"Коммунары" Грефа

Михаил Гуцериев —главный бенефициар московского метростроевского прорыва в ТиНАО.

Провести специальную ветку метро в районе Коммунарки московским властям предлагал ещё Вадим Мошкович, когда он владел 2,5тыс га совхозных  земель и пытался получить от города разрешение на их масштабную застройку.

Так и не дождавшись этого городского "благословения", Мошкович в 2015-м продал свой крупнейший земельный актив Гуцериеву с Шишхановым, которые уже в следующем году получили соответствующие визы от ГЗК.

А в 2017-м, после многочисленных метаний мэрия остановилась на проекте планировки строительства участка Сокольнической линии метро от Саларьево до Коммунарки.

Фактически вернулись к тому варианту, который предлагал Мошкович. Только  выгодоприобретатели были уже другие.
Неслучайно, осенью того же 2017-го Гуцериев отказался  передавать ново-московские гектары ЦБ в качестве бонуса к санируемому Бинбанку.

Когда Сергей Собянин только начинал свою карьеру столичного градоначальника, Гуцериев помог ему выполнить "понятийные" обязательства, выкупив "Интеко" у Елены Батуриной. (Кстати, этот актив Гуцериев потом отдал ЦБ в рамках санации "Бина")

Но, помимо этих прошлых заслуг, нельзя сбрасывать со счетов и гуцериевскую дружбу с Германом Грефом.
Несмотря на их пикировку с Собяниным на ПМЭФ, впору говорить скорее об альянсе московского мэра с главой Сбербанка.
Подтверждение тому —выбор именно Москвы, в качестве опорной площадки для разработок в области искусственного интеллекта, проекта лоббируемого Грефом и патронируемого президентом.

Пока Греф остаётся самым высокотехнологичным госолигархом, коалиция с ним, как минимум, желательна для любого потенциального претендента на премьерский пост, желающего для повышения своих шансов продемонстрировать прогрессивность.

Даром, что Москва далеко не всегда хорошеет из-за собянинского стремления сохранять и укреплять нужные связи.

Дед Давида Якобашвили торговал с Китаем и был «поставщиком двора Его Императорского Величества», снабжал сапогами армию во время Первой мировой войны.

После провозглашения в Грузии советской власти и конфискации имущества семьи – четыре дома и 1,2 миллиона рублей золотом – Якобашвили в 1919-м вынуждены были бежать в Стамбул.

Вернулись в 1923-м. Сначала в Тбилиси, а в 1926-м переехали в Ленинград, где Серго Орджоникидзе – друг семьи ещё с дореволюционных времён -- помог устроить Михаила Якобашвили в мореходку.

С 1928-го по 1938-й (вплоть до своего ареста) отец Давида Якобашвили служил в торговом флоте.

Дед по материнской линии работал на винно-коньячном заводе «Самтрест».
А его дочь, мать Давида Якобашвили – в ресторане «Арагви».

В начале 50ых годах семья Якобашвили вернулась в Грузию.
Михаил Якобашвили занимался бизнесом и потому, по признанию сына, многие годы был «не в ладах с ОБХСС». В 1976-м его арестовали.

«После многолетних встреч и переговоров с прокуратурой, была достигнута договоренность, что, если я продам все имущество и внесу деньги государству, отцу, ввиду его возраста и отсутствия прямых доказательств, дадут восемь лет. Я так и сделал. Но, несмотря на это, прокурор потребовал высшей меры наказания, суд заменил расстрел на 15 лет. К тому времени отцу было уже 72 года, он болел, пересылки по этапу он не выдержал, умер в Осетии в 1984-м». – вспоминал позднее Давид Якобашвили.

Сталинский госкапитализм был построен за счёт «единства и борьбы» двух «вертикалей» – партийно-технократической и репрессивно-силовой.

Например, Серго Орджоникидзе – яркий представитель первой.
А Лаврентий Берия – второй.

После смерти Сталина эта «двухвертикальная» модель так и не была окончательно демонтирована.

