ребята СРОЧНО

давайте позвоним в овд «Арбат» и спросим, почему несовершеннолетнюю Зуеву Софию Олеговну держат в отделении больше трёх часов

8 (499) 241-28-14
8 (499) 241-09-45

в ответ могут грубить, но нам просто важно показать свою вовлечённость

Все еще актуально. звоним и спрашиваем на каком основании задерживают Зуева Олега Владимировича, в чем состав правонарушения, в чем обвиняют, почему его несовершеннолетнюю дочь держат более трех часов, почему протокол составляют на месте, а не передают в ИДН

Соню отпустили, звоним по отцу

овд «Арбат». 8 (499) 241-28-14
8 (499) 241-09-45. Незаконно удерживают Зуева Олега Владимировича, приехавшего за несовершеннолетней дочерью https://news.1rj.ru/str/c/1628171451/97 Дочь отпустили, ему шьют административку. Адвокат едет. Звоним дальше, спрашиваем, на каком основании удерживают

Соню и ее папу отпустили! спасибо всем, кто помог!

Спасибо всем неравнодушным и звонившим, мы справились.
⁃ К девочкам из ОВД Крылатское пустили адвоката. Большинство уже вышли, одна (к которой применялись угрозы сексуального и физического насилия) с серьезной травмой психологической. Можно звонить на 112 и оставлять жалобу на то, что в ОВД «крылатское» применяли угрозы физического насилия к задержанной девушке. С остальными все в порядке и им попались «довольно душевные менты» по их словам. В отделении работает правозащитник.

⁃ Соню и ее папу из ОВД Арбат отпустили! И это ваша заслуга в том числе, это случилось раньше, чем к ним доехал адвокат, потому что мы задолбали отделение звонками. Если бы не вы - все могло бы быть куда печальнее


‼️‼️‼️
Помощь все еще нужна, через секунду скину подробности

нужно позвонить:

‼️‼️ в отдел полиции "московский" 8 (495) 116-56 - 82
и спросить, почему туда не пускают адвоката Юлию Кузнецову и почему задержанного Тимура Рахимбердиева, у которого два ребенка до 14 лет, держат в отделении дольше 3 часов

‼️‼️‼️ОВД Западное Дегунино:
8-495-601-05-44
8-495-601-05-45
также
84999065711

спросить, почему задержанную Чумак Юлию Андреевну и других задержанных удерживают больше трех часов, когда отпустят, что вменяют, когда пустят адвоката

В отделение Западное Дегунино пустили адвоката. Можно продолжать звонить туда и спрашивать, на каком основании удерживают задержанных дольше трех часов. Также по этому поводу можно звонить в 112 и оставлять жалобу

‼️‼️Пока актуально: отдел полиции "московский" 8 (495) 116-56 - 82
позвонить и спросить, почему задержанного Тимура Рахимбердиева, у которого два ребенка до 14 лет держат более 3 часов, почему туда не пускают адвоката Юлию Кузнецову (по распоряжению нач отделения, спросить на каком основании распоряжение), почему принуждают дать отпечатки пальцев (при наличии паспорта это незаконно)

Спасибо всем, кто звонил - из овд Арбатский еще полчаса назад начали отпускать задержанных, а только что отпустили Тимура! Господи, ребята, спасибо вам огромное за неравнодушие!

текст:

на площади пушкина потомки гагарина
обороняют меня от насилия
я превращаю россию в развалины
не прилагая даже усилия

я агрессивно гуляю по улицам
крики вокруг как звезда путеводная
а в голове одна мысль крутится:
«мы обязательно будем свободными»

я люблю гулять по россии
я больше не чувствую боли
мы любим гулять по россии
мы не под вашим контролем

братья и сестры идут со мной рядом
нам очень нравится вместе гулять
я обвожу ограждения взглядом
мы не способны дальше молчать

страшно и больно гулять по россии
но я все равно продолжаю любить
и громко шагать против власти насилия
нашу прогулку не остановить

я люблю гулять по россии
я больше не чувствую боли
мы любим гулять по россии
мы не под вашим контролем

