нужно убрать шапку с ушей и вертеться, пока в оба уха не задует одинаково - тогда смотришь на ветер. а ещё можно смотреть на рябь, или вязать ленточки на ванты, или перемахивать за борт до самой воды и смачивать пальцы (и шутить про щук и акул)
а потом уже не нужно. держала в руках ветер, если совсем честно - регулярно путая, я иду в галфвинд или бакштаг. и через какой галс у меня будет оверштаг
(ну вы видите как выпендриваюсь. извините, слишком в кайф)
"ишь ты какая, под парусами она ходить хочет"
в первый вечер вдвоем вышли в открытую Ладогу (смотреть закат!! угадайте, чья идея) так что ПОСЛЕ заката на безветрие пришлось всю дорогу грести. одним веслом, попеременно. а на четвёртый день уже водила новоприбывших одна. и с каким уважением на меня смотрел подросток - всем бы юношам поучиться.
"да то что мне тебя моторкой из камышей не пришлось вытаскивать - уже достижение". оказывается. а я могу разогнать чибиса, выйти из крена, вести моторку и ставить паруса. за четыре дня. гордая и наглая.

а по вечерам мы смотрели крестного отца.

привозит меня Рафаил (на имени все святое в этом таксисте кончается - какой же бандюга бож ты мой) на причал, встречает дедочек в шапочке.

Игорь - моряк, который реставрировал старинную мебель (он сказал это точно.как.в.песне.)
он как то раз продал свою копию Мане вместо оригинала, встречал президента Туркмении когда тот ходил в садик и практиковал регулярное голодание.

Видимо и меня пытался сподвигнуть, судя по тому что если я гречку в кастрюлю не вкину - никто не вкинет.
Так как с уважительным отношением к дамам мы разобрались очень быстро - на первое же утро. Не знаю когда мы стали друзьями (видимо сразу же после того как поссорились), но к концу он, гордясь собственной эрудицией, рассказывал все истории о пиратках, которые знал.

крестный отец мне правда не очень зашёл.

У Захаряна в выпуске про Платонова появляется такой термин - "нестерпимая любовь". Человек идёт по земле один и заглушает свою нестерпимую любовь криком и плачем.

Читаю друзей и раз за разом нахожу этот громкий-тихий вопрос. Видимо с нами осень.

С лианы языка, с мелких белых зубов, с корня слез срывались крики:
— Мария Текууу-у-у-ун!
Мария Текууу-у-у-ун!

Голос постепенно оседал:
— Мария Те-ку-ун!
Мария Те— ку-ун!

Холмы присели под тяжестью эха:
— Мария Те-ку-ун!
Мария Те— ку-ун!

И эхо оседало:
— Мария Те-ку-ун!
Мария Те— ку-ун!

Газета наша готова и ждёт вас в книжных магазинах Санкт-Петербурга:

«Подписные издания» — Литейный проспект, 57

«Все свободны» — Некрасова, 23

«Во весь голос» — Маяковского, 19

«Перед прочтением сжечь» — Радищева 17-19

«Порядок слов» — набережная Фонтанки, 15


А ещё совсем скоро — «Союз Печатников» — Союза печатников, 17

И, конечно, как всегда спрятали в неожиданных местах по городу.

Приятного путешествия! Тепло и радостно от происходящего.

(А газета совсем чудесная, мы ее любим безумно. Спасибо, что вы с нами)

сходила к подружкам на кружок
(https://news.1rj.ru/str/kruzhok_poets)
собрала зин про то как идёшь в этом нектариново-парусном лете, всему радуешься,
а потом
как прихлопнешь комара
смотришь на кровь на своих руках
и такой
твою мать