В этом смысле показательно, что отец Давида Якобашвили, который – через Орджоникидзе – был связан с первой «вертикалью», был исключён из коммуникаций с «цеховиками», которые в конце 70ых выстраивали ключевые персоны второй «вертикали».

В 1976-м Михаила Якобашвили посадили.
А в 1979-м в Пятигорске – согласно книге Марка Галеотти «Воры. История организованной преступности в России» -- прошла встреча «цеховиков» с ворами в законе, на котором присутствовали, в том числе, и подчинённые Филиппа Бобкова, шефа 5-го, управления КГБ СССР.

Если предположить, что профильные российские ведомства и спецслужбы не «проморгали» очередное грузинское обострение, а тщательно к нему готовились – то коллизию с Давидом Якобашвили вполне можно было бы посчитать хитроумной операцией по внедрению в Грузию нового агента-«олигарха», взамен «засвеченного» Бидзины Иванишвили.

Отставка Юнус-Бека Евкурова ставит Кремль перед непростым выбором:

-- допустить «приватизацию» Ингушетии Михаилом Гуцериевым;
-- прислать силовика-«варяга», как Владимира Васильева – в Дагестан;
-- спешно растить нового лидера «из местных», вроде мэра Магаса Беслана Цечоева.

Последний вариант представляется наиболее комфортным с политической точки зрения.
Но, в силу стартовых условий, даёт меньше всего гарантий от повторения (и довольно скорого) «евкуровского» сценария.

«Дрезденско-жулебинское братство» хочет породниться с «шанхайской кликой».

Сергей Докучаев -- деловой партнёр Майи Болотовой (дочери президента «Транснефти» Николая Токарева) и Станислава Чемезова (сына главы «Ростеха») – продаёт долю в своем золотодобывающем бизнесе китайскому.

Его основатель Го Гуанчан – один из ключевых «кошельков» шанхайской группировки в КПК.
Именно этим обстоятельством наблюдатели объясняли задержание Го в декабре 2015-го в рамках очередного антикоррупционного расследования.
Поскольку Ху Цзиньтао, в отличие от своего предшественника Цзянь Цземиня, не является «шанхайцем».

Показательно и то, что на фоне подготовки сделки между Докучаевым и Fosun под медийным обстрелом оказался другой чемезовский протеже – Денис Мантуров.

«Титановый» повод для экстрадиции Дмитрия Фирташа в США может внушить сдержанный оптимизм его давним «газовым» российским контрагентам.
Есть шанс, что до них дело не дойдёт.

В этом смысле в гораздо более уязвимом положении – пусть и по разным причинам -- оказываются Сергей Аксёнов и Сергей Чемезов.

Первый – как глава региона, где крупнейшим работодателем является «Крымский титан», по-прежнему входящий в сферу интересов Фирташа.
Соответственно, любые рестрикции в отношении его титанового бизнеса неизбежно ударят и по Крыму.
А второй – как патрон «ВСМПО-Ависма», чьему сотрудничество с Boeing пытался помешать украинский олигарх.
И нет гарантий, что, защищаясь от нападок американцев, Фирташ начнёт вываливать компромат на своего главного глобального конкурента.

У биткоина новый драйвер – ФНБ

В разгар набуиллинско-силуановской битвы за нацфонд Минфин, устами Алексея Моисеева, говорит о возможной легализации «крипты».
Хотя бы в качестве инвестиционного инструмента.

Фактически – это предложение разменять «крипту» на ФНБ

Если ни Минфин, ни ФСБ не являются законченными «крипто-скептиками» -- ЦБ оказывается в меньшинстве в триумвирате, который решает судьбу цифровой валюты.
И для сохранения своей эмиссионной монополии Неглинной надо уступить Ильинке и Лубянке по другим «горячим» вопросам.

Минфиновский «райдер» известен.
Причём, межведомственный торг здесь удачно дополняется биржевой игрой.

