Детсткие воспоминания фотографа Дмитрия Маркова (фотография его же авторства):
Яркий момент нашего семейного воссоединения наступал ближе к полуночи, когда пьяный отец отключался за кухонным столом. Я предпочитал дожидаться этого события в дальнем углу квартиры, чтобы случайно не попасть под горячую руку и не оказаться заложником педагогических практик, наступающих у него после второго стакана.
Когда протяжный храп сигнализировал о том, что опасность миновала, мать звала меня на кухню и мы волоком тащили обмякшее отцовское тело в комнату. Батя напивался до такой степени, что его головой можно было оббивать дверные косяки, не опасаясь пробуждения. Пока мама снимала ботинки и затаскивала его на кровать, у меня была пара минут, чтобы пройтись по отцовским карманам в поисках сигарет. Временами я таскал даже деньги, но никогда не покушался на особо крупные суммы. Все свое детство я страшно боялся отца, хотя и не помню, чтобы получал от него чего-то крепче подзатыльников.
Некоторые эпизоды я вспоминаю с юмором, например, принудительное прослушивание Pink Floyd, которое отец устраивал мне по пьяни. К музыке батя не имел никакого отношения (вообще, он слесарь), однако ему было крайне важно расставить правильные музыкальные приоритеты. Причем как можно раньше — лет эдак в семь-восемь. Особенно я помню Money c Dark Side of the Moon. Помню табуретку, на которой стоял импортный магнитофон, свою головенку на уровне динамиков и отца, орущего за моей спиной громче Гилмора:
- Слышишь, стерео? Стерео!
- (со слезами) Да!
- Не ной, блять! Подбери сопли! Слышишь кассу в левом канале! Монеты сыплятся?
- (со слезами) Сыплятся!
Думаю, в тот момент отцу случайно удалось заложить верный принцип: искусство и мука идут рука об руку.
Яркий момент нашего семейного воссоединения наступал ближе к полуночи, когда пьяный отец отключался за кухонным столом. Я предпочитал дожидаться этого события в дальнем углу квартиры, чтобы случайно не попасть под горячую руку и не оказаться заложником педагогических практик, наступающих у него после второго стакана.
Когда протяжный храп сигнализировал о том, что опасность миновала, мать звала меня на кухню и мы волоком тащили обмякшее отцовское тело в комнату. Батя напивался до такой степени, что его головой можно было оббивать дверные косяки, не опасаясь пробуждения. Пока мама снимала ботинки и затаскивала его на кровать, у меня была пара минут, чтобы пройтись по отцовским карманам в поисках сигарет. Временами я таскал даже деньги, но никогда не покушался на особо крупные суммы. Все свое детство я страшно боялся отца, хотя и не помню, чтобы получал от него чего-то крепче подзатыльников.
Некоторые эпизоды я вспоминаю с юмором, например, принудительное прослушивание Pink Floyd, которое отец устраивал мне по пьяни. К музыке батя не имел никакого отношения (вообще, он слесарь), однако ему было крайне важно расставить правильные музыкальные приоритеты. Причем как можно раньше — лет эдак в семь-восемь. Особенно я помню Money c Dark Side of the Moon. Помню табуретку, на которой стоял импортный магнитофон, свою головенку на уровне динамиков и отца, орущего за моей спиной громче Гилмора:
- Слышишь, стерео? Стерео!
- (со слезами) Да!
- Не ной, блять! Подбери сопли! Слышишь кассу в левом канале! Монеты сыплятся?
- (со слезами) Сыплятся!
Думаю, в тот момент отцу случайно удалось заложить верный принцип: искусство и мука идут рука об руку.
❤111💔44😢29🕊4
между приговым и курехиным
Федор Дунаевский (актер главной роли в фильме «Курьер» Шахназарова) в гостях у программы «Именины» — это я за праздничным семейным столом.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Притча о том, как Федор Дунаевский (он же курьер из фильма Шахназарова) от советсткой армии косил
❤41🔥13😁8🌭3🤔2🎉1
Кто выйдет, скажет честно:
Я Пушкина убил! —
Нет, всякий за Дантеса
Всяк прячется: Я, мол
Был мал!
Или: Меня вообще не было!
