𝗣𝗟𝗢𝗧
𝗣𝗟𝗢𝗧
𝗣𝗟𝗢𝗧
Каждая строка дневника — выцарапанный на сердце крик, мольба о спасении, эхо отчаяния, затерянное в лабиринтах проклятого рода. Он пишет кровью души, надеясь, что хоть кто-то услышит его беззвучный вопль, поймет его одиночество, почувствует леденящий ужас, сковавший его юное существо.
Каждое слово — осколок зеркала, отражающий его разбитую личность. Он ищет себя в этих обрывках фраз, как слепой ищет свет в кромешной тьме. Он боится, что однажды его имя, его личность сотрутся, растворятся в этом проклятии, оставив лишь пустую оболочку, вечно обреченную на страдания.
Он мечтает о любви, о тепле, о простом человеческом счастье, но знает, что обречен нести свое бремя в одиночестве. Страх причинить боль любимым разрывает его изнутри, заставляя отталкивать тех, кто искренне хочет помочь. Он — ходячая бомба, готовая взорваться в любой момент, и его единственный выход — держаться от всех подальше.
Но даже в самой глубокой тьме мерцает крошечная искра надежды. Надежды на то, что однажды он сможет вырваться из этого замкнутого круга, что найдется способ снять проклятие и обрести покой. Надежды на то, что однажды он сможет полюбить и быть любимым, не боясь причинить боль. Эта надежда — его единственная опора, слабый лучик света, ведущий его сквозь мрак.
𝗛𝗔𝗦𝗛𝗧𝗔𝗚𝗦
#🌟 ogwarts — школа магии и вечная суета
#🌟 lytherin — жажда успеха и хитрые планы
#🌟 aledictus — семейное проклятие, которое меняет меня и мою жизнь
#🌟 talianslang — совместное изучение итальянского языка
#🌟 more — любовь, которая спасает даже в самых сложных ситуациях
В Хогвартсе ходят слухи о тайных письмах, спрятанных там, где никто не догадается искать. Но эти послания — не для всех: только я могу раскрыть их загадки и прочесть каждое слово. В них скрыты истории, которые ждут своего часа, чтобы быть услышанными. И только мне доверена эта тайна. Напиши мне и, возможно, именно тебе я отвечу.
Есть способ порадовать меня парой галеонов — это не просто монеты, а ключ к новым историям. Я могу их принять и превратить в радость, которая вернётся к Вам. Это наше маленькое волшебство, доступное лишь нам двоим.
1. В дневнике могут встречаться описания боли и магического насилия, поэтому если вам тяжело воспринимать подобное — лучше не читать.
2. Заклинания и древние тексты будут частично приводиться на латыни и староитальянском.
🔗 Архив🔗 Интерактивы🔗 Информационный канал
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
40
Хогвартс всегда дышал магией, но в начале сентября она казалась особенно осязаемой. Влажный камень коридоров хранил шёпоты старых заклинаний, их эхо резонировало в каждом уголке, забытые легенды стремились вновь обрести голос. Тени на стенах двигались сами по себе, играя в молчаливые представления, свет и тьма вели вечный танец. Факелы вспыхивали с запозданием, прислушиваясь к шагам студентов, их пламя колебалось, завороженное невидимым дирижёром.
«Магия здесь существует, — шептал ветер, гуляя по коридорам, — она ждет, чтобы ее пробудили»
Здесь всё пульсировало в унисон с этой предчувственной симфонией, готовясь к великому представлению, где главными действующими лицами станут те, кто переступил порог этого волшебного мира. За каждым углом открывается бездна возможностей, за каждой дверью — шепот древних тайн. Хогвартс — это не просто школа, это живой, дышащий организм, его сердце бьётся в унисон с магией, а его душа — вечна, как звёзды.
Блейз Забини шёл сквозь этот мир уверенной, неторопливой походкой. Толпа шумела вокруг, но до него доносился только приглушённый гул, будто сам замок оберегал его личную тишину. Его называли «Пантерой» за походку, взгляд, за умение быть одновременно рядом и в стороне. Черты его лица выделялись резкостью линий, смуглая кожа отливала бронзой в свете факелов, а чёрные глаза, казалось, вбирали в себя отражения пламени.
Он был слизеринцем до мозга костей, хотя кровь его напоминала о другом. Итальянские корни по матери, африканские по отцу — странное сочетание для чистокровного мира, где родословная значила всё. Но вместо того, чтобы стыдиться этого, мулат сделал из своей отличительности силу. Он носил её как дорогой плащ: гордо, холодно, вызывающе.