Моисеевские заявления дали биткоину новые весомые поводы для роста.
Т.е. отечественные крипто-инвесторы уже аплодируют Антону Силуанову и его подчинённым.

Но чем дороже «крипта» – тем больше у Минфина аргументов в пользу её использования, наряду с другими, более традиционными инструментами по стерилизации избыточной рублёвой ликвидности. Той самой, которой ЦБ пугает в связи с распечатыванием ФНБ

Самый богатый житель Лондона Михаил Фридман иногда приезжает в Москву.
Чтобы пообщаться со старыми приятелями.
Например, с Владиславом Сурковым.

Дипломированный переводчик с английского и арабского со специализацией «международная экономика» Роман Панов вполне может сменить дипломированного финансиста Андрея Акимова во главе Газпромбанка.

Особенно если «токсичность» банкира-долгожителя Акимова повысится после американских откровений Дмитрия Фирташа, бывшего партнёра ГПБ по «Росукрэнерго».

А Панов – протеже Николая Патрушева, который не только не участвовал в фирташевских схемах, но и теперь сумел наладить довольно конструктивные взаимоотношения с администрацией Трампа.

Василий Анисимов, внёсший за Дмитрия Фирташа $174-миллионный залог в марте 2014-го, -- друг не только Аркадия Ротенберга, но и Бидзины Иванишвили.

Они дружат ещё с 90ых.
Анисимов был крупнейшим клиентом «Российского кредита», принадлежавшего Иванишвили
А в декабре 2004-го именно Анисимов вместе Алишером Усмановым купил у Иванишвили Михайловский ГОК.

Несколько позднее, в 2006-м, Иванишвили продал свой главный финансовый актив -- Импэксбанк (бридж-банк «Роскреда») -- группе Raiffeisen.
Компания Raiffeisen Investment с 2004-го по 2006-й год представляла интересы Фирташа в «Росукрэнерго».

Иными словами, благодаря экстрадиции Фирташа, США могут получить дополнительные информационные «ключи» ещё и от Грузии.

Объявление Влада Плахотнюка главой наркосиндиката напоминает не столько асимметричный ответ на экстрадицию Дмитрия Фирташа, сколько очередной ход в борьбе российских силовых ведомств. Инициатор которого – МВД – очевидно, считает, что удачно использует внешнеполитическую конъюнктуру.

Банкир Герман Горбунцов, ключевой российский контрагент Плахотнюка, активно использовался нынешним руководством управления «К» ФСБ для раскручивания дел в отношении «полковников-миллиардеров».
Другая «конторская» служба добилась задержания по подозрению в шпионаже Карины Цуркан, которая в «Интер РАО» курировала вывод Молдавской ГРЭС из трейдинговых схем Плахотнюка.

Конечно, этот молдавский олигарх никогда не был «нашим сукиным сыном».
Но в свете громкого «антинаркотического» демарша МВД – кстати, первого после «дела Ивана Голунова» -- сохранение каких-либо контактов с Плахотнюком и/или его «агентурой», становится, более чем проблематичным.

Алмазбек Атамбаев в марте 2015-го наделал много шума своим полётом на частном самолете в Молдавию.
Для встречи с Владом Плахотнюком.
По некоторым данным, он и предоставил джет тогдашнему киргизскому лидеру.

По утверждению пресс-службы, Атамбаев обсуждал «сотрудничество Молдовы с Россией и Евросоюзом».
Из Кишинёва Атамбаев сразу отправился в Санкт-Петербург, на переговоры с Владимиром Путиным.

Поскольку Плахотнюка и Атамбаева вывели из игры практически одновременно, логично предположить, что и бенефициары у этого «равноудаления» на западе и востоке СНГ будут одни и те же.
И здесь уместно вспомнить, что в свое время киргизские банки использовались для вывода капиталов из России не менее эффективно, чем молдавский «ландромат».
А также – о том, что до Плахотнюка главным теневым бизнес-посредником между Кишинёвом и Бишкеком был Борис Бирштейн.