Один я честно выхожу вперед и говорю: Я! я убил его во исполнение предначертания и вящей его славы! а то никто ведь не выйдет и не скажет честно: Я убил Пушкина! — всяк прячется за спину Дантеса — мол, я не убивал! я был мал тогда! или еще вообще не был! — один я выхожу и говорю мужественно: Я! я убил его во исполнение предначертаний и пущей славы его!
Д.А. Пригов
Я Пушкина убил! —
Нет, всякий за Дантеса
Всяк прячется: Я, мол
Был мал!
Или: Меня вообще не было!
Один я честно выхожу вперед и говорю: Я! я убил его во исполнение предначертания и вящей его славы! а то никто ведь не выйдет и не скажет честно: Я убил Пушкина! — всяк прячется за спину Дантеса — мол, я не убивал! я был мал тогда! или еще вообще не был! — один я выхожу и говорю мужественно: Я! я убил его во исполнение предначертаний и пущей славы его!
Д.А. Пригов
❤89👍9🔥6😁2🌭1
Константин Кедров в 1986 году предложил термин «метаметафора» и сформулировал квинтэссенцию «метафоры, где каждая вещь — вселенная».
«Такой метафоры, — пишет К. Кедров, — раньше не было. Раньше все сравнивали. Поэт как солнце, или как река, или как трамвай. У Парщикова (поэт Алексей Парщиков — ред.) не сравнение, не уподобление. Он и есть все то, о чем пишет. Здесь нет дерева отдельно от земли, земли отдельно от неба, неба отдельно от космоса, космоса отдельно от человека. Это зрение человека вселенной. Это метаметафора».
Михаил Эпштейн создал термин «метабола»:
«Метафора или сравнение — это вспышка, более или менее яркая, но неизбежно гаснущая, ибо привносится в реальность откуда-то извне, чтобы на миг осветить ее и запечатлеть. Новая поэзия ищет источник света в самом освещаемом предмете, раздвигая изнутри границы его реальности, раскрывая его одновременную и безусловную принадлежность разным мирам. Такой поэтический образ, в котором нет разделения на «реальное» и «иллюзорное», «прямое» и «переносное», но есть непрерывность перехода от одного к другому, их подлинная взаимопричастность, мы, в отличие от метафоры, назовем метаболой (древнегреческое «перемещение», «превращение», «поворот»).
Метабола — это образ, не делимый надвое, на прямое и переносное значение, на описанный предмет и привлеченное подобие, это образ двоящейся и вместе с тем единой реальности. Природа и завод превращаются друг в друга через лесообразные постройки, которые растут по собственным непостижимым законам, — техника имеет свою органику, и вместе они составляют одну реальность, в которой узнаваемо и жутко переплелись растительные и металлургические черты».
Интересный факт: Константин Кедров и Михаил Эпштейн, предлагая новые филологические термины, рассматривают творчество одного круга поэтов — Александра Ерёменко, Алексея Парщикова, Ивана Жданова, Ильи Кутика и других.
«Такой метафоры, — пишет К. Кедров, — раньше не было. Раньше все сравнивали. Поэт как солнце, или как река, или как трамвай. У Парщикова (поэт Алексей Парщиков — ред.) не сравнение, не уподобление. Он и есть все то, о чем пишет. Здесь нет дерева отдельно от земли, земли отдельно от неба, неба отдельно от космоса, космоса отдельно от человека. Это зрение человека вселенной. Это метаметафора».
Михаил Эпштейн создал термин «метабола»:
«Метафора или сравнение — это вспышка, более или менее яркая, но неизбежно гаснущая, ибо привносится в реальность откуда-то извне, чтобы на миг осветить ее и запечатлеть. Новая поэзия ищет источник света в самом освещаемом предмете, раздвигая изнутри границы его реальности, раскрывая его одновременную и безусловную принадлежность разным мирам. Такой поэтический образ, в котором нет разделения на «реальное» и «иллюзорное», «прямое» и «переносное», но есть непрерывность перехода от одного к другому, их подлинная взаимопричастность, мы, в отличие от метафоры, назовем метаболой (древнегреческое «перемещение», «превращение», «поворот»).
Метабола — это образ, не делимый надвое, на прямое и переносное значение, на описанный предмет и привлеченное подобие, это образ двоящейся и вместе с тем единой реальности. Природа и завод превращаются друг в друга через лесообразные постройки, которые растут по собственным непостижимым законам, — техника имеет свою органику, и вместе они составляют одну реальность, в которой узнаваемо и жутко переплелись растительные и металлургические черты».