Слизерин признал его не по фамильным свиткам, а по сущности. В нём было то, что ценил основатель — умение видеть глубже, прятать слабости, идти к цели чужими руками. Но под этой безупречной маской, которую Блейз выстраивал годами, уже зреет трещина. Едва он коснулся палочки в кармане мантии, сквозь тело проскочила искра. Магия внутри отозвалась жгучим жаром, и на долю секунды ему показалось, что жилы горят изнутри. Он сжал зубы, не позволив себе ни гримасы, ни движения.
Вдох — выдох. Маска не должна дрогнуть.
Иногда по ночам, когда вся спальня Слизерина спала, он просыпался от того же жара. Магия жила в нём иначе, чем у других: будто не подчинялась, а сопротивлялась. Стоило произнести заклинание — и тьма в груди отзывалась пульсом, оставляя в пальцах дрожь. И всегда рядом был тихий шёпот, не слова даже, а вибрация, идущая из глубины крови. Он не знал, что это, и не хотел знать.
В Большом зале своды отражали грозовые тучи, и свечи, плавшие в воздухе, потрескивали, напоминая живую грозу. Студенты шумели, переговаривались, бросали друг на друга быстрые взгляды. Слизеринцы держались особняком, обособленной зелёной стеной. Блейз сел к своему столу так, будто садился на трон — без лишних движений, с ленивой грацией.
— Слышал, Поттер опять что-то натворил на каникулах, — бросил кто-то рядом.
— Неужели это новость? — лениво ответил Блейз, даже не поднимая глаз.
Несколько человек засмеялись, несколько — затаили зависть. Всё шло по привычному кругу. Но в тот момент, когда он поднял бокал с тыквенным соком, тонкие пальцы едва заметно дрогнули. Огонь снова прошёл по венам. Сильнее, чем раньше. Он отвёл взгляд в сторону, делая вид, что просто изучал потолок, но внутри боролся с подступающей волной жара. В груди отозвалось зловещее биение — не сердце, а что-то иное. Что-то, что жило вместе с ним.
И вдруг он уловил, что в гуле зала, среди смеха и голосов, кто-то будто произнёс его имя. Тихо. Шёпотом. Блейз оглянулся — никого. Только свечи качнулись в воздухе, будто замок сам ответил ему. Он снова улыбнулся — той самой ледяной улыбкой, которую все знали. Маска осталась безупречной. Но внутри он уже чувствовал: Хогвартс знает его тайну. И молчать будет недолго.
#🌟 ogwarts #🌟 lytherin #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
40
Утро в Хогвартсе начиналось, как всегда, с суеты: шелест мантии в коридорах, запах жареного хлеба, доносившийся из кухни, смех и громкий топот учеников, спешащих на занятия. Но Блейз ощущал этот день иначе. В воздухе висело электричество, едва уловимое, словно магия замка прислушивалась к нему особенно внимательно.
Первый урок — Заклинания. Профессор Флитвик, как всегда, взволнованно подпрыгивал на своей стопке книг, размахивая крошечными руками и требуя от студентов чёткого произношения и правильного взмаха палочки.
— Сегодня мы повторим Expelliarmus. Простое, но основополагающее заклинание, — прозвенел его тонкий голос. — А теперь, пара за парой!
Слизеринцы и гриффиндорцы разошлись по дуэльным парам. В воздухе засверкали красные всполохи. Смех, короткие возгласы, треск щитов и разоружающих чар наполняли класс. Блейз стоял напротив Теодора Нотта. Тот ухмыльнулся:
— Не вздумай жалеть меня, Забини.
— О, не беспокойся, Тео. Я всегда играю честно, — лениво бросил Блейз, хотя все знали, что в его словах больше яда, чем правды.
Он поднял палочку, почти не глядя на соперника. Слово заклинания сорвалось с его губ мягко, будто на выдохе:
— Expelliarmus.
В ту же секунду жар вспыхнул в венах, как тысяча игл. Магия вырвалась слишком резко. Вспышка ослепила на миг весь класс, а из палочки сорвался не тонкий красный луч, а бурый, искривлённый поток, напоминающий рваную молнию. Тео отлетел назад, ударился о стену, палочка с глухим стуком покатилась по полу.
— Забини! — выкрикнул профессор Флитвик, вскакивая.
Блейз остался стоять. Внешне невозмутимый, с той же ленивой усмешкой. Но пальцы сжимали палочку так, что побелели костяшки. В груди клокотал огонь, в ушах бился гул, словно тысяча голосов шептали сразу на неизвестном языке. На секунду ему показалось, что воздух вокруг дрожит. Контуры класса, стены, лица однокурсников — всё плыло, как в жарком мареве. И где-то в нём он увидел тени. Неясные, вытянутые фигуры, что будто тянулись к нему изнутри заклинания.
