Крах



слишком много
слишком мало

слишком толстые
слишком худые
или никто

смех или
слёзы

ненавистники
доброхоты

незнакомцы с рожами похожими
на шляпки
канцелярских кнопок

армиями несутся сквозь
улицы крови
размахивая винными штофами
в штыковую трахая
девственниц

старикан в дешевой комнате
с фотографией М. Монро

одиночество в этом мире так велико
что ты можешь видеть его в медленном ходе
стрелок часов

люди измучены
изувечены
враз как любовью так нелюбовью


люди просто недобры друг к другу
все ко всем
один на один

богачи недобры к богачам
бедняки недобры к беднякам

мы боимся

наша образовательная система учит нас
что все мы можем быть
ср...ми победителями

но нам не сказали
о сточных канавах
или суицидах

или об ужасе личности
в унынии
одиночества

нетронутой
невыраженной без

живительной влаги

люди недобры друг к другу
люди недобры друг к другу
люди недобры друг к другу

я полагаю никогда не будут
я не прошу их такими быть

но порой я думаю об
этом

бусины качнутся
облака нахмурятся
и убийца обезглавит дитя
будто выкусывая мороженое

слишком много
слишком мало

слишком толстые
слишком худые
или никто

больше ненавистников чем доброхотов

люди недобры друг к другу
возможно если бы были
наша смерть не была б столь печальна

и пока я смотрю на девичьи
соплодья
цветы счастья

должен быть способ

конечно же должен быть путь о котором мы еще
не подумали

кто вложил этот мозг в меня?

он кричит
он требует
он говорит что есть еще шанс

он не скажет
«нет»


Ч.Буковски

Завтра каплями смерть,перемотка
Фразы ромбом об дни,кровью в пол.
Образ в дёснах сложился иль глотка
Позовёт за обеденный стол.

Завтра жизнь пересадит поближе.
На слезах настоянный прищур.
Миг порвётся бессмысленной жижей
Иль осален эмоцией,сюр.

Завтра вторник рождённый субботой
Поперхнется буддийским путём.
Либо смыслы умножатся рвотой
Промеж снов рефлекторно поём.

Завтра в было парит где-то тама,
То ли в вечность сквозняк, веет тишь.
Обустроенный плотью из спама
Над пространством бесстыжий паришь.

Завтра день превратится в догонку,
Чем бы вмазать себя в отзвуке.
Языком повязать детства норку.
Стынет тело с попыткой в руке.

***

Три часа. Полурассвета серое рядно.
Красным оком сигарета пялится в окно.

Снег. Запёкшаяся рана лесополосы.
В тишину водой из крана капают часы.

Тот, кто спит, не имет страха. Но по чьей вине
взмокла тонкая рубаха на его спине?

Не ложись, любимый, с краю, ибо на краю
шепелявит старость: «Баю-баюшки-баю».

Узким холодом под сердце — зимнее пирке.
Пальцы в жёстких заусенцах рыщут по щеке.

Спящий кроток, словно инок или мудр, как змий.
Ночь. Неравный поединок нервных аритмий.

Оттепелью отогретый шаткий образок —
лист: по центру — сигареты золотой глазок.


Ирина Евса

Где что-то там вдруг повторно из сна,
Без рифм жаль страх, но важностью скребётся.
А если вслух взойдёт из вен весна,
Не прорастёт,скорее расползется.

Добить бы, шрам от слёз в мозгу свербит.
Слюной размажет собственная память.
Сомнение - мне родина, мой бит:
Нагромождением шучу,умею ранить.

Ты практикуешь неопасный вид
Сближений,секса,ласок сквозь мембрану.
А где-то там чуть слышно пёс скулит.
Мир сыплется в воронку, спазмов ванну.

Из детства, помню, полистай года,
Рассказывай, какие в мире боли,
Куда теперь из сердца провода
На них не кеды, сохнут в масле роли.

Отъявленные облачка хочу.
Шаг, пропасть, разбежаться или с места.
Испуг твой, хочешь чихом проглочу
Пока не видит строгая невеста.

ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ

В той комнате стонадцать лет назад,
где нищего художника азарт
творил на стенах странные сюжеты,
сидели мы на влажном сквозняке,
и острый карандаш крутил в руке
врач-психиатр, слагающий сонеты.

