интересно, в каких это сценариях я говорил чату, что ненавижу лук

причем настолько часто, что он это запомнил

ладненько)

судя по тому во что превратился мой плейлист на ютубе – пора в кемпинг

иногда не пишу сюда чтоб вы не отписывались,
но сегодня не тот день

я тут залип на одной строке из «Отче наш»

По-русски мы говорим:
«и не введи нас в искушение».

И если вообще убрать религию и просто посмотреть на конструкцию

язык сразу собирает такую картину мира:
есть кто-то, кто может тебя ввести,
есть ты, над кем могут что-то сделать,
и фоном висит ощущение, что мир в принципе способен тебя подставить,
а ты просишь, чтобы этого не произошло.

Даже если ты так не думаешь.
Язык уже это сделал за тебя.

А теперь армянский вариант.
«եւ մի տանիր զմեզ ի փորձութիւն»*
*не оказаться объектом входа в испытание.

И меня тут зацепили очень конкретные вещи, не философия.

Первое – «զմեզ», z-mez.
Это «нас», но с маркером прямого объекта.
Мы тут не действующие лица и не те, кого «ведут».
Мы – объект возможного попадания в ситуацию. Всё.

Второе – «փորձութիւն», portsutyun.
Это вообще не «соблазн» и не мораль.
Это испытание, проверка, нагрузка, test.
Слово ощущается как инженерное, а не религиозное.

И между ними стоит «ի» – «в», «внутрь».
То есть вся фраза читается как:

не оказаться объектом входа внутрь испытания.

И тут у меня щёлкнуло.
Потому что это другая архитектура мира.
Не «кто-то может с тобой что-то сделать»,
а мир как поле процессов,
где испытания существуют,
и ты можешь оказаться внутри них.

И Бог в этой конструкции –
не тот, кто тебя куда-то ведёт или не ведёт,
а точка меры, с которой ты в доверии и сотрудничестве,
а не в постоянном ожидании подвоха

То есть разница вообще не в религии и не в переводе.
Разница в том, живёшь ли ты в мире, где над тобой совершают действия,
или в мире траекторий, процессов и соразмерности.

В первом случае молитва – это защита от удара.
Во втором – это акт доверия:
мир сложный, испытания есть,
и ты просишь не управления,
ты просишь не оказаться внутри перегруза.

Короч
меня зацепило не значение молитвы.

Меня зацепило, что язык может собирать либо мир подозрения,
либо мир доверия и сотрудничества.

И я вдруг увидел, что часто живу так, будто со мной что-то сделают,
хотя можно жить так, будто ты внутри процессов.
И это, вообще не одно и то же.

Внутренний Наблюдатель – опора практики.

Ощущения приходят и уходят. Мысли возникают и исчезают. Эмоции поднимаются и растворяются. Всё за чем мы наблюдаем меняется. И любой объект, которые мы осознаём не является нами.

То, что остаётся – это наблюдение (осознанность). Это то, что замечает каждое изменение. Не вовлекается, не сопротивляется, не нуждается в усилии.

Практика не в том, чтобы избавиться от переживаний.
А в том, чтобы всё чаще узнавать присутствие осознанности. Быть наблюдателем, а не объектом наблюдения.

Мне очень нравится как Саша @furaev раскладывает и рассказывает про наблюдателя

Рубен Карленович 💔