Что я делаю прямо сейчас?
Прощаюсь с нормальной жизнью. Вот прямо во весь рост - со всей той иллюзией нормальности, которая меня поддерживала до сих пор.
Смешно думать, что еще пару недель назад меня беспокоило, где взять рецепт на антидепрессанты и это казалось пиздецом. Завтра я буду думать, где жить и что есть, а антидепрессанты покажутся еще большей роскошью, про «что-то на языке цивилизованного мира».
Я сейчас радуюсь, что нашел в себе силы два дня просто проваляться в кровати, отпросившись с работы (и один из них даже действительно попытался выключиться, читая книгу). Потому что скорее всего это была последняя возможность хоть как-то набраться сил перед тем, что нам всем предстоит.
До сих пор я орал от ужаса за Украину, и до сих пор у меня сердце рвется в клочья от их новостей про бомбежки, про то, как женщины рожают в подвалах и бомбоубежищах, про свидетельства тех украин_ок, которых я читаю - о том, что пришлось покинуть дома, оставить работу, и найти приют с питомцами нереально, а бросить их невозможно. Я читаю их новости и понимаю, что Украина из этого пиздеца выйдет. Огромной кровью, большой бедой - но выйдет сильной, свободной нацией, готовой дать отпор любому, кто хоть попытается рыпнуться на ее независимость. Даже без вменяемой помощи этого ебучего НАТО, которое уже восемь лет выражает то озабоченность, то озадаченность. Они из этого выйдут, у них есть будущее.
Примерно у всех сейчас есть будущее - кроме, сюрприз, России.
Пиздец уже настал, даже если вы его вдруг не замечаете пока. И бежать уже тоже поздно (а я искренне думаю, что лучше быть русскоязычным беженцем практически в ЛЮБОЙ стране мира, чем остаться в России в эти времена). Вы просто не успеете. Все, что остается делать - это смотреть, как все рушится в бездну.
И да: когда я вспоминаю бабулек, плюющих в лицо нашим девочкам с протестов и здоровенных лбов, которые бьют стоящих неподвижно людей с плакатами «нет войне» - я думаю, что мы все это заслужили. В смысле да, и я тоже. И Я ТОЖЕ. А все те, кто на предложение прогуляться писали мне, что я ебанутый, а так же учили, как делать протест (о, менсплейнинг, люблю тебя: я уж лучше задоначу организациям, чем буду добровольно идти в автозак») - я даже не буду желать вам гореть в аду, вам этот ад предстоит следующие десятилетия. Да, и мне вместе с вами, но знаете, то такое. Я это как-нибудь переживу, потому что да, сейчас я взял паузу и реву, но завтра или послезавтра я снова выйду на протесты, даже если это будет грозить не тремя часами в отделении, а двадцатью годами за измену родине, а то и расстрелом (вон у нас один такой умный обрадовался выходу из под влияния ЕСПЧ, мол, зато смертную казнь можно будет ввести).
А знаете почему? Потому что за последнюю неделю я трижды всерьез думал о самоубийстве - мир, в который я просыпаюсь каждое утро, не стоит таких усилий, которые я затрачиваю, чтобы жить.
Но даже это сейчас мне представляется трусостью, если честно. Просто запить горсть таблеток чекушкой где-то в лесопарке - да ну нахуй. Подыхать, так с музыкой и с большой оглаской. А то какой блядь смысл трусливо сходить с автобуса.
Я всегда адски ссал умереть в муках, куском страдающего мяса, не осознающего себя.
Сейчас я куда больше ссу сдохнуть куском говна, котрый не способен даже рыпнуться на правительство, которое запросто разменивает наши жизни и наше будущее на свои какие-то иллюзии. И я сейчас не только об Украине - Украина, сковзь всю кровь и боль, выйдет из этого пиздеца свободной, сильной нацией-победительницей, что не отменяет всего того ада, который ебанутый дед принес мирной и независимой стране. А мы… А нам пиздец, ребята. Вам всем - и мне тоже - пиздец. Еще вчера я радовался, что удачно перекредитовался и может и выберусь из долгов, и что купил нормальную кровать. Завтра я буду бегать не только от ментов, но и от коллекторов и спать где придется, потому что через неделю у меня не будет работы, через месяц - и это в лучшем случае - жилья. И это при том, что и моя лендледи невероятно понимающая женщина, которая дала возможность не платить во времена пандемийного локдауна и отдать все позже (я