Владелец «Рольфа» Сергей Петров –крупнейший спонсор «Справедливой России».

Взаимоотношения бизнесмена с лидером партии Сергеем Мироновым далеко не всегда были безоблачными.
Однако буквально на днях Миронов предложил провести парламентские слушания по законодательному регулированию каршеринга.

Его популярность среди поколения Z, которое предпочитает арендовать авто, а не покупать довольно серьёзно сказывается на доходах автодилеров, таких как «Рольф».
В свою очередь, любые ограничения в отношении каршеринга ударят по «Яндексу» и другим «ново-экономическим» гигантам.
А также – по московским властям, которые активно продвигают этот сервис, видя в нём решение столичных транспортных проблем.

Пока Дмитрий Фирташ ждёт экстрадиции в США, его политический протеже Юрий Бойко лидирует в рейтинге «премьерских» симпатий украинцев.

Согласно опросам соцслужбы «Рейтинг», Бойко хотели бы видеть во главе кабмина 13% респондентов, а Юлию Тимошенко – 11%.

Разрыв не очень значительный, но отношение к Фирташу у этих двух политиков диаметрально противоположное.

Таким образом, Владимир Зеленский оказывается перед новой непростой дилеммой.

Назначение премьером Бойко осложнит его взаимоотношения с Вашингтоном.
С другой стороны, кому как не нынешнему украинскому президенту (равно, впрочем, как и Петру Порошенко) не знать, чем для власти могут обернуться обиды, нанесённые олигархам?

Максим Орешкин отыграл назад и решил всё-таки не форсировать введение  контроля за расходами граждан.

Интересно, с чем в большей степени  связано такое решение:

— опасением дать новый повод для общественного недовольства и посодействовать осуществлению кудринских прогнозов;

—нежеланием создавать новый "рынок" силовикам, чья активность и так повышает турбулентность Системы?

ПЕНСИОННЫЙ ПЛАН ДЛЯ «НОВОГО ДВОРЯНСТВА»
Часть I Стражи турбулентногсти

Силовая корпорация становится главной «транзитной» проблемой.

Прогнозируемость, или даже банальность этой ситуации не делает её проще.
Хотя бы в силу того, что именно силовики стали главными выгодоприобретателями предыдущего, ельцинского «транзита».
А основным их бонусом стал госкапитализм, построенный на активах «равноудаленного» олигархата. Был шанс пойти по рузвельтовскому пути и для вывода национальной экономики из постсоветской депрессии трансформировать олигархический капитализм в «народный». Но предпочли иную, госкапиталистическую, «тропу». Возможно, с подачи именно силовиков.

Хотя госкапитализм подобен тому сокровищу, которое, выражаясь словами Ильфа и Петрова, можно потрогать руками, но нельзя унести.
Точнее — любой силовик, окормляющий какой-либо бизнес, может стать его полноправным хозяином, лишь покинув собственную корпорацию.
И не потому, что «кшатрии не торгуют», а потому что при нынешней госкапиталистической модели у «торговцев» принципиально иные интересы, горизонты и риски.

Отсюда сакраментально-троллинговый путинский вопрос «Где настоящий Сечин –до или после [перехода в «Роснефть]?».

Отсюда же концептуальная (а не этическая) уязвимость патрушевского тезиса о «новом дворянстве». Если, конечно, не предполагать, что «новизна» как раз и предполагает невозможность для «государевых людей» стать легальными собственниками «корпорации РФ».

Наконец, отсюда полковники-миллиардеры.
Во время «прямой линии» Путин дал понять, что лично санкционировал широкое оповещение общественности о закромах (анти) коррупционеров из МВД и ФСБ.
Но у такой «профилактики», как минимум, два побочных эффекта – падение доверия общества к силовикам и усиление среди них самих запроса на радикальную «чистку рядов».