Интересный факт: Константин Кедров и Михаил Эпштейн, предлагая новые филологические термины, рассматривают творчество одного круга поэтов — Александра Ерёменко, Алексея Парщикова, Ивана Жданова, Ильи Кутика и других.
❤20🤔7🌭3😡2
Фотограф Дмитрий Марков:
Мое детство прошло под фабричным забором швейного производства в Подмосковье. Периметр железобетонной ограды начинался сразу за дворами поселка и уходил вдоль реки, куда ручьями текли фабричные нечистоты. Это было место, полное загадок и тайн. Вечерами оно притягивало местных мальчишек, изнывающих от безделья. Это было наше место. Взрослые редко ходили вдоль забора, поэтому все детские эксперименты — от переплавки свинца до первых неумелых попыток токсикомании — происходили именно там.
Наш поселок в 90-х годах представлял собой тоскливое зрелище. Старые, облезлые двухэтажки, пара магазинов и пешеходный мост на другой берег. После распада Союза и закрытия фабрики взрослые с трудом привыкали к новому порядку жизни (или, лучше сказать, его полному отсутствию). Одни из последних сил пытались заработать, другие пили, третьи — что чаще — делали и то, и другое. Мы были предоставлены сами себе: родители смутно представляли, чем мы живем и где пропадаем.
Мы лазили по заброшенным стройкам и бегали по крышам гаражей. Собирали бутылки, иногда ходили на заправку мыть машины, получая деньги не столько за работу, сколько за свой жалкий вид. Как-то раз мы наткнулись на труп женщины в овраге. Вернее, его нашли соседские ребята и раскрывали «секрет» в обмен на всякую мальчишескую мелочь — вкладыши, ножики и крепкие ровные палки для «банок». Тогда за три дня, прежде чем менты забрали тело, в этом овраге побывало больше пацанов, чем в краеведческом музее в летние каникулы.
У меня почти нет детских фотографий. Наверно, поэтому, наблюдая за шпаной на окраине города, я с легкой грустью вспоминаю собственное детство. Я не склонен его идеализировать и представлять тем самым «настоящим» детством, о котором дружно скулят подписчики пабликов «Рожденные в 80-х». Вполне возможно, у современных детей игры в компьютер, просмотр Youtube или праздное шатание по торговым центрам вызывают те же эмоции, что у нас вызывала «войнушка» во дворе и переплавка свинцовых пластин старых аккумуляторов.
Мое детство прошло под фабричным забором швейного производства в Подмосковье. Периметр железобетонной ограды начинался сразу за дворами поселка и уходил вдоль реки, куда ручьями текли фабричные нечистоты. Это было место, полное загадок и тайн. Вечерами оно притягивало местных мальчишек, изнывающих от безделья. Это было наше место. Взрослые редко ходили вдоль забора, поэтому все детские эксперименты — от переплавки свинца до первых неумелых попыток токсикомании — происходили именно там.
Наш поселок в 90-х годах представлял собой тоскливое зрелище. Старые, облезлые двухэтажки, пара магазинов и пешеходный мост на другой берег. После распада Союза и закрытия фабрики взрослые с трудом привыкали к новому порядку жизни (или, лучше сказать, его полному отсутствию). Одни из последних сил пытались заработать, другие пили, третьи — что чаще — делали и то, и другое. Мы были предоставлены сами себе: родители смутно представляли, чем мы живем и где пропадаем.
Мы лазили по заброшенным стройкам и бегали по крышам гаражей. Собирали бутылки, иногда ходили на заправку мыть машины, получая деньги не столько за работу, сколько за свой жалкий вид. Как-то раз мы наткнулись на труп женщины в овраге. Вернее, его нашли соседские ребята и раскрывали «секрет» в обмен на всякую мальчишескую мелочь — вкладыши, ножики и крепкие ровные палки для «банок». Тогда за три дня, прежде чем менты забрали тело, в этом овраге побывало больше пацанов, чем в краеведческом музее в летние каникулы.