вот только расплатился, ага) - и босс мой невероятно совестливый и поддерживал нас всех в те пиздецовые времена.
Так вот, щас пиздец будет покрепче, держите кукухи. И даже самые доброжелательные и совестливые будут спасать свои семьи, и я их не осужу. У меня уже есть список того, что я возьму с собой, сваливая из этой хаты - вот только нет списка, куда я пойду. И знаете что? То, что я потону, хуйня. Меня злобно радует то, что вместе со мной, совершенно этого не ожидая, потонут все те бабки, которые плюют в лицо девчонкам и квирам с плакатами «нет войне» и все те гондоны, которые пытаются их побить.
Слышите, вы, сильные, здоровые и цисгендерные? Вам пизда. Вы останетесь на грани выживания и будете искренне верить, что это все происки Запада, и наверняка не вспомните о тех, кто выходил на беспомощные протесты с зелеными ленточками и плакатами «за мир», тех, кого винтили, запугивали, угрожали сроками и физическим и сексуальным насилием в ОВД. Будете считать себя правыми во всех тех диалогах, когда снисходительно и высокомерно говорили «уж лучше я отсижусь, чем выходить и идти прямиком в автозак».
Сотни девчонок и квир-людей выходили на эти акции, чтобы хотя бы попытаться спасти ваши жопы.
Не вышло.
«Десять праведных» не нашлось - занятно, что многие сейчас оперируют этой метафорой, которая во мне проклюнулась тогда интуитивно, просто потому, что это мое любимое стихотворение уже много лет, почти молитва.
Так вот, Десять праведных не нашлось, они зассали.
И конкретно этому содому полная пизда на ближайшие несколько поколений.
И всем вам, кто до последнего пытался в эскапизм, тряпочки, книжечки и «сначала позаботьтесь о себе» - вам пизда, ребята, как и нам - и я не могу - вот серьезно, всегда был гуманистом, но сейчас, после этих дней я НЕ МОГУ не радоваться тому, как вас всех ебанет вот прямо сейчас, вместе со мной (просто я этот пиздец понимаю уже неделю, а для вас это будет, по ходу, сюрпризом). Тот парфюмерный критик, который счел, что то, что женщина в бомбоубежище в Киеве взяла с собой флакон «Шалимар» и это ее поддерживало и не давало рехнуться, дает ему индульгенцию, поплакав на камеру, продолжать делать «это просто бизнес» - увы, уже послезавтра к тебе постучат и принудят мобилизоваться, у нас же тут военная операция против всего мира. Сочувствую тебе искренне, но не ухмыляться не могу.
Все эти дохуя умные цис-мужики, которые снисходительно считали наш протест «детским садом» - когда вас взвесят, вас найдут очень легкими.
Очень, очень легкими.
И просто из человеколюбия все, что я могу вам посоветовать - это то, чего я лишен: насладитесь этими последними днями, запейте их шампанским или что вы там любите.
Следующие несколько десятилетий будут адом для всех нас.

Не уверен, что вправе осуждать тех, кому все это время «было, что терять» - в конце концов я сам ссал гораздо сильнее, когда был не один, а в компании очень старой и очень стойкой крысявки с опухолью в полторы крысы, которая едва ходила, но все еще облизвала мне пальцы и обнимала лапками, и шевелила ушами-лепесточками. Недавно она умерла. И мне терять больше нечего, кроме какого-то условного комфорта, которого лишатся сейчас все.