Итак, семь карбонариев в ночи,
склонялись мы над пламенем свечи,
клянясь остаться строчками в народе.
И пылко, как революционер,
над нами воспарял Аполлинер
в плохом, но всем доступном переводе.

А тот, кого любила я, молчал.
И в поисках знакомого плеча
я часто отвлекалась от событий,
происходящих в комнате. Верней,
от дребезжащих фраз, скрещённых в ней
в пылу духовных, в общем-то, соитий.

Вкушая хлеб и красное вино,
не знали мы, что всем нам суждено
по воробьям всерьёз палить из пушки.
Взор психиатра мрачен был и мглист.
И кто-то мне шепнул, что он — гэбист,
и скоро все мы встретимся в психушке.

Просачивались запахи весны.
И плосколицый ангел со стены
нас осенял стрекозьими крылами.
За ним тянулись рыжие волы,
и женщины — летящие — из мглы
светили удлинёнными телами.

Но тот, кого любила я, вполне
был трезв. Не обозначась в тишине,
он с напряженьем вслушивался в строчки.
И густо — между локтем и плечом —
конторским красноватым сургучом
замаран был рукав его сорочки.

Уже потом — в развёрнутом досье —
напишет он, что общество сие
почти безвредно, ибо глуповато,
что души всех легко заполучить,
а психиатра можно приручить
изрядным повышением зарплаты.

...Но в комнате, где стены, как алтарь...
но в комнате, где, Господи, не тварь
дрожащая, а дух, блажен и вечен,
где нет "потом", а есть одно "теперь", —
я так ждала, что он закроет дверь
на ключ. И я качнусь ему навстречу.


Ирина Евса

Надо должным во грязных углах
Вскользь ложится мурлыкает дрянью
Очевидно живёшь, шэришь прах,
Песнь любви через кашель пинаю.

Отражённым избытком смолчу,
Размешаю, чтоб чётко, всё понял.
Милый друг, сохраняя харчу,
Оглянись, вдруг ты мёртвый, доволен.

Мал-мала, по щекам от любви
Прихоть смыслов в прыщах гной мелькает.
Отлупи,откупи,обойми.
А сознание маслицем тает.

Осознание,чей ты тут поц,
Твоё как бы мелькает, скребётся.
Ох,прости,неуместный вопрос
Не про секс, или как здесь живётся.

Ведь тебя поимели с ранья,
Наложили в головку приколов,
Заводской ты сосуд без царя,
Понятийный прищур на уколах.

Жаль. Эмоцией нежно укрыт.
От когда клятый тремор у стенки.
Дождь по язвам линейно сквозит,
Проступают моральные венки.

УХ ТЫ ГОВОРЯЩАЯ РЫБА

lalala the life goes on

домик на привязи скользкий закат
солнце как масло плывет по реке
рыбий спектакль дают напрокат
я свой билет разминаю в руке

там говорят подсекает апрель
рвут первоцветы скрипят жалюзи
плачут сухие глаза-акварель
домик срывается с привязи и

вот оно что облади облада
вот от крючка аккуратная ранка
милая хочешь играть в города
буквы плывут шевелится приманка

ловится всё но не то но не ты
блекнет узор на семейном фарфоре
рыбы заводятся от немоты
волга впадает в каспийское море

Дарья Мезенцева

Когда Пройдет Боль
БГ+, 2023

— Дорогой Борис Борисович, когда всё-таки пройдёт боль?

БГ: Никогда. Она — признак того, что мы живы.