— Забини, ты в порядке? — Тео уже поднялся, потирая плечо. В его голосе звучала не обида, а искренняя настороженность.
Блейз моргнул. Тени исчезли. Класс снова стал обычным. Только запах палёного стоял в воздухе. Он обернулся к профессору и холодно произнёс:
— Простите. Видимо, переборщил с силой.
Флитвик нахмурился, но кивнул.
— Будь осторожнее, мистер Забини. Магия должна слушаться вас, а не наоборот.
Эти слова зацепили его сильнее, чем он хотел показать.
«Магия должна слушаться вас»
Но что, если она уже давно перестала слушаться?
Когда урок закончился и класс опустел, Блейз задержался на секунду. Он сжал палочку и почувствовал её вибрацию — слабую, тревожную, как стук сердца, которое бьётся не в унисон с его собственным. Ему показалось, что где-то в глубине его крови снова прошептали имя. Его имя.
#🌟 ogwarts #🌟 lytherin #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
20
Блейз стоял посередине Большого зала. Столы были пусты, словно весь Хогвартс вымер. Потолка не было — вместо него зияло ночное небо, безлунное, разорванное изредка вспыхивающими зелёными молниями. Их свет отражался в полированном камне пола, превращая его в чёрное зеркало. Свечи всё так же парили в воздухе, но их пламя не колыхалось, не издавало тепла. Оно было холодным, мёртвым.
— Блейз… — донеслось где-то рядом.
Голос был тихим, сказанным прямо в ухо, но никого вокруг не было. Только длинная тень, вытянувшаяся по полу. Она тянулась к нему, медленно и неотвратимо. Холод коснулся его плеча. И в ту же секунду его тело пронзило пламя. Сначала — лёгкий жар, затем — вспышка боли, такая острая, что ноги подкосились. Магия внутри рванулась наружу. Она больше не слушалась. Она вырывалась сама, сжигая каждую жилу. Блейз захрипел, сжимая грудь. Горло не слушалось, крик застрял внутри, в голове зазвучали голоса. Тысячи голосов, но все говорили одно и то же — на чужом, древнем языке. И он всё равно понимал:
«Ты принадлежишь не себе»
Он упал на колени. Камня под ладонями больше не было. Вниз уходила бездна, густая и тёмно-зелёная, как воды Чёрного озера. Из неё поднимались фигуры. Бесформенные, зыбкие, сотканные из мрака. Они поднимались всё выше, и с каждым движением из груди Блейза вырывалась сила — его сила.
«Отдай нам силу…»
Каждое слово отзывалось в его жилах, как удар молота. Он чувствовал, что его опустошают. Что части его самого утекают в эти тени, безвозвратно. Он пытался сопротивляться, пытался закрыться, но его собственная магия рвалась наружу, предавая его. Фигуры тянулись руками. Они почти коснулись его лица. И он закричал:
— НЕТ!
Слизеринское подземелье утонуло в темноте. Тяжёлые занавеси на окнах, ведущих в чёрное озеро, плотно прикрывали свет. Только редкие проблески от проплывающих мимо глубинных существ скользили по стенам, будто чужие глаза следили за каждым движением.
Блейз лежал на спине в своей кровати. Балдахин нависал над ним, как крышка гроба, а в груди тянуло той же жгучей болью, что накрыла его днём на уроке. Каждый вдох отдавался тяжестью, словно воздух стал вязким.
Он закрыл глаза — и мир рухнул.
Он резко сел на постели. Воздуха не хватало, лёгкие горели, будто он вынырнул после долгого погружения. На висках блестел пот, дыхание было сбивчивым, руки дрожали. Подземелье встретило его привычной тишиной. Ровное дыхание Тео Нотта рядом, глухой плеск озера за стеной. Всё было на месте. Но уши всё ещё звенели от тех голосов.
Блейз поднял руку. На коже запястья светились тонкие линии, похожие на трещины, будто под кожей пробивался слабый свет. Они пульсировали в такт его сердцу. Он резко дёрнул рукав вниз, пряча их от самого себя.
И в тишине прошептал:
— Это был сон… Сон…
Но внутри он уже знал: нет.
Это было реальнее, чем сама реальность.
#🌟 ogwarts #🌟 lytherin #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
20
Совы заполнили Большой зал чёрным вихрем. Шуршание крыльев смешивалось с гулом голосов, смехом, запахом жареного хлеба и тыквенного сока. Письма сыпались на столы: радостные вести из дома, свёртки с угощениями, пакеты с шерстяными носками от заботливых матерей.
