Я оборачиваюсь и вижу Китта, стоящего за моим стулом, а затем мой взгляд скользит к ней, сияющей рядом с ним.
Она в полной мере соответствует своемупрозвищу. Серебряная Спасительница. Блестящая серебристая ткань облегает ее тело, тонкие бретели обхватывают плечи, поддерживая платье с глубоким вырезом и обнажая загорелую кожу и острые ключицы. Оно сливается с ее талией и бедрами, как расплавленные монеты, напоминая мне о тех, что она украла в нашу первую встречу. Пэйдин опускает свои подведенные углем ресницы, пока я рассматриваю ее. Ее волосы подобно занавесу скрывают ее платье, и поэтому трудно определить, где заканчиваются серебряные пряди и начинается сверкающее платье. Ткань расходится веером вокруг ее лодыжек, открывая большой разрез по всей длине ее ноги и повторяя тот, который я сделал на ее платье в день интервью. А к ее бедру пристегнут серебряный кинжал, привлекающий к себе внимание. Я сдерживаю улыбку при виде смертоносного оружия в сочетании с ослепительным нарядом – таким прекрасным и опасным одновременно.
Каждая частичка ее тела покрыта серебром. Не зеленым, как ожидалось. Красивая, смелая, привлекающая внимание. Это вызов. Напоминание о том, кто она и что она сделала. Женщины не обязаны носить зеленое на таких балах, и, похоже, Пэйдин воспользовалась этой лазейкой.