Владимир Сорокин про Рубинштейна:

«С текстами Льва Рубинштейна я познакомился, как часто случалось в нашем круге московских концептуалистов, раньше, чем с ним самим. В мастерской у Эрика Булатова. Это был уже канонический ‘’Каталог комедийных новшеств’’ 1976 года, ходивший в ‘’концептуалистском самиздате’’: библиотечные карточки с краткими текстами посередине. Одно предложение, прочтение, пауза от перекладывания карточек, еще предложение, прочтение, пауза и — вот оно... новое! Новое! Как у Пригова, Монастырского, Вс. Некрасова, — новое, новое, что раздвигало стены культурного поля, заставляло их камень трескаться под напором. И расширялось страны Поэзии пространство! В трещины били свежие и сильные лучи. Их источник — поэт Лев Рубинштейн. В этих лучах было тепло и светло. И свежо! Остро пахло новым поэтическим озоном. Этот запах ни с чем не спутаешь. От него вскипает кровь, а в мозгу звенят хрустальные сферы обновленных слов...

Его карточки испускали некую семиотическую прозрачность, не оставляющую места для лакун двусмысленности или недосказанности. Цельность светового потока. Концептуальный лаконизм. Чистота внутреннего строя. Эти аккуратные стопки карточек светились новым, сдвигающим старое, семантически и стилистически обветшавшее, выродившееся, ставшее поэтической рутиной. Он умел использовать поэтическую рутину как никто. Рутинное в лучах его поэтики прорастало новыми смыслами, становясь ready made или образами Уорхола. Карточки вызывали восторг и недоумение. Именно такой должна быть новая поэзия.

Своими картотеками, как бульдозерами, Лев Рубинштейн сдвинул замшелый к середине 70-х мирок отечественной подпольной поэзии, безнадежно опирающийся на кости замордованного большевиками Серебряного века. К тому времени в этих костях остался лишь запах поэтической плоти. Но многие, многие еще обсасывали эти кости…»

На фотографии: Андрей Пригов, Дмитрий Пригов, Владимир Сорокин, Лев Рубинштейн, Андрей Монастырский, Мария Константинова, Ирина Нахова. 1984 год

Вспомним лето в последний раз

Сияние ли
сияние ца

лица твое сья
лица твое нье

нежгучее сья
неискупимого ца

Григорий Дашевский

Гарик Сукачев, рюмка водки, Лунная соната, и нечего добавить сюда или убавить. Тоску, тоску еще забыли! Добавим еще тоску.

а ты похожа на девушку из порно
потому я в тебя и влюбился
а так обычно я не подхожу и не знакомлюсь
еще и в электричке было слишком душно
а на стекле двери нацарапано
все контролеры пидары

/

какая красивая ванна
сказала мне юная финка
единственную фразу по-русски которую знала
поехали с нами предложили девушки
каждый викенд мы трахаемся с местными парнями
а раз уж все мы здесь встретились
на этом перекрестке апрельской ночью
наверное это можно назвать судьбой
но мы не поехали смотреть как они трахаются
и юная финка пропала где-то на том же перекрестке
но когда нас везли обратно в питер
промозглым воскресным утром
эти девушки уже не были такими веселыми
они смотрели прямо перед собой
пахли ментоловой водкой
и слегка трясли головами в такт нашей дороге

/

сегодня я видел твою маму
она выключала фонтаны
в болотных сапогах натянутых на бедра
летний сад уже был осенним
старики обутые в старомодные туфли
выедали общий банан ложками
и пили коньяк из маленьких рюмок
серп в руках цереры
вибрировал на солнце
как золотой фонтан вднх
и только крошечные и не по погоде оголенные стопки в летних сандалиях
выдавали ее

Работал метрдотелем в ресторане,
Ходил домой к официантке Ане,
В гостях у Ани спал с ней на диване,
За это от жены бывали бани.

Игорь Холин

Советы Юкио Мисимы, как и зачем скрывать следы похмелья:

Не знаю, сколько раз я уже приводил нижеследующий фрагмент. Когда человек просыпается с похмелья и имеет бледный вид, лучше нанести на лицо румяна и пудру. Этот
совет, который дает «Хагакурэ», как-то не вяжется со сложившимся у нас в головах стереотипным обликом самурая. Разговоры о косметике ассоциируются с разбирающимися в нарядах феминизированными юношами. Еще во времена Тайсё в моде был так называемый помпейский крем, которым с удовольствием мазала щеки молодежь.

Однако Дзётё, говоря о румянах, имеет в виду другое. Кожа самурая, даже в час смерти, должна быть как цветок сакуры. Перед тем как совершить сэппуку, было принято наносить на щеки и губы помаду, что позволяло и после смерти выглядеть как живой. Перед смертью самурай должен был привести себя в порядок, чтобы не стыдиться своей внешности перед врагом. Этого требовала мораль. А продолжавшие жить самураи с точки зрения обращенной вовне философии, о которой уже говорилось выше, должны были любым способом, пусть хоть под слоем помады, скрывать бледность и другие следы, которые оставила на лице вчерашняя попойка. Здесь ключевая точка, где обращенная вовне философия Дзётё соединяется с эстетикой. Потому что красота — это внешнее
проявление.

Так же как древние греки связывали эстетику с этикой, так и мораль «Хагакурэ» определяется эстетикой. Красивое, прекрасное должно быть мощным, живы наполненным энергией. Это первейший принцип; второй — то, что нравственно, должно быть прекрасно. Это не означает, что надо уподобиться женщинам и сосредоточиться на нарядах; данные принципы с высшей степенью напряжения сводят воедино красоту и этические ориентиры. А использование румян для маскировки признаков похмелья напрямую связано с косметическими процедурами перед сэппуку.

«Нужно всегда иметь при себе румяна и пудру. Иногда, проснувшись утром, да еще с похмелья, имеешь бледный вид. Вот тут-то и пригодятся румяна».

Из комментариев Юкио Мисимы к кодексу бусидо «Хагакурэ».

Виктор Пивоваров. «Окно мальчика», 1995 год.

«Окно мальчика» — редкий в творчестве Виктора Пивоварова пример объекта-лайтбокса  (художественный объект с подсветкой).

Спиной к зрителю стоит мальчик, за его окном виден дом и серое небо. Включив подсветку, зритель, наблюдающий за мальчиком, обнаруживает, что мальчик сам находится в процессе наблюдения за переодеваю­щейся у окна женщиной в доме напро­тив. Это любопытный вираж развития в сторону от сформулированного в 1970-е годы принципа откры­той картины как подчеркнутой плоскости — к традиционному ­­представлению о классической картине как об окне, за которым всегда разворачивается пространство. Здесь это утверждение реализовано буквально.