Блейз не ожидал ничего. Он почти никогда не ждал писем. Его мать не была из тех женщин, кто пишет сыну тёплые слова или делится воспоминаниями. Для неё материнство было формальностью, не более. «Чёрная вдова», как её окрестил Еженедельный пророк, никогда не пряталась в тени. Газеты смаковали истории о её мужьях: богатых, влиятельных, и все до единого — мёртвых. Статьи о том, как мадам Забини снова овдовела, стали почти регулярной рубрикой. Люди сплетничали, но не решались бросить ей обвинения в лицо. Её красота и холодный ум были куда опаснее слухов. Для неё Блейз был не наследником, а тенью. Сыном, которому доставалась роль молчаливого спутника на приёмах, «дополнением» к её образу. Она интересовалась состояниями мужчин, а не собственным ребёнком. И он привык не ждать от неё ничего.
Но сегодня письмо упало прямо к его рукам. Конверт из плотного пергамента, тяжёлый, с тёмно-зелёной печатью рода Забини. Блейз медлил. Внутри было странное предчувствие, когда пальцы вскрыли печать. И мир вокруг словно потускнел. Строчки, выведенные ровным, холодным почерком, не походили на материнские. Это было скорее распоряжение, завуалированное под признание:
«Блейз.
Я знаю, что ты не привык получать от меня письма. Ты должен понять: я никогда не была женщиной, способной посвятить жизнь материнству. Ты сильный, и я всегда полагала, что слабая привязанность только повредит тебе. Теперь же я вынуждена раскрыть то, что скрывала слишком долго.
Наша кровь — проклята. Забини носят в себе древнюю печать. Её имя — Mortis Sanguis. Это не болезнь в привычном понимании, скорее тень, которая прорастает из самой сути рода. Ты, возможно, уже чувствуешь её. Слабость, холод, странные вспышки боли — это не иллюзия, а признаки того, что кровь отвечает своей природе.
Я не могу сказать тебе больше. Не потому, что не хочу — потому что нельзя. Есть силы, которые следят, чтобы знание не передавалось дальше слов. Помни, Блейз, всё, что ты испытываешь не наказание и не случайность. Это цена, которую несут Забини. Каждый из нас.
Я не ищу твоего прощения. И, возможно, ты возненавидишь меня за эти строки, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
Ты должен быть готов.
— М.»
Буквы горели на пергаменте, врезаясь в глаза. Блейз перечитал письмо несколько раз, и с каждым новым прочтением оно становилось тяжелее. Мать не выражала ни сожаления, ни жалости, только факты — сухие, как отчёт в газете, и такая же хищная интонация, к какой он привык с детства.
Mortis Sanguis.
Слова гремели в голове. Он вспомнил случайные строки в старых книгах и то, как текст будто таял, когда он пытался вчитаться. Теперь он понял: не случайность, а защита. Сама магия прятала от него правду.
В груди стало тесно. В пальцах дрожь. Он сжал письмо, и пергамент хрустнул, как сухая кость. Вокруг шумел Большой зал, но звуки доходили приглушённо, как сквозь толщу воды. Мир продолжал жить радостно и беззаботно. А его мир сузился до одного слова, похожего на приговор.
Он поднялся из-за стола и, не глядя по сторонам, вышел. Коридоры Хогвартса встретили его прохладой. Камень под ладонью был влажным, а стены чужими. Всё вокруг словно давило, закрывая пространство.
Он, наследник рода Забини, сын женщины, которую мир знал как «чёрную вдову», внезапно ощутил себя пешкой в игре, правила которой от него скрыли. А хуже всего было то, что впервые за долгие годы он почувствовал пустоту.
#🌟 ogwarts #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
25
𝗜𝗧𝗔𝗟𝗜𝗔𝗡 𝗦𝗟𝗔𝗡𝗚 𝗪𝗜𝗧𝗛 𝗕𝗟𝗔𝗭𝗘 𝗭𝗔𝗕𝗜𝗡𝗜
🐾 𝗜𝗻𝘁𝗲𝗿𝗲𝘀𝘁𝗶𝗻𝗴 𝗳𝗮𝗰𝘁:
В итальянском языке встречаются слова и выражения, которые для кого-то могут звучать неприятно или раздражающе. Многие из них пришли из различных диалектов и языков Италии. Например, тосканский диалект оказал значительное влияние на современный итальянский, а его базой стал язык Флоренции.
Некоторые такие слова похожи на термины из других романских языков — португальского, испанского, румынского, французского — поскольку все они восходят к латыни.
Оскорбления и ругательства могут отличаться в разных регионах Италии. Однако есть выражения, которые настолько распространены, что стали восприниматься как «итальянские», что их можно встретить во многих словарях.