У меня почти нет детских фотографий. Наверно, поэтому, наблюдая за шпаной на окраине города, я с легкой грустью вспоминаю собственное детство. Я не склонен его идеализировать и представлять тем самым «настоящим» детством, о котором дружно скулят подписчики пабликов «Рожденные в 80-х». Вполне возможно, у современных детей игры в компьютер, просмотр Youtube или праздное шатание по торговым центрам вызывают те же эмоции, что у нас вызывала «войнушка» во дворе и переплавка свинцовых пластин старых аккумуляторов.
❤67🕊19😢9👍2🌭2
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Из планов на вечер
Среднерусская возвышенность. «Прыжок через пупок», 1987 год.
Среднерусская возвышенность. «Прыжок через пупок», 1987 год.
1❤26🌭7👍5🔥2
Forwarded from костин поэтический канал (константин ямщиков)
некоторые хокку из повседневных наблюдений за жизнью
гляжу в белеющую даль,
а там написано «СУЗДАЛЬ»
и рядом суздаль
***
гляжу в зияющую ночь,
а там написано «ПОМОЧЬ
НЕЛЬЗЯ»
как вспышка — ррраз — и все замолкло
***
гляжу в неровный потолок,
а там написано «НАЛОГ
НА ПРАЗДНОСТЬ»
и я плачу немедля
***
гляжу в тарелку с кашей утром,
а в ней написано «ТО МУДРО,
ЧТО НЕВИННО»
и что ты тут еще добавишь
***
гляжу в метро в чужую спину,
а там написано «КАРТИНУ
СЕЙ ЖИЗНИ ТЫ УЖЕ НЕ ПИШЕШЬ»
и в сердце вдруг оборвалось
чего-то
***
гляжу в лицо дитя в коляске,
а там написано «С ОПАСКОЙ
ЖИВИ БЛИЖАЙШИЕ ТРИ ДНЯ»
и я в испуге оборачиваюсь
***
гляжу в журчащий водоем,
а там написано «ПРИЕМ,
ПРИЕМ, КАК СЛЫШНО? СТО ЧЕТВЕРТЫЙ, ПРИЕМ! ОТВЕТЬТЕ!»
а водичка все бежит и бежит, а я все безмолвствую и не отвечую
***
гляжу себе под ноги строго,
а там написано «ДОРОГА
СЕЯ НАЧНЕТСЯ ТАМ ЖЕ, ГДЕ И ОБОРВЕТСЯ»
и я перешагиваю эту надпись в недоумении
***
гляжу в рекламную афишу,
а там написано «ПОТИШЕ
ДУМАЙ»
и я внемлю
***
гляжу на солнечный оскал,
а в нем написано «ВОКЗАЛ
НЕБЕСНЫЙ ВСЕМ ВАМ ОБЕСПЕЧЕН»
и я ликую
***
на старых рук тугую ношу
гляжу,
а там написано «ХОРОШИЙ,
ЛЮБИМЫЙ, НЕЖНЫЙ, ДОРОГОЙ,
ПРОШУ,
ПРОШУ — ПОБУДЬ ЕЩЕ СО МНОЮ»
так плакать хочется, и я в рыданиях бросаюсь на ковер
***
земную жизнь пройдя до половины,
на призрачный я лес гляжу,
а там написано «ЕЖУ
ПОНЯТНО ДАЖЕ — ГОРЛОВИНЫ
СУЖАЮТСЯ», и я сужу
о жизни дальше исходя из этой правды
***
качу по улицам вечерним
в своем прохладненьком такси,
а в нем написано «НЕСИ!