Пиздец нам всем, и надолго. И что я имею сказать всем тем, кто счел это все неважным? ДАже не знаю, ни «мы говорили, что придут и за вами», ни «бог вам судья» не подходит.
Выживайте как можете и оставайтесь людьми хоть сейчас, наверное. Хотя тем, кто до сих пор предпочитал прятаться от реальности и насмехаться над ебанутыми протестующими, наверное, поздно это советовать.
За вами уже идут, и вам выбирать, как выживать в предстоящем аду: по прежнему карабкаясь на головы тех, кто пытается протестовать, и топя их - или хоть в последний момент присоединившись. Хотя бы для того, чтобы отчасти отмыться от клейма, которое на всех нас будет подольше, чем на немцах, которые тоже «не думали, что до такого дойдет».

БЕСНОВАТЫЙ
===========
(Пьеса в одном кругу высокопоставленных лиц)

Сергей Сергеевич, согнувшись вдвое и привстав на цыпочки так, что аж задрались усыпанные бриллиантами красные каблуки, слушает у двери высочайшего кабинета. За спиной у него автомат.

Лукьян Лукьянович (бесшумно выходя из потайной дверки и поправляя усыпанную рубинами повязку с орлом на рукаве): Что он?
Сергей Сергеевич (дергаясь, резко оборачиваясь): Постыдитесь!
Лукьян Лукьянович: Помилуйте, я вовсе не хотел…
Сергей Сергеевич: А не хотели, так и не задавали бы провокационных вопросов!
Лукьян Лукьянович: Я разве…
Сергей Сергеевич: У вас, небось, и микрофончик припрятан!
Лукьян Лукьянович (очень тихо): Сергей Сергеич, да успокойтесь вы, дорогой. Я ведь искреннее спросил.
Сергей Сергеевич (помедлив, очень осторожно): Ваш вопрос тогда сам непонятен… Конечно, он в полном порядке…

Внезапно дверь сотрясает изнутри страшный удар, за ним следуют второй и третий. Сергея Сергеевича и Лукьяна Лукьяновича относит от двери шагов на пять.

Сергей Сергеевич (крестясь): Господи, помилуй и помоги.
Лукьян Лукьянович (глядя на него и поспешно повторяя): Помилуй и помоги.
Сергей Сергеевич (раздраженно): Да полно, вы теперь еще и верующий?
Лукьян Лукьянович (смиренно): Я ведь русский человек, верующий-не верующий, а помогать должно. С позавчера, как началось, все крещусь – и, видите, Яков Яковлевич где, – а я здесь.
Сергей Сергеевич: И вовсе это ни при чем, Яков Яковлевич сам виноват.
Лукьян Лукьянович (примирительно): Баловал он Яков Яковлевича, любил, дозволял то да се. Разве ж Яков Яковлевич знал, что так повернется.
Сергей Сергеевич (злобно): А не знал, так дурак. Не так, так сяк, - а непременно повернется.
Лукьян Лукьянович (не без восхищения): Прозорливы вы, Сергей Сергеевич.
Сергей Сергеевич (усмехаясь): Ну, в дурачки меня точно не запи...

Новый удар снова сотрясает дверь изнутри высочайшего кабинета, вслед за ударом наступает тишина. Потом из кабинета раздаются выкрики срывающимся голосом, - словно кто-то одновременно рыдает и отдает истерические приказы. Снова ужасный удар в дверь. Потом все затихает опять.

Сергей Сергеевич: Бьется над стратегическими задачами.
Лукьян Лукьянович (с явным облегчением): Ну разумеется!
Сергей Сергеевич (сощурившись): А вы что думали?
Лукьян Лукьянович (быстро): А я думал – над тактическими.

ДАЛЬШЕ

На этом месте цис-мужики: фейк, бандеровка, укрофашистка, она против мира! Либо: ну а чо, чо я сделаю. Девчонки и квиры: выходят на протесты, вытаскивают друг друга из лап озверевших ментов, терпят избиения и выходят снова. Помогают друг другу информацией, делами, деньгами.
Следующие двадцать лет Россия будет страной сильных женщин. Снова. Про небинарных и квиров, понятно, никто не вспомнит, просто причислят к числу "сильных женщин".
Титульный пол, титульная нация, здоровые, сильные и обеспеченные хоть немного - молчат, опасаясь потерять остатки своих привилегий и комфорта, не понимая, что они уже их потеряли. Вместо них на протесты выходят самые уязвимые.

Послушайте это. Нет, ПОСЛУШАЙТЕ, мне насрать, что вам страшно. Я эту девушку знаю лично и вчера готовил ей ужин, а потом слушал ее рыдания. Если хоть одна сволочь попробует сказать "где будут эти фемки и прочая либеральная шушера, когда начнется война" - я заставлю его слушать эту запись по кругу несколько часов.

- Сука, отвечать будешь?
- 51 статья.

Звуки удара, вздох девушки.

- Чмо, отвечать будешь? я хуже могу
- 51 статья.

Звуки удара.

Это фрагмент аудиозаписи пыток в ОВД Братеево. Александра Калужских, которую избивали во время допроса, разрешила поделиться этим документом эпохи публично.

Осторожно: это очень страшно слушать.

Для всех пострадавших в этом ОВД мы собираемся найти бесплатную психологическую помощь.

А для всех участвовавших в избиении мы планируем найти подходящую тюрьму.

Мне только исполнилось шестнадцать, и я всё время носила с собой паспорт из-за облав на стриту. Я ещё не знала слова «феминизм», но всё равно считала, что если я накрасила глаза, а мужчина считает, что это сигнал к сексу, то он слишком много на себя берёт. Потому что я сама решаю, кто до меня дотронется, а кто нет, и никто никогда за меня этого решать не будет, какой бы дискомфорт он при этом ни испытывал. Проблема была в том, что нам долбили «уважай старших», и, послав дяденьку в «Волге» к жене, дочке и собаке сеттеру, я чувствовала себя нахамившей классному руководителю.
Заклинание «права человека» я выучила уже тогда. На стриту всех джинсовых, лохматых и к ним примкнувших регулярно сгребали в машины и волокли в ментовку. Там держали ночь на каменном полу, били и пугали. Это называлось «проверка паспортного режима». Мальчиков провоцировали на драки и пытались впаять срока, девочек насиловали прямо на милицейских столах, обещая в случае отказа устроить статью «связь с иностранцами». Со мной такое случиться не могло, у меня был опыт отстаивания себя от домашнего, интернатского и больничного насилия.
Приёмы опускания в ментовке были тюремными, меня этим не удивишь, я это хавала в интернате. Видя не испуганную и не канючащую «дяденька, отпустите» девочку, меня принимали за прожжённую и обращались трёхэтажным матом. Я отвечала на вопросы предельно коротко, предельно корректно и задавала только один.
— Откуда я могу позвонить?
— Куда… это ты… собираешься звонить…? — игриво спрашивали меня.
— Есть много вышестоящих инстанций, которые с удовольствием займутся этой ситуацией, связанной с правами человека. Но я буду звонить одному человеку домой, и ему будет очень неприятно, что мы с вами его побеспокоили, — для страховки у меня в записной книжке был записан телефон сына муромских друзей родителей, работающего помощником генерального прокурора, в честь мамы которого меня и назвали. Я отлично знала, что никогда не воспользуюсь этим телефоном, но наличие его охраняло меня как талисман.
Представители «правоохранительных органов» мгновенно понимали, что «не стоит возиться, видимо, чья-то дочка, погоны снимут», и тон менялся.
— Конечно, можешь позвонить, куда тебе надо. Но у тебя документы в порядке, мы ничего не имеем, — говорили мне, возвращали паспорт и брали под козырёк. Последний вопрос был коронным. Почти выйдя за дверь, я оборачивалась и подчёркнуто вежливо спрашивала:
— Скажите, пожалуйста, а в вашем отделении милиции такая традиция употреблять при проверке документов ненормативные выражения?
Мент скрипел зубами, но извинялся. Конечно, я не сама была такая умная, просто была хорошо обучаемая и как губка впитывала все разговоры в «Московском», а у хиппи, выезжантов и фарцовщиков были отлично наработаны разговорные техники. Оборотами «Декларация прав человека», «Конституция СССР», «компетенция правоохранительных органов» и т. д. они жонглировали, как циркач предметами.

Мария Арбатова, автобиография