Устраивайтесь поудобнее и готовьтесь к повторению!
🇮🇹 𝗣𝗲𝘇𝘇𝗼 𝗱𝗶 𝗺𝗲𝗿𝗱𝗮 [пе́ццо ди ме́рда]— кусок дерьма
🇮🇹 𝗣𝘂𝘁𝗮𝗻𝗮 [пута́на] — шлюха
🇮🇹 𝗕𝗮𝘀𝘁𝗮𝗿𝗱𝗼 [баста́рдо] — ублюдок
🇮🇹 𝗖𝗮𝗻𝗮 [ка́нья] — сука
🇮🇹 𝗦𝘁𝗿𝗼𝗻𝘇𝗼 [стро́нцо] — мудак, засранец
🇮🇹 𝗙𝗿𝗼𝗰𝗶𝗼 [фро́цио] — пидорас
🇮🇹 𝗖𝗮𝘇𝘇𝗼 [ка́ццо] — блять, нахуй, похуй
🇮🇹 𝗦𝗰𝗼𝗽𝗮𝘁𝗮 [ско́пата] — пиздец
🇮🇹 𝗩𝗮 𝗳𝗮’𝗻’𝗳𝗶𝗰𝗮 [ва фан'фи́ка] — пошел в пизду
🇮🇹 𝗖𝗮𝘇𝘇𝗼 𝗶𝗻 𝗯𝗼𝗰𝗰𝗮 [ка́ццо ин бо́кка] — ебаный в рот
🇮🇹 𝗖𝗵𝗲 𝗰𝗮𝘇𝘇𝗼 [ке ка́ццо] — какого хуя
🇮🇹 𝗩𝗮𝗶 𝗮 𝘀𝗰𝗼𝗽𝗮𝗿𝗲 [вай а ско́паре] — иди нахуй
С вами был итальяно, до скорой встречи! Делитесь в комментариях: какие слова вы будете применять чаще всего и какие новые итальянские выражения вы хотели бы освоить.
#🌟 talianslang
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
20
Письмо он не сжёг, не смог.
Утро на Зельеваренье всегда было мрачным — воздух отдавал сыростью, железом и острым ароматом измельчённых корней. Короткие лучики света из окон, выходивших на Чёрное озеро, пробивались сквозь влагу и ложились на ряды медных котлов, превращая их в воронки тёмного металла. Столы скрипели под тяжестью склянок и ступок, а из дальних углов доносился тихий шёпот учеников.
Блейз подошёл к своему месту, с ленивой уверенностью, что всегда служила ему маской. Он положил на стол аккуратно вычищенную ступку, достал нож и склянки. Как всегда его мантия была откинута на одно плечо, а рукав чуть прикрывал запястье. Во внутреннем кармане всё ещё горело письмо матери.
— Сегодня будем готовить «Серебряную эссенцию ночи», — объявил Слизнорт, входя в класс с привычной тенью над левой бровью. Его голос разлил по комнате тонкий лёд. — Точное соблюдение пропорций и времени. Один неверный шаг и ваш котёл выдаст вам не эссенцию, а причудливую бурлящую кашу.
Никто не любил подпрыгивающий тон профессора. Тишина опала, и только бумажки переходили от рук к рукам: «трёхлистник — измельчить до пудры», «пыль из шипов дикого вереска — аккуратно пересыпать», «семя синей папоротни — толочь двадцать один раз по часовой стрелке».
Блейз работал как всегда — точными, почти механическими движениями: измельчал корни, просеивал порошок, отмерял по колечкам на склянках нужную пропорцию. Но где-то в середине, когда он должен был добавить ровно три капли настойки полыни, его рука дрогнула. Это дрожание было коротким и предательским: судорога прошла от запястья вверх, как холодный ток. Капля упала не в котёл, а на край деревянной ложки.
В мгновение жидкость вспыхнула не тем серебристым отблеском, к которому он привык, а мутно потускнела, в котле появился тонкий дым, пахнувший горелой кожей и острейшим металлом. Состав помутнел, пузырьки рвались в хаотичном ритме, и вместо предсказанного ровного синего оттенка зелье начало играть оттенками фиолета и ржавчины.
Слизнорт шагнул к его столу одним длинным шагом. Его лицо было маской непроницаемого презрения.
— Мистер Забини, объясните, что вы сделали.
Блейз, не отрываясь от котла, улыбнулся.
— Я добавил немного хаоса, профессор. Вы же просили творчества.
