Жириновский не может быть мертвым или живым. Жириновский трансцендентен. Жириновский — волшебный газ, Жириновский — блеск росы на травинке ранним утром, Жириновский — отпечаток багрового заката на сетчатке.

Завистники будут говорить про материальное тело, но что значит в нашем мире позорный материализм? Жириновский всегда был состоянием духа, вектором разума. Как стальная стрела, он пробивал пределы упорядоченного Логоса, и там, в пляшущем хаосе, наедине с языками безумия, поглощал реки противоречивых предсказаний, посылая их нам, грешным.

Что нам мир, в котором нет Жириновского? Такого мира не может существовать. Жириновский есть надежда мира, его самосбывающееся пророчество.

Как будет закат, как будет смех ребенка, как будет роса на листке — так будет и Жириновский. В любом из возможных состояний.