Литографская мастерская живёт на закрытой территории типографии (там вообще-то бюллетени печатают), кругом старые станки, плитка с трещинами. Каждый раз нужно проходить паспортный контроль у уже знакомых охранников, пересекать двор с громадными ящиками обрезков, на которых изюминками сидят коты.
В мастерской лежат черепа в очках, играет экспериментальный рок 70х, художники постоянно обмывают кому-то кости, запивают чаем. Везде рамы, папки, коробки, ящики работ. Всегда собачий холод.

Как я потом поняла, чтобы попасть туда, нужно пройти какой-то внутренний тест на адекватность у литографа (и непонятно,  что там в первом приоритете — достойные работы или способность опознать песню Wallace Collection с первых секунд) Поэтому просто посмотреть на это все нельзя. Делюсь:

"Если так приблизить, то даже непонятно, что это человек"

Пасть зверя

"Да, это цифра, как первая стадия. Зверь пока только внутренний, но потом он вырастет, и это рыцарь в свою очередь окажется у него внутри."

Я помню как мы играли безумный спектакль, и я играла зверя, и страшно, даже когда зверь это ты.
Такой зверь в работах уже был, кто-то наверное помнит книгу про бессоницу. Приятный диалог с прошлыми работами, как будто играешь Большого Автора.

Выставка. Какое-то время ты бегаешь и не можешь обо всем этом не говорить
Про метровые рулоны, 13 коробок, 25 листов картона, про то, что твой главный рыцарь на вечер это таксист. Как 10 метров рисовой бумаги рисуешь, 50 — режешь на кусочки. Как нужно 5 разных типографий и привлечь человек 15, минимум. И это без хора, их где-то 30.
Сейчас уже даже язык не поворачивается. Когда кажется, что люди, которые делают масштабные вещи, осознают этот масштаб, хочется сказать
Пф.