Класс рассмеялся сначала осторожно, затем громче. Малфой и Нотт, стоявшие на другом конце ряда, посмотрели и одновременно хмыкнули. Драко, той самой ухмылкой, полубрезгливо-полупохвально, хлопнул в ладоши и крикнул:
— Вот это масштаб!
— Так держать. — присев на край стола, усмехнулся и добавил Тео — Посмотрим, превратишь ли ты это шоу во что-то годное.
Слизнорт отозвался сухо:
— Вы исправляете. Сию минуту. И не смейте подавать мне шутки вместо работы.
Пока все суетились, Блейз сделал то, что уже стало для него привычкой: скрыл судорогу. Взял нужную ложку, докинул щепотку вереска, помешал строго по часовой, а потом, когда котёл успокоился и цвет частично восстановился, презрительно кивнул в сторону профессора — как будто и правда сделал нечто волевое и умышленное.
Но как только внимание класса ослабло, ударило ощущение усталости: в грудь вернулась тяжесть, в пальцах — то острое жжение. Он спрятал одну ладонь в карман мантии и медленно вытер пот с виска, будто это был лишь физический дискомфорт.
После урока, когда толпа рассасывалась и запахи дымка ещё держались в воздухе, Малфой подошёл к другу, по инерции всё так же держа позу.
— Ты был великолепен, — сказал он тихо так, чтобы только Тео и он услышали. — Риск — это талант.
Тео рассмеялся, хлопнув Блейза по плечу.
— Кому как не тебе держать класс в тонусе? — добавил он. — Если бы я умел так шутить с профессором, у меня было бы больше свободы.
Их похвала была острым, тёплым ножом. Его внешность, манера, жесты — всё это приносило признание, переводило внимание в сторону спектакля, а не к тому, что дрожит в запястье. Чем громче аплодируют, тем ниже шанс увидеть правду — но и тем круче падение, если маска соскользнёт.
#🌟 ogwarts #🌟 lytherin #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Последние дни Блейз проводил в библиотеке чаще, чем в собственной спальне. Пыльная тишина старых стеллажей, мягкий свет парящих свечей и бесконечные полки, уходящие в тень. Всё это стало его убежищем. Он искал хоть что-то. Его тревожило, что не существует даже намёка, термина или отголосока, что бы могло объяснить слова из письма: Mortis Sanguis. Даже самые древние фолианты хранили молчание.
Он сидел за дальним столом, где библиотекарь Мадам Пинс не замечала нарушителей. Листы старого латинского тома хрустели под пальцами, а глаза уже болели от букв, пляшущих в тусклом свете.
— Ничего, — прошептал он раздражённо, закрывая книгу. — Даже чёртового намёка.
Раздражение росло внутри, превращаясь в гул. Всё это давило сильнее, чем самые изнуряющие тренировки. Мулат не переставал чувствовать бессилие, дрожь в руках и усталость.
Он резко поднялся. Книги гулко ударились о стол. Несколько студентов с испугом оглянулись, но Блейз даже не извинился. Ему нужно было отвлечься, забыться и убежать от собственных мыслей.
Ветер на стадионе Хогвартса был пронизывающим и живым. Воздух пах дождём и холодным железом трибун. Блейз взлетел, не дожидаясь никаких знаков. Метла послушно рванулась вверх, разрезая поток воздуха, и на секунду ему показалось, что он снова жив.
Скорость. Высота. Пустота. Только рев ветра и его собственное сердце, стучащее в висках. Он закрыл глаза, позволил себе забыться. Там, в небе, не было проклятия, не было шёпота крови. Только он и свобода.
Но внезапно что-то пошло не так.
Сначала лёгкий спазм в пальцах, потом боль, остро режущая, как лезвие под кожей. Магия внутри сорвалась и перестала слушаться.
Метла дрогнула.
Воздух перестал подчиняться.
Он попытался выровняться, но руки ослабли. Перед глазами всё поплыло. Крики с трибун? Или просто эхо ветра? Он не слышал. Только глухой гул и собственное дыхание, которое стало рваным, неровным.
Тело дёрнулось, и он понял, что падает. Удар был коротким, но ощутимым — боль ударила в грудь и плечо, воздух вырвало из лёгких. Метла переломилась под ним, а земля показалась слишком близкой, слишком быстрой.
Темнота захлестнула. Но прежде чем он окончательно провалился, по коже пробежала холодная и вязкая волна. Тьма изнутри начала шевелиться.
На миг показалось, что что-то чужое проснулось в его крови. Чёрная магия змеилась под кожей, оставляя следы, похожие на ожоги.
Он очнулся в медпункте.
Белые простыни, запах зелий, ровный треск факелов. Над ним склонилась мадам Помфри, лицо её было бледным, сжатым от тревоги.