Аркадий Ротенберг неслучайно призывает «обходиться без перегибов и переборов» в борьбе с коррупцией.
Хотя можно ли, в принципе, сохранить чувство меры в антикоррупционной кампании и есть ли здесь у Системы беспроигрышный ход – большой вопрос.

Путинская фраза о либерализме —прежде всего, "экспортный товар".

Это сигнал "мы с тобой одной крови" самым важным для него визави на саммите G-20 —Терезе Мэй и Дональду Трампу.
Ведь они пришли к власти как раз на критике либеральной бюрократии, соответственно —из ЕС и Демпартии США.

Если же рассматривать "оторванность правящих элит от народа", как системную угрозу, —вне зависимости от политических предпочтений первых, — то деидеологизированная российская бюрократия (включая силовиков и госолигархов) представляет не меньшую проблему, чем либералы.

Павел Те, деловой партнёр Давида Якобашвили, решил погасить жилищные долги Павла Фукса.

Павел Фукс – не только застройщик ЖК Sky House, «самого элитного долгостроя Москвы», который теперь станет головной болью Те.
Фукс был одним из спонсоров президентской кампании Владимира Зеленского, а сейчас финансирует «партию мэров», создаваемую его давним приятелем Геннадием Кернесом.

При этом показательно, что подключение Те к урегулированию московских проблем Фукса происходит на фоне не менее серьёзных проблем, возникших у Якобашвили.
И на фоне встреч Владислава Суркова, курирующего в Кремле украинскую тематику, с дружественными Якобашвили миллиардерами.

ПЕНСИОННЫЙ ПЛАН ДЛЯ «НОВОГО ДВОРЯНСТВА»
Часть II Кшатрии не торгуют, но инвестируют

Либералы предлагают кардинально реформировать силовые ведомства.
Это тоже, скорее, усугубит, нежели решит проблему.
Безработные или обиженные силовики – едва ли безопаснее для «Транзита», чем недовольные предпенсионеры.
Что касается ЧВК, то они, во-первых, не резиновые и не всем подходят по квалификации и компетенциям. А во-вторых – расширение зарубежных рынков силового сбыта, значительно увеличивает внешнеполитические риски.

По сходным причинам опасен и демонтаж «кормовой базы» —госкапитализма —через новую реприватизацию.
Далеко не все «новые дворяне» воспользуются таким шансом капитализировать силовой ресурс. И значит, обиженных и озлобленных будет не меньше.

Уместнее вспомнить о сценарии, который мы уже обсуждали – о трансформации госкапитализма в «народный» за счёт передачи ключевых госактивов Пенсионному фонду.
Чтобы все, включая силовиков —и «рядовых», и «генералов», —гарантированно и на законных основаниях получили свою долю в национальном благосостоянии.

На выплаты военных пенсий Минфин в ближайшие три года (как раз в самое «транзитное» время) намерен дополнительно направить ₽603 млрд. Сумма не кажется слишком большой, если вспомнить, в качестве дивидендов от госкомпаний только в этом году правительство рассчитывает получить полтриллиона.

Более того, в случае передачи под управление ПФР госактивы из источника финансовой и политической турбулентности превращаются в дополнительную «точку сборки».
А силовая корпорация – в долгосрочного инвестора, предпочитающего стабильные дивиденды мгновенным «окэшиваниям», мешающим развитию портфельных компаний.

Спор Набиуллиной и Орешкина о роли потребкредитования примечателен ещё в контексте попыток Минэка реанимировать тему контроля за расходами.

С одной стороны, конечно, потребкредиты —хорошая ширма, позволяющая "теневикам" не снижать уровень потребления и при этом не светить реальный источник своих доходов.

Но ведь это не главная причина, из-за которой Орешкин объявил войну потребкредитованию.
Растущие кредитные долги и необходимость их обслуживания —хороший повод объяснить продолжающееся падение доходов населения.

Если же через контроль за расходами устроить тотальную зачистку "гаражной экономики" — миллионы лишатся "основ выживания" и бедных (а следовательно, обозлённых и нелояльных) будет ещё больше.