НЕСИ МЕНЯ, МОЙ ДЕМОН ЧЕРНИЙ,
И ГОСПОДИ МЕНЯ СПАСИ»
и сохрани, — я добавляю от себя тихонько
***
и в лифте на себя гляжу я,
а в зеркале читаю текст
«ГДЕ ЖИЛИ ЛЮДИ ТОРЖЕСТВУЯ,
ТЕПЕРЬ — НАДМЕННЫЙ ПАЛИМПСЕСТ
И СКУКА»
но есть еще моя супруга,
крепясь, я сам себе напоминаю
***
гляжу на мраморный закат,
а там написано «ПОКА,
ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ»
и чувствую: я сам конечен,
когда прощаюсь
***
гляжу в свой глянцевый айфон,
а там написано «ГАНДОН
ТЫ ЕБАНЫЙ И СУКА»
включаю на режим без звука
и тихо пытаюсь забыться во сне
гляжу в белеющую даль,
а там написано «СУЗДАЛЬ»
и рядом суздаль
***
гляжу в зияющую ночь,
а там написано «ПОМОЧЬ
НЕЛЬЗЯ»
как вспышка — ррраз — и все замолкло
***
гляжу в неровный потолок,
а там написано «НАЛОГ
НА ПРАЗДНОСТЬ»
и я плачу немедля
***
гляжу в тарелку с кашей утром,
а в ней написано «ТО МУДРО,
ЧТО НЕВИННО»
и что ты тут еще добавишь
***
гляжу в метро в чужую спину,
а там написано «КАРТИНУ
СЕЙ ЖИЗНИ ТЫ УЖЕ НЕ ПИШЕШЬ»
и в сердце вдруг оборвалось
чего-то
***
гляжу в лицо дитя в коляске,
а там написано «С ОПАСКОЙ
ЖИВИ БЛИЖАЙШИЕ ТРИ ДНЯ»
и я в испуге оборачиваюсь
***
гляжу в журчащий водоем,
а там написано «ПРИЕМ,
ПРИЕМ, КАК СЛЫШНО? СТО ЧЕТВЕРТЫЙ, ПРИЕМ! ОТВЕТЬТЕ!»
а водичка все бежит и бежит, а я все безмолвствую и не отвечую
***
гляжу себе под ноги строго,
а там написано «ДОРОГА
СЕЯ НАЧНЕТСЯ ТАМ ЖЕ, ГДЕ И ОБОРВЕТСЯ»
и я перешагиваю эту надпись в недоумении
***
гляжу в рекламную афишу,
а там написано «ПОТИШЕ
ДУМАЙ»
и я внемлю
***
гляжу на солнечный оскал,
а в нем написано «ВОКЗАЛ
НЕБЕСНЫЙ ВСЕМ ВАМ ОБЕСПЕЧЕН»
и я ликую
***
на старых рук тугую ношу
гляжу,
а там написано «ХОРОШИЙ,
ЛЮБИМЫЙ, НЕЖНЫЙ, ДОРОГОЙ,
ПРОШУ,
ПРОШУ — ПОБУДЬ ЕЩЕ СО МНОЮ»
так плакать хочется, и я в рыданиях бросаюсь на ковер
***
земную жизнь пройдя до половины,
на призрачный я лес гляжу,
а там написано «ЕЖУ
ПОНЯТНО ДАЖЕ — ГОРЛОВИНЫ
СУЖАЮТСЯ», и я сужу
о жизни дальше исходя из этой правды
***
качу по улицам вечерним
в своем прохладненьком такси,
а в нем написано «НЕСИ!
НЕСИ МЕНЯ, МОЙ ДЕМОН ЧЕРНИЙ,
И ГОСПОДИ МЕНЯ СПАСИ»
и сохрани, — я добавляю от себя тихонько
***
и в лифте на себя гляжу я,
а в зеркале читаю текст
«ГДЕ ЖИЛИ ЛЮДИ ТОРЖЕСТВУЯ,
ТЕПЕРЬ — НАДМЕННЫЙ ПАЛИМПСЕСТ
И СКУКА»
но есть еще моя супруга,
крепясь, я сам себе напоминаю
***
гляжу на мраморный закат,
а там написано «ПОКА,
ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ»
и чувствую: я сам конечен,
когда прощаюсь
***
гляжу в свой глянцевый айфон,
а там написано «ГАНДОН
ТЫ ЕБАНЫЙ И СУКА»
включаю на режим без звука
и тихо пытаюсь забыться во сне
❤52🕊13👍8🔥4🌭1
А что такое море? - это свалка велосипедных рулей, а земля из-под ног укатила,
море - свалка всех словарей, только твердь язык проглотила.
А что такое песок? - это одежда без пуговиц, это края
вероятности быть избранным из миллиардов, сходных, как части пустыни.
Вот детям песок, пусть воздвигнут свои города-твердыни.
Алексей Парщиков
море - свалка всех словарей, только твердь язык проглотила.
А что такое песок? - это одежда без пуговиц, это края
вероятности быть избранным из миллиардов, сходных, как части пустыни.
Вот детям песок, пусть воздвигнут свои города-твердыни.
Алексей Парщиков
🔥38❤26💔7🌭1