Счастье требует легкого безумия. Всякая попытка рационально его вычислить приводит лишь к тому, что оно рассыпается, как слишком логично построенная формула, в которой исчез кислород. Разум умеет классифицировать, взвешивать, проверять. Но ему недоступно главное — решимость переступить порог возможного. Чтобы быть счастливым, нужно обладать долей иррационального смирения: знать, что приносит удовольствие, иметь к этому доступ и, что важнее, не бояться действовать, даже если шаг кажется нелепым.
Рациональность медленно убивает живое, потому что она требует симметрии, а жизнь растёт из перекосов. Об этом напоминает притча из «Андрея Рублёва» — история мальчика, который создает колокол, не имея ни тайного знания ремесла, ни права на ошибку. Его детская вера превосходит опыт взрослых. Колокол звучит именно потому, что он не знает, что «так нельзя».
Так совершаются многие прорывы. Библейские герои тоже выходят за предел нормы: Иосиф поднимается из ямы благодаря дерзости сна; Иаков вырывает благословение, рискуя всем; Давид идёт на Голиафа, нарушая здравый смысл; Юдифь побеждает Олоферна не силой, а смелостью неожиданного. Мир вообще движется вперед благодаря тем, кто действует не по предписанию.
Так же рождалась и современная мифология: если бы Стив Джобс следовал рациональному, Apple не возникла бы. Ни один символ свободы человеческого воображения не был создан из осторожности.
Рациональность делает жизнь безопасной пресностью. Безумие — наполняет её смыслом. Счастье возникает там, где человек позволяет себе быть несовершенно живым.

А.Иличевский

Разговор. Вразнос междометье.
Пламя мерно кивает вдали.
Непогодой грозит лихолетье.
День начался уже наебли.

Содержание целого года,
Точка входа в замес пустоты,
Где пылает на стенках свобода,
В бликах жара о чём то мечты.

Второгодник упёрся в изнанку,
Как пройти этот день до конца.
Чтоб за жизнь ухватиться тарзанку.
Потерять лишь кусочек лица.

Боль предательски корчит гримасы.
Отражение - тоже итог.
Объяснись,сколько съел ты пластмассы,
Чтобы жить среди мира мог.

Или голос звучащий причуда,
Понимание взгляды застит.
Раз я предал,по роли Иуда,
От чего это сердце скулит.

Что нас учат даётся наградой,
Пеплом падают хлопья обид.
Палец нервно стучит за оградой
Извиняется,что не убит.

Неназойливо,смыслом под кожу
Оправдаться и дальше в назад.
Я живу пока тело тревожу,
А душой прислонился об ад.

Так понятней,привычка контроля.
Полюби,так учили врачи.
Иль враги с того минного поля.
Может сон,
перепутал.
Кричи.

Танцевать на границе у рая,
Твоя роль. Где сценарий. В слезах.
Подлечи,научи,отторгая.
На повторе крушение,взмах.

Непонятки. Кому правда эта.
Фразы,шорохи,бег по огню.
В ожидании жить то билета,
То когда надпись вспыхнет люблю.

Октябрь 2025г

зима свою истратив четверть
сгущала красок белизну
во тьме в какой не видно черт ведь
пока не трону не лизну
не обожгу себя морозом
не отличу добро от зла
но вопреки любым прогнозам
звезда далекая взошла

герой в какого я не верю
уже пинал ногами мать
из глубины сначала звери
чего-то стали понимать
тянуть в ночное небо шеи
и новобранцы из траншеи
не смели знамя поднимать

оцепенев волхвы стояли
потом про них напишут — шли
и я не вспомню только я ли
любая ль поросль земли
любая ль тварь крыла и жала
комок что пуха что пера
там не тряслась и не дрожала
но в ожидании утра

вдруг редкий выдался покой
как ежегодной ночью зимней
на память с горки соскользни мне
что незаслуженный такой
бывает разве перед схваткой
скорей уже предродовой
вот рядовой пригнулся гладкой
впервые бритой головой
но не над школьною тетрадкой
пока не слышит града вой
он на часы глядит украдкой
и ждет отметки нулевой

в пустыне воздух стынет люто
но скорых помощней сирен
и ярче всякого салюта
горит звезда она кому-то
сулит закончившийся плен
несет конец беды и смуты
где нескончаемой минутой
звучит рефрен лили марлен
и новым строятся маршрутом
огни неясных перемен

Демьян Кудрявцев

Скрыть отсутствие возможности любви,
Что-то сделать или выстрелом в окно.
Положение вне нормы,фонари
Образуют немой смех,веретено

Выткет нервами по памяти узор.
Грусть,а где-то стрекот в ухе бубенцы
Тройка снегом мчится с небом разговор
Вам куда,а где тот путь на Соловцы.

В то случайное на улице стоймя
Обознаться,если за руку спросил.
Вы не чуете,но помните меня,
Для желания не нужно ваших сил.

За возможностью стоит и тлеет твердь,
За расфокусом в безволии слеза.
От момента можно жить,не умереть
Только мозг-дурак рисует образа.

Безысходное схождение мощей.
То ли в дамки,пресловутостей кивок,
Незатейливо,пускай лежит ничей,
То ли любо, ну тогда сквозь рот зевок.

Ах, обманчивые шрамы-волдыри,
Искажённая реальностью постель.
Говорил, что есть и дальше там миры.
А пока пойди в стороночку отсель.

Эх

Любую жизнь пройдя до половины,
Ты вдруг проснёшься в солнечном нигде.
Загубленные, кислые причины
Тебе мигают маслом на воде.

Лампадка осязаемо трепещет
Подобно стягу на просторе снов.
Обидный, чуть забытый, просторечный
Обнимет. Дверь закроет мира слов.

Постой и насладись нутряным зноем,
Пока снаружи в уши старики
Холодным непредвзятым будто горем
Гоняют по сознанью сквозняки.

Тебе до них почти не нужно воли.
Останься, стисни зубы и терпи.
Тебе до них - бессмертье на ладони.
Свобода начинается в степи.

Ассоциативное небрежное покачивание звуков

Маята,подколенная ломка.
Вчера друг, пригляделся - пакет.
Где мигает рассветная кромка
Твоих россказней свежий букет.

По ушам проливаются фразки.
Жаль не слепятся,смазка ушла.
То есть помнишь,что было,не сказки,
Так саднит и танцует душа.

Сквозь когда и со смыслом обеты,
Сквозь печали ушедших в дали
Позови меня небушко,лето
Там с окна в темноту. Юных дни.

Силуэт чем-то важной подруги,
Звонко горечь со скуки скулит.
Разбегаются нервы,что слуги
По местам да по людям под бит.

Это тремор, прелюдия вздоха.
Жизнь не поле,прожил и поют.
Маята. А кому-то эпоха.
А кому-то над гробом салют.

"от страхов не избавиться сидением в пустоте,так ещё больше устанешь"

Опоздавшие пожела

Страх подкожная прищепка
Нас ебут свои.
Что любовь,что хобби лепка
Падает в слои.
Незабудки, волчьи капли
Без зазрений в тыл.
По шаблону в лучший,тяпни
Мир вдруг станет мил.
Обездоленный в искусство
Опускает рот,
Ведь оно заместо пусто
Капает в народ.
В то бездонное едино,
Бессознанки тишь.
Искренно,да рифмы кривы,
Не пойму,малыш.
Страх,черта итогом года
Отсеку края.
Невротизм - моя погода
В лужах ноября.
Беготня по стрелкам,случай
Светофорам в след.
Каждый день - последний,сучий
Лучше у нас нет.
Жизнь крути-тяни пределы,
Расширяй концы.
Безразмерное хотело
Тянет за уздцы.
Чтоб под ёлкой раствориться,
Наплевав в бокал.
Обезумевшая птица,
Пожеланий вал.
Тайна в суете сокрыта
Пусть расширен глаз.
Видно - нет,душа привита,
Вот и кончен сказ.

Точки,фразы на прощанье
Уходящим сил.
Вместо воли - упованье
Нас ведь нет. Забыл?

Слёзы мочою кровавую в уши
Камень у пазух,у створок души.
Ты иногда никого и не слушай
Ауры совести болью души.

Самость скребёт - проводи параллели,
Голос нутра налепляет свой ком,
Как в том когда мы случайно сумели,
Ну и накрыло извечным потом.

Теплые льются по коже откуда
Ручейки после обнимок с дождём.
Вдруг наступает по новой взрыв чуда,
Нам напряжением в руку:мы ржём.

Может мы лжём балансируя или
Плотью роняем все либо во тьму,
Кончики жалости: наши не всплыли.
В Омутах памяти смутно в дому.

Точно в дыму наш тот стержень,краснючий
Что-то,что с детства спасало внутри
Может то был лишь смирительный случай.
Честно,
Не вру,
Хоть себе то,
Замри.