— Ты… — она говорила тихо, почти шёпотом. — Тебя едва удалось стабилизировать. Магия у тебя — нестабильна, мальчик. Такое ощущение, будто… будто она сражается сама с собой.
Он попытался приподняться, но тело не принадлежало ему. Каждое движение отзывалось болью, а на запястье — тёмный след, похожий на ожог.
— Не трогай, — резко сказала она, заметив, куда он смотрит. — Это… не просто травма. Мы не можем понять, что это такое.
Блейз усмехнулся сквозь боль, взгляд стал острым, упрямым.
— А вы и не поймёте.
Мадам Помфри хотела что-то сказать, но он отвернулся. За окном был туман, за которым терялись башни Хогвартса. А где-то внутри, под кожей, тьма шевельнулась вновь — как зверь, которому впервые дали почувствовать вкус свободы.
#🌟 ogwarts #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Шум за занавеской: кто-то шептался, ходил, ставил флаконы. Он открыл глаза. Белизна потолка расплывалась на круги, будто искажение воды. Вкус железа на губах. Пахло зельями и вываренной мятой.
Он попытался поднять руку, но ничего не получилось. При каждом ударе сердце пульсировало.
Блейз не любил слабость. Он терпеть не мог, когда кто-то видел его беспомощным. Он всегда держал спину прямо, голос ровным, взгляд холодным. Сейчас же даже собственное тело казалось ему предателем.
Что это было?
Он помнил падение, резкий спазм, и темноту, а в ней… тень.
Он прикусил язык, чтобы не закричать, когда новая волна боли прошла по венам. Мадам Помфри появилась, как всегда, бесшумно.
— Ты очнулся, — сказала она, и голос её был строг. — Тебе нельзя двигаться. Мы не понимаем, что это за откат. На тебя подействовало что-то нестабильное.
Блейз усмехнулся, губы тронула едва заметная тень улыбки:
— Что, магия решила, что я ей не нравлюсь?
Помфри посмотрела внимательно, но не ответила.
— Я отправила запрос профессору Снейпу. Только он сможет разобраться.
— Не нужно, — отрезал он. — Я просто переоценил силы.
— Твои силы ведут себя так, будто внутри тебя две разные магии. Одна твоя, а другая… будто поглощает её. Если это не прекратится, последствий не избежать.
— Серьёзнее смерти? — тихо спросил он.
Мадам Помфри резко подняла глаза, но не успела ответить, потому что он уже отвернулся.
Ночью Забини лежал, глядя в потолок. Тишина была вязкой, и только слабый свет от свечей отражался на стенах. Боль утихла, но под кожей оставалось ощущение чужого присутствия.
Что-то явно медленно расправляло крылья в его венах. Он вспомнил слова матери: «Кровь Забини — это сила и расплата. Мы не умираем — нас забирают.»
Тогда он не понял, что она имела в виду. Он закрыл глаза. В голове, где-то вдалеке, низко , едва различимо шептал зов. Не слова, не звуки. Просто зов.
За окнами тянулся серый свет луны, плавно разрезавший полосу на белоснежных простынях. Мадам Помфри спала в своей комнате, завешанной толстой портьерой.
Он медленно сел. В груди отозвалось привычной глухой, пульсирующей болью. На запястье всё то же пятно, только теперь оно изменилось: линии стали тоньше, точнее, как если бы кто-то рисовал их изнутри.
Я не умру в постели.
Слизеринец поднялся, едва не зацепив столик с пузырьками зелий, и, стараясь не шуметь, скользнул за дверь. Коридоры Хогвартса ночью были как лабиринт с тенями вместо стен. Факелы трепетали, вытягивая силуэты в нереальные фигуры. Каждый шаг отдавался гулко, передавая ощущения, что кто-то шёл следом.
Блейз брёл, не разбирая пути. Его тянуло в неизвестном направлении и остановился он, когда оказался в зале со старым высоким, потемневшим от времени зеркалом. Оно стояло на пересечении двух коридоров, забытое, завешанное тканью. Парень потянулся и снял покрывало.
Отражение не отозвалось сразу. Сначала просто тьма, но потом появился он сам. Но не совсем.
Лицо то же, а глаза… чёрные, как нефть. И под кожей тонкие прожилки, мерцающие как чернила.
Он шагнул ближе.
— Кто ты? — прошептал он.
Отражение улыбнулось. Его улыбкой. Только губы двигались с запозданием.
— Ты знаешь, кто я, — прозвучало в его голове.
Блейз сжал кулаки, чувствуя, как под пальцами проступает жар.
— Я не стану тобой.
Отражение хмыкнуло.
— Ты уже стал.
Он отшатнулся. Тьма в зеркале дрогнула, потянулась к нему не изображением, а настоящей волной. Парень почувствовал, как что-то прохладное коснулось его щеки.
Он инстинктивно поднял руку, произнёс защитное заклинание. Свет сорвался с кончика палочки, ослепительно ударил в стекло. Отражение вспыхнуло, треснуло, распалось на десятки осколков.
Тишина. Только собственное дыхание. Он опустил руку, ощущая под кожей слабое дрожание. Пятно на запястье светилось едва заметно.
Он стоял, глядя на осколки, в каждом видя своё застывшее лицо и глаза. Но одно отражение всё ещё шевелилось. Оно улыбалось.
#🌟 ogwarts #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
С самого утра Хогвартс будто жил иначе.
Воздух дрожал не от холода, а от чего-то, что Блейз теперь чувствовал кожей. Сила текла повсюду: тонкими нитями в стенах, в людях, в самих словах, когда кто-то произносил заклинание. Он видел это не глазами, а внутренним зрением, как если бы кто-то приоткрыл завесу и показал, что стоит за магией.
Он шёл по коридору, и мир шептал ему. Каменные плиты под ногами были тёплыми, живыми, наполненными старинными чарами. Портреты дышали свой многовековой энергией. А вокруг людей витали вихри, оттенки, что Блейз раньше не замечал.
У Теодора был мягкий, ровный свет, у Драко — стальное, острое свечение, похожее на клинок.
Он моргнул, и всё исчезло. Но ненадолго. Стоило кому-то поднять палочку и вновь всё вспыхивало, подчиняясь его взгляду.
На уроке Защиты от Тёмных искусств профессор Снейп заставил их практиковаться в отражении проклятий. Блейз стоял в паре с Драко. Вокруг них уже пахло озоном от разрядов заклятий, когда Драко с легкой ухмылкой поднял палочку:
— Expulso!
Блейз успел поднять защиту. Но на миг, всего на миг, он почувствовал, как магия Драко вырвалась наружу. Горячий поток прошёл по комнате и мулат понял, что может коснуться этого потока.
Не просто отразить, а изменить.
Он вытянул руку. Магия Драко — серебристая, жёсткая — заколебалась. Блейз чуть сжал пальцы и живой поток изогнулся, свернувшись дугой, и ударил в пол рядом с Драко.
Грохот. Искры.
Защитный купол профессора вспыхнул.
— Забини! — окрикнул профессор. — Что это было?!
Он моргнул. Сердце колотилось. Рука дрожала, но в пальцах вспыхнул жар, а на губах, вместе с ухмылкой, появился вкус силы.
— Простите, сэр, случайно…
Перегрузка.
Он фыркнул, не поверив, но отпустил. А Драко, всё ещё ошарашенный, поднял взгляд.
— Что, Малфой, — тихо усмехнулся Блейз, — не ожидал, что я смогу переиграть тебя твоей же силой?
Драко прищурился.
— Это было… нечто. Ты покажешь, как ты это сделал?
Блейз только усмехнулся.
— Даже если бы захотел, не смог бы объяснить.
Позже, в библиотеке, он сидел между полками, прижимая ладонь к виску. Магия вокруг теперь не утихала — гудела, как тихий хор. Иногда она отзывалась на его мысли: свечи мигали, страницы шелестели сами собой.
Он пробовал — осторожно — тянуться к ней. И чувствовал, как чужие чары откликаются внутри.
Он мог погасить свет в чужом фонаре, заставить перо дрожать в руке ученика за соседним столом. Не заклинанием — намерением.
Всё это было похоже на то, как если бы сам Хогвартс шептал ему на ухо:
— Ты не просто носишь в себе проклятие, Блейз. Ты носишь то, что сильнее большинства живых.
Он не знал, бояться этого или наслаждаться. Перед сном он долго смотрел на свои руки. Кожа казалась обычной, но если присмотреться — под ней, в полутьме, мелькало отражение.
Не свет. Не тьма.
Что-то между.
И когда в комнате стало совсем тихо, он услышал знакомый голос внутри сознания:
— Ты видишь потоки. Теперь научись управлять ими.
Он не знал, кому принадлежит этот голос. И пока не решил было ли ему страшно или любопытно.
#🌟 ogwarts #🌟 lytherin #🌟 aledictus
𝓛𝓪 𝓼𝓽𝓸𝓻𝓲𝓪 𝓬𝓸𝓷𝓽𝓲𝓷𝓾𝓪 ...
𝓑𝓵𝓪𝔃𝓮 𝓩𝓪𝓫𝓲𝓷𝓲
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM