Голодовки освещаются в сми так же однобоко как все остальное. О начале голодовки медийного зк пишут, а о прекращении, если он, по мнению сми голодал не достаточно долго, нет. Это, как по мне, нечестно ни по отношению к следящим за судьбой зк, ни по отношению к зк. Мне было неловко прекращать голодовку, но я знала, что есть люди которые переживают о моем здоровье и что им важно узнать что все закончилось. Я сама следила за голодовками других зк и далеко не всегда инфу можно найти. Сидишь и гадаешь, это человек не ест уже месяц, или про него просто не пишут. 

Голодовка, сколько бы она не длилась - это всегда серьезный шаг человека доведенного до полного отчаяния. А люди, тела и исходное здоровье очень разные. И возможности прожить без еды у всех будут разные. Тут вообще нельзя мерить. 

Из потрясшего меня. Если гуглить “голодовка” то вы очень быстро попадете на форумы худеющих девушек. И оказываетесь в мире, где не есть неделю это не подвиг и не протест, а норма. Голодания, ограничения рациона до порций узников лагерей, торчащие кости, тошнота, проблемы с сердцем. Это все из реальности где хорошая женщина - худая женщина. У меня был тяжелый опыт с рпп, но с момента голодовки расстройства питания приобрели для меня новый пугающий смысл. Вот настолько рпп это серьезная проблема, что в одном акте отчаяния сливаются жертвы репрессий и жертвы стереотипов о красоте. 

Кстати, у меня нет большой выборки, но есть  рабочая гипотеза о том, что голодовки и потери веса у женщин в заключении не вызывают таких эмоций как у зк мужчин. Типа “а что такого, ну поголодает, похудеет, все бабы на диетах сидят”. И вообще жирной была, а похудеть полезно. И когда это галимо патриархальное налагается на репрессии то тошно вдвойне. 

Голодать и быть тощим не прикольно, что бы там не говорили стереотипы о красоте. Вечно холодно, сплошная слабость, сердце, тошнота, кости которые ломит, истощенный вид и полная оторванность от реальности. Не надо так. Нужно вкусно и полезно кушать чтобы быть сильными, здоровыми и счастливыми и иметь силы чтобы делать кучу крутых штук. 

Еще, если искать фото голодающих людей, то это будут не только худеющие девушки, но и жертвы концлагерей, и люди из стран где еда  - труднодоступная роскошь. И глядя на это, понимая как отсутствие еды от нас в одном шаге, вместе с тюрьмой или нищетой, понимаешь что просто иметь еду за столом это уже привилегия. Еда не должна быть привилегией.

Хочу жить в мире, где голодать не должен никто. Ни на воле ни в тюрьме. 

Песня цветных осколков.

В моем мире любовь как вода. Она заполняет все то пространство, что ей отведут. Потому что у нее нет конца и края. И как если бы человек тонул, и его легкие заполнялись бы водой, так сердце наполняется теплом от любви. И начав тонуть в любви, обратного пути нет. 
А еще любовь как воздух, потому что без любви трудно дышать полной грудью.
Любовь как свет. Мешает спать, если утром проникает через шторы. И дает надежду, что завтра наступит. Известно, что свет позволяет нам видеть цвета, потому что цветов не существует а это только свет, отражающийся разными волнами. Так и любовь. Позволяет видеть то, без чего мир был бы серым.
Любовь, как маленькая призма. Она преломляет весь мир, пропускает его через того,  кого любишь, и вот мир уже не такой как прежде, а немного иной. И растекается радужными брызгами. 
Любовь как нить, что протягивается между пропастью отчаяния и тем миром, в котором хочется жить. И одна такая нить, тонкая как перышко, как крылья у бабочки, может спасти жизнь тому, кто не думал, что его можно спасти.
Любовь, как кривое зеркало. В котором видишь себя, но не узнаешь, потому что ты иной. Потому что ты сам преломлен, пропущен через призму другого.
Любовь это пение первой рассветной птицы еще в ночи. Любовь это дорога, край которой скрывается за закатом. Любовь это первый цветок после зимы. Любовь это искра, по киношному бегущая по следу бензина и устраивающая большой взрыв. Любовь это тепло. То тепло внутри, которое бывает от выпитого морозной зимой горячего чая, только гораздо лучше. Любовь - это учитель и ученик. Это желание задавать вопросы один за другим, желание узнавать и познавать, желание видеть мир другим. 
Любовь делает смелее, и немножко превращает в супергероя. Помогает быть чуточку лучше, ярче, решительнее
Любовь как космос. Потому что у космоса нет ни конца ни края, а есть бесконечный свет и движение. Так и любовь. Нет у нее края. Только бесконечность света. 
Любовь, как божественный дар. Откуда-то сверху спускается что-то, что меняет твой мир. Одним взглядом, одним сном, одним прикосновением. И вот ты понимаешь, что одарен даром, любовью. И это не про пошлое “с первого взгляда” это про карту тех мгновений, которые заставляют сердце бится быстрее. И тебе немного страшно идти этим путем, но вместе с тем спокойно и легко. Потому что ты знаешь, что все будет хорошо. Иначе и быть не может. 

…Разбирала свои тексты, наткнулась на это, и не сразу поняла что у меня на компе делает текст другого человека. А потом поняла, что не другого. Читаю и не узнаю того, кто это писал. Не помню того кто так писал. Не помню того, у кого в жизни было что-то кроме боли. Не помню того, кто думал, что любовь проведет к счастливому концу несмотря ни на что. А это уже под уголовкой писалось, а что было до, можно только гадать. Где-то три года между тогда и сейчас. Так мало. Так много. Когда-то в прошлой жизни было так. Я была такой. Верила в это. 

Посмотрела на этот чужой теперь текст и подумала, пусть хоть эти слова увидят жизнь и свободу. Нехорошо им на гуглдиске пылится. Да и пусть будет напоминание, что я вообще то не всегда писала про плохое. Я и так тоже могла. И в моей жизни такое было. 

Не знаю будет ли хорошо. Похоже, что иначе все же может быть. Посмотрим. 

Время как привилегия. 

Мне тут со дня на день исполнится 30. Это будет первый др на условной воле. Предыдущий вольный др был в 25. В комсомольске весна начинается поздно и обычно только к концу мая становится тепло. Тогда был день солнца и одуванчиков. Я была на сцене, выпускала два спектакля. Я только создала театр, только начала свой активизм, я рисовала яркие картины огромного размера, танцевала при свете луны, носила радужные наряды, крепко стояла ногами на земле и верила. В себя, в мир, в любовь, в искусство, в людей, в будущее. 

У всех по разному, наверное, но у меня дело украло время. И это даже не буквально про прошедшие под делом года. Это про нормальное течение времени. Про утро-день-вечер. Про сезоны. Про года. Про важные даты. Все стирается. Потому что в аду времени нет. 

Мимо меня проходили и проходят важные даты, годовщины, праздники. Дни в которые раньше я разделяла с близкими память, грусть или радость. Дни ,в которые ты чувствуешь себя частью сообщества , места и времени. Дни, которые отмечают, вот, прошел еще год. За этот год случилось то-то и то-то. За этот год ты дошла до сюда. Все это ушло. 

Когда у меня спрашивают сколько мне лет я путаюсь. Украденное время тянулось десятилетиями и пролетело за часы. То ли мне еще 25. То ли сто. С трудом вспоминаю что 30. 

Время это не часы и минуты - это возможности. Человек так-то смертен, и каждый прожитый день это бесценная возможность что-то узнать, что-то создать и куда-то добраться. Так что дело это украденные возможности. 

За четыре года можно поставить пару десятков спектаклей. Выпустить несколько книг и комиксов. Объездить пол мира. Выучить иностранный язык. Нарисовать пару сотен работ. Узнать новых людей. Прочитать десятки книг. Можно выучиться в универе. Завести семью. Можно все что угодно, имей только цель и желание. 

Но время и возможности остаются для тех, к кому не пришло государство. И не надо говорить, что время у человека не забрать, что каждый сам заполняет свое время и не важно где ты в тюрьме или на воле. Важно. Если ты вынужден выживать а не жить, то твое время будет утекать не туда, как бы ты не старался. 

Мемами про жизнь после 30 и полнится интернет. Даже до моего узкого инфополя долетают посты моих росвестиков-ровесниц, о тридцатилетии. О свершенных свершениях и достигнутых мечтах. Об успехах и победах. О незавершенном. О страхах нового десятка. О вопросах личности и ее места в мире. Недавно мне сказали что моя проблема не у уголовке и всем остальном, а просто у меня кризис 30. И я зависла. Потому что вспомнила, что есть мир, в котором кризисы измеряются датами. 

Я могла бы написать что ура, я встречаю первый др на свободе, но ура не приходит. Я встречаю 30 без работы, без дома, без веры и без перспектив, без любви и без надежд. Могу сказать “зато я выжила”, но даже это пока неточно. И хоть я сама не считаю, что возраст имеет большое значение, и убеждена, что цифры в паспорте это не главное, и вообще время относительно, но даже при этом всем меня слегка корежит. Но не от 30и. А от того, что из моей жизни вырван кусок на месте которого дыра. И что пока другие шли вперед я пыталась выбраться из черной ледяной проруби, обрывая руки об хрупкий лед. Я бы мечтала, чтобы моей проблемой было сомнение достаточно ли состоявшимся человеком я вхожу в 30. А не вот это вот все. 

Спич про что. У нас сейчас модно говорить про всякие дела, что человек год-два-три-пять-десять посидит, это не страшно. Все приличные люди сидят. И вообще что такого, сидишь, тебя кормят, поят и поддерживают. И вообще режим падет. Еще вчера, но не вчера так вот-вот. Что мол три года - это мелочи. А тюрьма, вообще то, это социальный лифт. 

Так вот хуйня это. Время бесценно. Украденное время не вернуть. Преследования лишают людей и времени и возможностей. А это не компенсировать ничем. Уголовные дела вырывают куски из жизней. Прямо сейчас сотни невиновных людей в России живут в аду, потому что их время стало одной длящейся попыткой выжить.

И никто и никогда не имеет право говорить, что чужое время не ценно, и с барского плеча распоряжаться “двушечку посидит не переломится”. Меня не устанет удивлять с каким бездушным спокойствием люди готовы распорядиться чужим временем. Это не ваше время. Не вам решать. 

Время это ценный ресурс. А ощущать привычное человеку течение этого времени-ресурса, похоже что привилегия. Даже временные кризисы - это не так плохо в сравнении с тем когда времени не существует, потому что его у тебя украли. 

У нас как-то подозрительно мало говорят о том, как уголовные дела воруют время и подозрительно легко готовы смахнуть чужое время как что-то не важное. Какая-то дремучая логика по типу “не убили и радуйся”. Черно-белое видение, в котором если дело человека не убило, то все, какие вопросы. А хотелось бы чтобы потерянное время и возможности были частью этого видения. Мир ведь не черно-белый, а сплетенный из сотен оттенков и полутонов. И иногда “просто выжить” это ужасное упрощение. Выживать - это не жить. А хочется жить.  

Память как привилегия.

Меня теряют и спрашивают почему я не пишу. А не пишу я потому что теряю память. Провалы в голове,в хронологии, во времени. Не помню что со мной было во время дела. Я не помню была ли я тогда. Было ли дело. И как-то тяжковато писать про что-то в существовании чего ты не уверен. Оно было? Мне показалось? Я была? Мне показалось?

Когда в городе и крае поняли что мое дело стало громким и непопулярным, проблему решили наложив бан на упоминание моего дела в сми и блогах. И все. Чтобы не происходило упиралось в стену молчания. Постепенно жители города которые следили за делом из местных новостей стали думать что мое дело закончилось, и от меня отстали. Раз не пишут, значит ничего не происходит. Так? И прорвать эту информационную блокаду почти не получилось. Два с лишним года меня спрашивали “так от вас же отстали” потому что были уверены что это так. Как бы ни хотелось обратного, то, про что не говорят не существует в сознании людей. А неудобное забывается с большой готовностью. 

И люди, которые знали меня с детства, которые смотрели меня по телеку, которые ходили на мои выставки и с гордостью вешали мои картины на стены больших кабинетов, и люди, которые здоровались на улицах и гордились знакомством, почти все они забыли то, что так было. Захотели забыть. Как по мне, так правильно говорят, что когда жалуются что в россии нет культуры отмены имеют в виду, что жаль что не получается отменить всех, кто неприятен. Так-то культура отмены у нас процветает. Был человек, стал неугоден, и все, нет его. Да и был ли. 

Все исследования о травме, как коллективной так и личной, говорят о важности памяти. Опыт человека или сообщества, должен был принят, признан, оплакан и внесен в коллективную память. Потому что молчание общества выгодно палачам. Исцеление от травмы лежит в интеграции травмированного опыта в реальность, и в принятии травмированного человека обществом. Если жертва остается невидимой, она не может полноценно пойти дальше. Если опыт остается невидимым душу рвет на сотни кусков. Если в истории общества есть темные пятна заткнутые громкой тишиной обществу тяжело быть устойчивым. 

Память не может существовать без слов. Без текстов. Без картин. То есть может, конечно, но та память, которая подразумевает момент рефлексии, момент интеграции в общую картину должна быть задокументирована. 

Беда в том, что видимым тот или иной опыт делают те, кто контролирует публичное инфополе. Инфополе контролируется и подгоняется под то, что нужно власть имущим. Всегда есть неудобные истории, неудобные люди и неудобные опыты, которые стараются стереть. А есть травмы которые начинают признавать и активно поднимать на знамена, когда выгодно. Мы неплохо понимаем как таким контролем занимается государство с подвластными ему сми. Но как быть, если твой опыт неудобен для твоего собственного сообщества. И когда тебя стирают те, кто по идее должен тебя помнить.

Те, кто контролируют слова и смыслы контролируют и память. А так же они вольны контролировать то, что забывают за ненадобностью. 

Я веду этот канал с зимы. Я сказала множество слов о том, как на самом деле работает поддержка, как создаются кейсы, как вредят уязвимым людям. Я рассказала как это было в моем деле. И не смотря на это я по сей день слышу “победа Цветковой это результат акций феминисток”. И у меня опускаются руки, потому что я понимаю, что никогда я не смогу кричать так громко, чтобы меня услышали. Я вижу, как моя история неудобна и как ее окружает громкая тишина. Весь мой опыт, от проблем с помгателями до победы в деле неправильный. А значит все, что я говорю не имеет право на существование. 

Спустя полгода я прихожу к выводу, что живые политзэки не нужны никому. Я нахожусь в городе где шагу нельзя ступить не наткнувшись на оппозиционные сми, ячейку какой-либо организации, правозащитников, активистов и политиков в изгнании. Эти люди ведут стримы и подкасты, проводят лекции и мероприятия, все время говорят о России и ее жертвах.

Но вот есть живой человек, пострадавший от режима, имеющий богатый опыт сопротивления, имеющий региональную оптику, обгромный багаж опыта в искусстве и активизме...Но не нужно. Толи делянка поделена, толи просто не нужно. И снова мысль. Хороший политзэк - мертвый политзэк?

Вы вообще много слышите про бывших политзэков? Я вот пристально слежу, но слышу кране мало. А вы думаете политзэки хотят чтобы про них забыли? Не знаю. Знаю, что есть те, кто хочет чтобы их оставили в покое, но даже это не значит, что они хотят забвения. Но также знаю, что есть те, кто всячески пытается достучаться до владельцев общественного мнения, но не выходит. И человек оказывается отрезан и от чужих и от своих. Такие истории не заканчиваются хорошо. 

Кто такие эти “владельцы общественного мнения”? Это либеральные сми, медийные активисты и правозащитники, политики и медийные персоны. Так быть не должно, но эти люди формируют мнение и информацию в своей среде. И они влияют на дискурс. И в их власти хоронить людей заживо. О чем они знают. И чем они пользуются. Эти люди определяют кто настоящий а кто нет. Кто хороший русский а кто плохой.Кто правильная феминистка а кто нет.  Кто настоящая жертва режима а кто так, мимо проходил. Кто политзэк а кто нет. Кто правильный инагент и должен сидеть в общем чатике, а кто ошибка. Кто художник, а кто нет. Кто квир, а кто так. И нет для этих людей никаких рамок. Стереть можно как личность и идентичность, так и заслуги и любой опыт. И определяют они это не основываясь на реальности, а основываясь на принципах нравится-не нравится. Удобно-неудобно. А кроме этого повесточного кумовства там похоже и нет никаких других маркеров. А всех неудобных заковычим и сотрем. 

В руках этих людей власть. Вписать человека в историю. Или вычеркнуть из нее. И они не чураются пользоваться своей властью во благо себе. Тут все не слава богу. Не ок, что у какой-то сомнительной группы людей есть такая власть. Если узурпированный пропагандой дискурс это плохо, то почему либеральная общественность так ратует за такую же узурпацию. Не ок что эту власть нельзя называть властью и номенклатура от хороших русских стыдливо тупит глаз и шепчет, это не я, я тут случайный человек, так, рядом стою. Не ок и то, как они своей властью распоряжаются. И то, как нам предлагается закрывать на это все глаза. 

Я насмотрелась на то, как людей стирают власть имущие. От того смотреть как людей стирают горизонтальные свои больнее.

Этому обществу не нужны люди с глубокими травмами и большой болью. Не нужны люди чьи истории не закончились хэппи эндом. Не нужны люди, которые рассказывают что не вся помощь одинаково полезна. Сейчас вообще для политзэков особо нет места в разговорах. Правильно говорить что россия агрессор для соседа. Помнить о том, что от россии в первую очередь страдают жители россии нельзя. Теперь все бегут от режима, и их “я бежал” для них весомее, чем чужое реальное уголовное дело и разрушенная под фундамент жизнь. Потому что там свое, хоть и бежать было не от чего. Может быть потому и не нужны реальные жертвы режима? Если есть реальная жертва, то на твой перфоманс о “преследовании и изгнании” кто-то скажет “не верю”?

Черт побери, я до российского суда смогла докричаться, мою позицию в суде услышали и приняли. А до “своих” докричаться не могу. 

Совет “просто не обращай внимания” и “создавай свое” перестает работать как только дело доходит до конфликта с монополизаторами публичности. Как создать свое, если эти люди определяют кто художник а кто нет, кто писатель а кто нет, кто режиссер а кто нет. Как не обращать внимание, если саму твою суть, твою жизнь определяет то, признают тебя человеком хорошие русские или нет. Куда уйти, если некуда уходить…

Люди которые хоронят заживо, а иной метафоры у меня нет, потому что это так есть и так ощущается, вчерашних политзэков, для меня не могут называться никак кроме как соучастники. Соучастники репрессий, пыток, преследования невиновных, убийств, доведения до самоубийств. Серьезные обвинения? да. Имею право. Эти люди чуть не убили меня. И ох, если бы только меня… 

Ирония в том, что сохранение памяти вообще то важно для самого общества. Память важна, потому что позволяет выстраивать адекватную картину реальности. Позволяет отслеживать уязвимые места общества, рефлексировать над тем, что пошло не так и как это исправить. Те, кто стирает чужой опыт как неудобный, в перспективе дорого за это заплатят. Здоровое общество не может строится на избирательной правде и стирании всего неудобного. А правило “никто никому не должен” являет всю свою токсичную суть как только применяется к общественным процессам. Мы должны. Должны тем, кому меньше повезло. Тем, кого мучили. Тем, кому больнее и хуже. Как минимум для самих себя, но вообще и для чего-то большего чем мы. 

Мне мерзка эта инфантильная и трусливая позиция отводить глаза от всего грязненького. Меня злит, что голоса пострадавших от плохой помощи не слышат. Злит, что вся эта тусовочка кажется монолитной и непотопляемой. Что никакая грязь к этим людям не пристает, что они могут плясать на чужих костях сколько хотят, у всех на глазах, и выходить сухими из воды. 

Есть люди которые считают что меня удалось заткнуть или забыть. Есть те, кто ждет, что я “перебешусь” и вернусь в нормальное русло. Есть вы, те, кто меня готовы слышать. Реальность такая. И фронт работ в этой реальности в общем-то понятен. Быть собственным летописцем. Сохранять память и истории тех, кого общество и сообщества выкинули на обочину. Говорить с теми, кто готов слышать и слушать их в ответ. Кричать во весь голос, когда есть на то силы. Работать на всех фронтах, потому что в долгосрочной перспективе история может показать кто был прав. 

Но понимая что сейчас вот так и делать надо вот это, не особо легче. Когда ты прошел через череду отмен как неугодный, когда тебя похоронили заживо и свои и чужие, трудно спокойно смотреть на то как люди танцуют на чужих могилах и считают что красиво же танцуют, ставьте лайк, подписывайтесь. И совсем по другому смотришь на фразу “историю пишут победители”...

Хочется мира, в котором истории будут слышаться и помниться, люди не будут сходить с ума от изоляции и потери памяти, и ни у кого не будет власти стереть другого за неудобность. Память - не привилегия. Память неотъемлемое право каждого человека. 

У повестки глаза велики

В какой-то момент, ближе к концу дела, ко мне пришло несколько журналистов с вопросом примерно таким “как вы прокомментируете усиление репрессий феминисток-художниц”. 
Я такая эммм, а что вы имеете ввиду? 
Ну, вот всех художниц и активисток в фем-повестке прессуют. 
А кого всех?
Ну вас… (Длинная пауза). И вот еще 10 лет назад пусси райот… и вот еще один инагент у нас есть. но вообще, конечно всех репрессируют. прокомментируйте тренд.

И я тогда долго ходила под большим впечатлением и вот уже с год возвращаюсь к тем разговорам. Столько там сконцентрировано.

По какой-то причине людям хочется слепить тренд. И в топку идет все. Объединяют необъединимое, смешивают в одну кучу адресные дела и веерные обыски, спецприемники и посадки, инагенство и угрозы. Надо сказать что “всех преследуют” значит надо. Скажем. 

С таким я сталкивалась много. Мой кейс пытались назвать массовым, и раздуть историю того, что на “всех” активистов заводят дело о порнографии. На “всех” на тот момент это на меня и еще одного активиста и еще одного не-активиста. Мое было политическое, во втором было реальное порно, в третьем что-то невнятное. И вот на трех, разных, протянутых делах, люди пытались создать кейс о массовой репрессии. К счастью не пошло. Но мерзко было, потому что на поверхности лежит то, что дело за бодипозитив это не то же самое что дело за зарепощенный видос с порнхаба. 

“Все инагенты”. Физлиц-инагетов меньше 300 человек. На 140 миллионную страну. Не “все” далеко не все.

“Все” сидят. Меньше 1000 признанных политзэков и общее уменьшающееся тюремное население. На 140 миллионную страну. И почему про “все сидят” больше всего говорят добрые спикеры из эмиграции.

Всех лгбт в россии линчуют на столбах. Нет. Огромное количество людей живет нормально. 

Все бегут из-под домашнего ареста. Нет. Успешных случаев единицы, и там сработало много факторов. 

Все люди в регионах ватники. Нет. Даже не буду расписывать…

Кстати у этого обобщения есть и другой конец. Когда нужно рассказать победный нарратив и “все” превращаются в “никого”. Никого не штрафуют за пропаганду, статья нужна для самоцензуры. Штрафуют. Лично меня два раза. 

Возвращаясь к вопросам от журналистов, я думаю, что вот так и раздуваются фейковые кейсы. Вопрос зачем. Кому-то это гранты и медали. Кому-то видимо просто в кайф думать как в эрэфии все плохо. Кому-то хочется думать что они - это те самые “все”. 

Ужасно это как ни посмотри. Ужасно, что за “все” стираются индивидуальные кейсы , эдакая уравниловка, когда битый небитого везет. Ужасно, что люди даже не пробуют разобраться, и три разрозненный случая превращаются у них в тренд. Что это говорит о когнитивных способностях этих людей… Ужасно как редко разбирают все эти “тренды”. Ужасно, как охотно вцепляются в новый массовый кейс, предвкушая гранты на правозащиту и премии за спасенные души. Страдания оптом выгоднее. А работать с трендом приятнее чем с отдельными людьми. У людей ведь есть такая неудобная для желающих помочь штука как личность. А для тренда даже реальных людей не нужно. Сконструируй виртуальных “всех” и пили бабло. А фраза “и так далее” поможет в любой непонятной ситуации. Массовые репрессии: случай 1, случий 0.5 и так далее…

Снова не могу не отметить схожести с подходом гос.машины. Что удручает.

Токсичная уравниловка и раздувание кейсов из ничего, это крайне порочная практика вредящая реальным пострадавшим, подрывающая доверие к правозащите и расхолаживающая общество. Если реальности нет, и из нее можно лепить все, что нам удобно и что хочется прямо сейчас, то это в лучшем случаи называется пропаганда, а в худшем банальная глупость. 

Капля камень точит.

Увидела у кого-то мысль, что длительная и комплексная травма это как китайская пытка водой. Вот что такое капля упавшая на головку? Неожиданно, холодно, вау и бодрит. А две капли. Вроде то же самое. А три… А четыре…
Считается что 20 часов капель на голову было достаточно, чтобы человек кончился. А когда капли без остановки много лет подряд…Это не про бодрит. Это про сводит с ума, убивает, рвет на части. Пытка каплями проста до ужаса и ужасно действенна, считается одной из самых страшных и могла убить человека. Человек неподвижен, в него не втыкают иглы, не жгут пятки над костром, но при этом медленно убивают простым кап-кап-кап…

Возможно поэтому людям со стороны так тяжело понять “а что такого” с травмированным человеком. Почему страдает, когда ничего страшного не происходит. Это же всего лишь капля. 

Сегодня у меня случилась очередная капля. И вчера. А позавчера и было три. А до этого три года капель. И сила чувства того, как от “просто капли” тебя размазало по асфальту удивляет даже меня. Вот ты был - и вот тебя нет. И хоть сам понимаешь, что это “просто капля” а раскатывает все равно. 

Такое вот капля камень точит. Только не в смысле терпение побеждает все. А в том, что даже самого сильного и стойкого человека может надломить простая капля. Всего лишь капля, да?

Напоминание о важности пробации

Считается что 3 года нужно провести человеку в тюрьме, чтобы потерять связь с миром. Я была 3 года под следствием, из которых находилась в полной изоляции почти 2 года лет. Под полной я имею в виду полное отсутствие общения с кем либо кроме мамы и кошки. А когда общение происходило, то было по делу, или с журналистами или с судом-полицией, или, немного, с защитой. Так я даже в магазин особо не ходила, и всякие бытовые штуки не решала. 

Сейчас, на выходе приходится признать, мая связь с миром утрачена. 
Это про какие-то общие навыки, например мой английский с городого С1 сполз куда-то в Рашн Аксент и попытки объяснится дрожащим голосом и с забыванием важных слов. Потому что от каждодневной практики собственной и преподавательской я пришла к минимальному использованию языка. Все что не используется - атрофируется.
Невозможность говорить, писать или хоть сколько нибудь коммуницировать с людьми. Даже по делам. Даже когда человек не плохой. Потому что как? зачем? почему? 
Невозможность спокойно переносить нормальных людей живущих нормальной жизнью в нормальной стране. Даже вежливые соседи - пугают. 
Потеря когнитивных навыков. Потеря памяти о которой я писала. 
Но больше всего меня пугают потери жизненных навыков. Бытовые навыки хромают. Какие-то мелочи в быту, в дороге, в магазине могут вогнать в ступор и выбросить в трудноописуемое состояние. Острейшие реакции на простые раздражители. Невежливый мужчина в общественном транспорте и все, меня нет. Вежливый, но напомнивший что-то. Валидатор не считывает билет, меня нет. Толкнули плечом, меня нет. Трудно ходить в магазин. Трудно что-то выбирать. Трудно запоминать рутинные обязательства. Трудно делать документы. Я буквально не помню как делаются какие-то вещи. Мне, человеку, который жил насыщенно, с детства работал, много путешествовал, решал кучу задач и плюс минус уверенно стоял на ногах это дико. Это реально страшное ощущение. Тебе 30 годиков, а ты в каждой второй ситуации чувствуешь себя так же страшно, как будто в детстве мама в магазине поставила тебя в очередь на кассу и пошла за чем-то там, а очередь все ближе, ближе…

А я не сидела в тюрьме…Я жила своим бытом, какой-то своей жизнью. Искаженной, поломанной, в режиме выживания, в одиночестве, но своей. Без конвоя, без шизо и сус, без лимита передач, без колючей проволоки и без швейки, без собак и без зеленой формы с косынкой. И мне хватило этого, чтобы вылететь из жизни. Чтобы стать бытовым инвалидом. А что с человеком делают годы тюрьмы…

Лично я связываю свои проблемы именно с изоляцией. Я помню себя пока вокруг еще оставались люди и тогда реально было проще. Про 3 года для необратимых изменений говорят в первую очередь про тех женщин, которых никто не ждет на воле. А это огромное количество женщин. Женщин вообще быстрее забывают и легче бросают свои же. Между человеком и расчеловечиванием его тюрьмой стоят другие люди. Как и при любой травме - поддержка или не поддержка сообщества играют жизненно важную роль. 

Не знаю часто ли подобное происходит с политзэками, или все же они чаще привелегированны в своей интеграции в мир. Хотя нет, тоже по всякому бывает. Не у всех есть семьи. Не у всех есть поддержка. На каждый случай медийного политзэка придется 5 других, с совсем иным опытом. 

Не просто так говорят “пишите письма”. Письма работают, потому что без них получается то что у меня. Плохо получается. А в какой-то момент, если человек уже умер для мира, убил себя для мира, мир умер для него, письма перестают работать. Важно не упустить этот момент. 

Не просто так нужен институт пробации. И вот тут интересный момент. По идее пробацией своих зк должно заниматься российское государство. Полит зк частенько уезжают из рф при первой возможности. В другом гос-ве они не сидели, и другое гос-во им ничего не должно. А свое должно, но они разошлись, бывший зк в вынужденной эмиграции, родина дома. Внимание вопрос. Кто должен заниматься пробацией бывших политзаключенных вне рф? 

Я убеждена, что та сама диаспора о которой так много говорят. Сообщество. Свои. Политики в изгнании. Активисты. Поуехавшие правозащитники. Почему? Потому что если эти люди декларируют себя как альтернативу российскому гос-ву, то по идее они должны брать на себя функции помощи тем, кто в этом нуждается. Тем кто страдал “за вашу и нашу свободу”, и за “европейские ценности” тем кто боролся за свободу рф не словом а делом. Вот этим заниматься. Не только писать письма. Реально, ресурсно поддерживать. И не забывать про человека как только от него “отстали”. Самое тяжелое начинается когда “отстали”. Вот этим должно заниматься российское политическое сообщество в изгнании. Хочется добавить а не санкции с олигархов снимать….

И ведь надо не очень много. Поддерживающее сообщество, устойчивые социальные связи, подстраховка с бытом,с медициной, помощь в восполнении пробелов в понимании мира, помощь в восстановлении просевших рабочих навыках, что важно, индивидуальный подход, надежный контакт, понимание, что ты не один. По настоящему, Не на словах. “Не много” не в том смысле, что бывший зк должен довольствоваться малым. А в том, что все это не сложно, давно изучено, давно применяется, а человек чаще всего сам хочет вернуться в мир. Бери и делай. 

Сделай сама? Я бы с удовольствием создала такой фонд-проект. Ох с каким удовольствием…Помогать бывшим зк и их семьям. И экспертиза есть и желание. Вот только я пока как тот ребенок в очереди. А я убеждена, что вставать на помогающую сторону можно только встав на ноги хоть немного. С моей стороны будет лукавством утверждать иное. Как только так сразу. А пока все что я могу это писать. 

Человек из тюрьмы попавший в вынужденную эмиграцию находится в дважды уязвимом положении. Это дважды разорванные социальные связи. И этот человек остро нуждается в помощи по восстановлению себя в мире. Он возможно может и сам. А возможно нет. Настоящая русская рулетка, позволить себе которую здоровое общество не может. 

Защита детей.
Когда государство уничтожало наш театр, либеральная пресса хотела интервью детей. Не смотря ни на чувства детей, ни на последствия для семей.

Когда детей допрашивали в полиции, приходили в школы с лекция об экстремизме и организовывали городскую тралю либеральные люди хотели сэлфи со мной, потому что я “героиня”.

Когда в моем деле по пропаганде нашли детей-свидетелей, либеральные юристы сказали, давайте вызовем их в суд. Допросим с пристрастием.

Когда мы говорили что не поднимаем ряд тем, которые звучали в театре для безопасности детей, либеральные сми говорили “не переживайте, если к детям придет полиция мы об этом напишем”. 

Когда у меня в деле появились потерпевшие, либеральные сми и либеральные адвокаты в два голоса кричали использовать этих детей как козырную карту. 

Когда вчерашние дети героически шли ко мне на суд, либеральный режиссер хотел детских слез и крови. Детей и вагин… 

Дети из моего театра уже взрослые. А в моем деле их, из прошлого, по прежнему пытаются поднимать на флаг. При этом сколько мы пытались рассказать спокойную историю, не на разрыв, а как есть, нас не слышат. 

Ни один инфоповод не взрывает поле как тот, что связан с детьми. Государство с людоедской защитой детей тоже существует в рамках громких инфоповодов. Пресса и активисты сбегаются на инфоповоды.

При этом при ближайшем рассмотрении  ни одну из сторон не волнуют реальные дети, живые дети, повседневные дети. Дети жертвы насилия и эксплуатации. Дети недоедающие от бедности. Дети опасных родителй. Дети с обрезанными крыльями. Дети регионов и деревень. Дети не образы, а дети со своими личностями, дети - люди. Мало кого интересуют последствия “инфоповодов” для детей, их участников. Дети - разменная монета и в войне и в мире. 

Каждый раз, когда я слышу, что будущее поколение должно смести режим, устроить революцию, показать нехорошим взрослым кузькину мать, должны быть красивее, свободнее, ярче и счастливее чем все поколения до них, я слышу, мы ничего не хотим делать и менять, вот эти дети пусть делают все за нас. А что, у них же есть тик-ток. Пусть теперь революцию за нас делают. И говорит это не государство. Говорят это оппозиционеры. Попытки устроить крестовый поход детей должны как минимум вызвать возмущение в обществе. А они часто становятся единственным ответом на все вопросы. 

При этом эти же люди пилят гранты на помощь детям, на информирование детей, на просвещение детей. Безотходное производство. Грант на детский крестовых поход, грант на просвещение детей, грант на ретрит за тяжелую работу, ведь дети это так тяжело. А если за каким-то ребенком придут, то не переживайте, про это напишут в сми. 

Это есть в освещении войны. В сборах на детей с болезнями или инвалидностью. В уголовных делах где фигурируют потерпевшие дети. Про детей почти никогда не думают. Думают про то, как использовать ребенка. Я походя пишу про то, как юристы хотели потрошить детей в суде, но это не проходной момент. Это системный подход и он омерзителен. 

Никого не волновало что дети комсомольска живут в ужасной экологии, в криминальных обстановках, учатся в школах где открыто торгуют наркотой, являются легкой добычей для хищников и имеют урезанную версию будущего, просто потому что им не повезло с местом жительства. Не торогали истории педофилии и детской проститиуции в криминальной столице дальнего востока. Не трогали случаи когда детей сжигали заживо в криминальных разборках, последний раз в 19ом году…Зато когда к нам пришли из-за радуги и “голубых” возбудилась вся страна и полмира. Потому что ярко, киношно, красиво. Потому что удобно в разговоре про оркостан. А то, что проблема была и осталась не там, а это не важно. У нас любят обвинять ер в политической педофилии, но как по мне это делают все кому не лень. 

Дети - люди. Дети не красивые фото для инфоповода. Не громкий заголовок. Не орудие в инфоборьбе. Не плак-плак на камеру. Не цифра статистики. Не пешка в игре добра и зла. 

Пишу и думаю, как много параллелей между эксплуатацией жертв репрессий или насилия и отношением к детям. Что там что там голос самого человека не слышат. Что там что там личность человека не замечают. И что тем что тем, по хорошему нужна не абстрактная “поддержка” “защита” “просвещение” или “добро” в скучное и банальное уважение и интеграция в поддерживающее и здоровое общество. И чтобы слышали и слушали и пытались понять. 

3 июня прошлого года меня признали инагентом. полет нормальный. ниже кое что из наблюдений по инагентству.

Закон избирательный. я не соблюдаю его изначально, никаких плашек, никаких отчетов. Когда признают инагентом (и если человек соблюдает закон) то важно в какой момент квартальной отчетности ты попал. Я попала в конец, прямо перед сдачей и у меня было недели две чтобы сделать подпись, создать юр лицо и подать первый отчет. Чего я делать не стала. Я, если честно, была уверенна, что мне от минюста прилетит сразу после первого пропущенного отчета. Усердно ждала, месяц, два, три. Думала что делать если прилетит, как это все повлияет на уголвку. Нет. Год прошел и тишина. 

Некоторых инагентов штрафуют регулярно, кто-то проскакивает. Это плохо.
Ровно как плохо происходящее обесценивание самого статуса инагента. Когда это пачки людей почти каждую неделю то происходит размытие. Когда бОльшая часть инагентов не в РФ и не соблюдают закон, происходит размытие. Плохо это потому, что закон продолжает существовать и по нему продолжают штрафовать (а про уголовные дела пока мы просто плохо понимаем). И вот так “все” не соблюдают, а кого-то штрафанут, по закону подлости, того, кто в доступе. Плохо такое размытие как для системы, так и для самих инагентов.

Большая лотерея в том, с кем ты окажешься в списке в один день. Я была в списке с двумя медийными мужиками и имя мое звучало в контексте “два медийных мужика и все остальные”. А это я все таки имею определенный медийный капитал. И вот страшно это, что мало того, что тебя признают, так еще и то, что про тебя не скажут, потому что не заметят тебя за кем-то более известным. Инагентский список сразу высвечивает медийные и немедийные имена. А еще быть известным по паспортному имени как оказывается тоже форма привилегии. 

Новым инагентам (которые после изменения закона), как мне кажется, везет больше в том плане что они сразу видят список претензий в причинах признания инагентом. Я о себе не знаю по сей день. И стремно когда тебя назвали врагом а ты даже не знаешь за что. Даже уголовка в этом плане приятнее. 

Ровно как гораздо приятнее попадать в список физлиц-инагентов чем сми-инагнетов (физлиц). Там разные ограничения (у физлиц мягче) а выбор похоже что в меру рандомный. И вот сложно не замечать что тебе прилетело на 5 рублей а твоему соседу на 3. И ты невольно оказываешься втянут в какую-то мутную схему, и все время душишь сам себя вопросами “почему так”. 

Лотерея в публичном отношении к инагентам это вообще что-то ставящее меня в тупик. Вот, например я говорю что не соблюдаю закон, находясь в рф, и мне начинают высказывать, что я не права. Мужчина признанный вскоре после меня говорит что не будет соблюдать закон, и его называют героем и снимают про него кино. Оооок. И такого много. Кого-то шеймят, кого-то поздравляют, кого-то игнорят стихийно и слепо. 

Еще есть люди-организации которые несут свое инагентство как медаль качества и как высшее достижение, а чужое инагенство отрицают. Видимо потому что медалями не хочется делиться. За этим бывает забавно наблюдать. 

Мало говорят про инагентов под уголовными делами. Помимо меня таких человек было два или три, сейчас побольше. Но контекст как будто мало учитывают. Может быть кажется, что под уголовкой тебе уже все равно, а по факту инагенство усугубляет твой статус для системы, плюс ты находишься в самом легком из возможных доступов. А нарушать будешь почти автоматически. Вот как человеку в сизо открывать юрлицо? А заполнять отчеты? А нанимать бухгалтера?... И никто же не знает, ни сама система ни правозащита. Потому что таких людей штук 5 на страну, и они - статистическая погрешность. Гораздо приятнее говорить про знак качества и сидеть в чатиках.

Да. У инагентов есть чаты. Или один большой чат. Готова поспорить что мы можем догадаться кого там нет а кто есть. Не так важно инагнет ли ты, как важно свой ли ты.

Все судятся и ты судись. А зачем. Для еспч. Но ведь еспч не работает сейчас. Все равно надо судится. На обслуживании инагентства сидит большое количество юристов и правозащитников. Не за просто так. Им выгодны новые и новые признания, выгодно ходить в еспч, и еще у них друг с другом конкуренция. И все эти поточные формальные обжалования когда никто даже не пытается реально биться а сразу говорит “судимся чтобы судится” похожи на странный, лично мне не понятный, ритуал. 

Контекст. С инагенством играет критическую роль. Даже если не брать случаи с комбинацией дело+инагенство, важно то в каком ты регионе и городе, какая у тебя работа, какие у тебя активы. Жизненно важную роль. 

Забавно что больше всего мне прилетало от других инагентов. Почему ты не соблюдаешь закон, мы то соблюдаем. Почему ты не хочешь судиться, все же судятся. И не смотря на все мои попытки спокойно сказать, что мне кажется что у нас разный контекст а своими действиями я не считаю себя лучше или хуже других, у меня сложилось чувство, что осадочек остался. Наверное логично, что загони людей принудительно в маленький загончик, и они будут крайне ревностно относится друг к другу, но все равно, как то не тянет на поведение “лучших людей страны”.

И ох, как бесит вся вот эта фигня про лучшие люди и знак качества. Есть инагенты и инагнеты, и нет никакого знака качества. Есть элита, а есть все остальные. 

Люди любят горячие инфоповоды и любят когда новоиспеченные инагент_ки громко и пафосно посылают минюст. Лично я, как инагнет, гораздо больше доблести вижу в том, когда люди соблюдают все безумные нормы безумного закона, но у нас это воспринимается скорее как слабость. Дескать как можно соблюдать, когда там вот люди героически нахуй послали. Не то у нас представление о героичности, ох не то.

Я как инагент всеми фибрами души не люблю мерч в котором обыгрываются вопросы инагенства, которого в последнее время развелось масса. Инагентские кокошники, прости господи, инагентские футболочки, маечки…Инагентские статусы на аватарках. Понимаю как это работает, но все равно раздражает эта апроприация. Заигрывание. Размывание. Ровно как фразы “ой, да все вокруг инагенты”, “все приличные люди инагенты”. Нет. 

Закон дискриминационный, НЕ является калькой с американского, плохо прописанный и опасный. Инагенство это дорого (больше 100 000 в год на обслуживание) сложно, унизительно, муторно и нелепо. В регионах - инагнетство это полный запрет на жизнь. Для просветителей, писателей, художников, это почти полный запрет на работу в рф. Не сделай для меня все то же самое уголовное дело, с инагенством было бы тяжковато. А так, многие паттерны напоминают влияние “стыдного” уголовного дела или работу с лгбт-темами. 

Удивительно, что несмотря на то, сколько людей в списках минюста, и сколько из этих людей создают тот или иной контент, публичной информации об инагенстве крайне мало. Это кажется что об инагенстве из каждого утюга, а как только нужно погрузиться в вопрос, понимаешь, что много закрытого, подковерного и приватного. Видимо остальное в чатиках обсуждается. 

И я убеждена, что инагенство мало отрефлексированно в обществе. Не на уровне мемасов, а на серьезном уровне. Есть два стула, один про “врагов народа” второй про “лучших людей” а оценки влияния закона на общество, оценки его применения, его трактовки опять же, крайне мало.

Иногда кажется что инагенство выгодно кому-то кроме минюста. Для кого-то это “знак качества”, для кого-то признание на западе. Повод уехать. Повод войти в круг избранных. Для кого-то- русская рулетка. Адреналин. Повод чего-то ждать в пятницу. Игра “кого признали инагентом”. Ваши ставки. Реалити в прямом эфире. Никто кстати еще не делает тотализатор? А то я бы не удивилась. 

Иногда кажется что это плохой спектакль. Где все играют какую-то роль, что-то имитируют, кем-то притворяются, делают бессмысленные вещи, причем, так, вполсилы, и к жизни это имеет мало отношения. И наверное меня вот это бесит больше всего. Какая-то сплошная фальшивка из которой все вьют удобные им смыслы. 

Вобщем как лицо выполняющее функцию сообщаю, что это сообщение создано и данный материал распространен или имеет отношение к. Спустя год так. Дальше посмотрим.

Что не так с фразой “просто не читай”.

Текст навеян тем, как на днях мне принесли скриншот твиттерского поста в котором автор_ка рассказывает про меня и мое дело и свое в нем участие, не называя меня. Принесли с комментарием “какой ужас она же врет”. Хороший человек прислал, знающий ту историю и искренне переживающий. И автор_ка реально врет. Причем на посте на 10 строчек вмещает как вранье в фактах так и умолчание крайне важной инфы, от чего искажается контекст. Вроде и не врет особо, но вообще врет и еще как. Причем в таком, очень обидном моменте. Причем в моменте, который мог бы ох как много сказать о ней, как об активист_ке и о правозащите-журналистике в общем.

И я такая….фаааааккккк…...

У меня вот уже больше 2х лет нет соцсетей. Когда были в большей части их них были закрыты комменты, лички и что там еще закрывают. Никакой обратной связи для посторонних. Сейчас есть один этот канал, в котором был бот обратной связи, но я его открутила, потому что поняла что пока не готова. Сказать что я фильтрую свой информационный фон это не сказать ничего. 3 года только и делаю что учусь отсекать очередное, тригеррящее, режущее по больному.  Я знаю людей которые скорее всего меня обсуждают и места где меня обсуждают и просто. не.читаю.их.

Но, не смотря на все это, не смотря на двухметровый забор между мной и интернетом, несмотря на всю инфогигиену и осознанность, до меня доносятся отголоски хейта, лжи и обесценивания.

Говорит “просто не читай” мне стали после самых первых дней преследования и угроз. Не читать предлагалось людей которые лезли в личку, проникали во все щели, писали в тех местах, которые читала я, писали комменты в таких местах в которых я даже не знала что можно писать комменты, откручивали мои ленты на много лет назад, разбирали по косточкам мою жизнь и еще и шли с этим всем к знакомым.

Хорошо. Я каким-то чудом не читаю это все. Фильтрую, баню, игнорю. Что происходит дальше? Дальше появляются люди, из друзей или друзей-друзей которые начинают приносить мне скрины или пересланные тексты или сообщения и говорить “а ты видела?” “а ты знаешь что там про тебя пишут?” “посмотри какой ужас!!!”. 

Просто не читай. 

Когда у меня начались угрозы жизни, предметные, со сливом реального адреса, поступающие по нескольку раз на дню, накручивающие, описывающие обстановку вокруг моего дома и всякие детали мне говорили…. просто не читай.

А как не читать, если оно мне приходит на почту, не в спам, я вижу уведомление и просматриваю его почти на автомате. Даже если я не открою само письмо я увижу то, что написано в паре верхних строк. . 

Когда за мной начал активно бегать сталкер, на самом пике, когда он создавал про меня группы и фотоколлажи, когда писал десятки постов в день, звонил, лез ко всем к кому мог в личку и в комменты, писал заявы минимум раз в неделю, единственным ответом мне было…. просто не читай.

Просто не читай перестает работать почти сразу. Как только кто-то пришел к тебе в лс, ты уже не можешь “не читать”. Как только кто-то влияет на твою жизнь путем доносов или распространения лжи, ты уже не можешь читать. 

Еще читать иногда приходится из соображений безопасности. От своего сталкера я узнавала многое заранее, потому что он постил у себя тексты заявлений, ответы на заявления, свои мысли и свои ходы. И это помогало как подготовится к последствиям, так и делать превентивные ходы. 

Нельзя не читать угрозы. Их надо разбирать, анализировать степень осведомленности, слог, время когда они пришли. Надо, как минимум, чтобы понимать что реально а что нет. Как минимум чтобы знать, как бывает, что типично, что просто шум а на что обращать внимание.

Еще не все можно “не читать”. Как быть со звонками на телефон, которые, даже когда ты внес пользователя в чс, все равно отображаются как “вам звонили с номера в чс”. Как быть с голосовыми. С смсками. С картинками. 

С сообщениями с незнакомых номеров. Со звонками другим людям и в разные инстанции. Со сливами в сми. 

А с хейтерами в аналоговом мире что делать? Тоже “не читать”? А с травлей на уровне города и с тем, когда люди видя тебя переходят на другую сторону дороги что? А когда ты идешь в кафе а там фсбшник с твоего обыска что? А когда ты гуляешь и сталкиваешься с судьей по твоему делу что?  Как это не читать? 

Совет “просто не читай” возможно работает до какого-то момента. Инфогигиена важна. Зависать в соцсетях бывших никому не идет на пользу. Читать токсичные комменты самому себе вредить. Это все понятно. Но при увеличивающемся масштабе как быть? Что делать если твое дело инфоповод для всей страны? Ты идешь гуглить картинки а натыкаешься на статьи о преследовании твоего театра. Ты включаешь новости на ютьюбе чтобы занять голову пустой инфой а там обсуждают твое дело. Ты включаешь лекцию по искусству чтобы отвлечься а там обсуждают твое дело. Ты читаешь городские новости, а там обсуждают твое дело. Ты идешь в чат фем.организации по другому вопросу, а там обсуждают тебя. И так без конца и края. 

Как радикальную меру особо отчаянные люди предлагали мне удаляются из соцсетей. Дескать мы так делали и это помогло. Возможно. Но тут опять проблема масштабирования. Удалив соцсети у меня не получилось отключится от обсуждений своего дела и хейта и угроз. А еще, реалистично, в современном мире не прожить без соцсетей, если ты хоть сколько нибудь публичный человек и делаешь хоть что-то в интернете для_с людьми. Интернет детокс - это хорошо. Но при определенном масштабе от информации не убежать. 

Обычно еще предлагается “найдите невыносщий вас источник информации”. А что делать если источники информации отпадают один за другим? Мне пришлось отказаться от почти всего что я любила смотреть и слушать и читать. Почти полностью изменить поведение в интернете. Создать себе новый круг интересов. И в какой-то момент думаешь, а почему вообще уходить должна я… 

И запретить людям писать тебе “смотри какой ужас” не возможно. Людей можно понять. Ужас действительно пишут. Ложь пишут. Неподготовленному человеку иногда вообще сложно поверить что вот так легко можно фактами манипулировать. А еще иногда приносят очень полезные штуки, о которых ты бы сама не узнала. Я так узнавала о всех сливах в федеральные сми, например. А не знать это не правильно. 

Еще, кстати не всегда даже обязательно “читать” кого-то чтобы выносится. Многие люди которых я целенаправленно и осознанно не читаю попадаются мне в новостях, соцсетях, статьях. Я их не трогаю, они меня не трогают, но вот так, чрез единое инфополе они на расстоянии протянутой руки. И вот что делать. Аннигилировать вообще все? Все что мне интересно по моим темам, все новости, все статьи… Да блин, я даже в книжках и фильмах нахожу что-то что попадает на больные места от разных людей. 

А еще не читая, не смотря, и полностью отказавшись от новостей, человек может все равно плотно засесть в голове. Своими словами, ложью, предательством, опасностью. Не читать можно. Не думать сложнее. Говорить “я не читаю и ты не читай” лукавство. Вот если кто-то мне покажет пример того как человека реально не цепляет ложная или обидная инфа про себя, не цепляет, по настоящему, чтобы не помнить, не обращать внимание, чтобы это не крутилось в голове, не неслось на сессии к терапевту и в разговоры с друзьями, тогда мы поговорим. 

Я научилась в совете “просто не читай” слышать “не грузи меня фигней”, “не выносить на ровном месте”. Кстати дальше забавно. Те люди которые часто говорили мне “не читай” сами выносились от комментов, от каких-то единократных нападок, от пары смс, от случайного упоминания в иноповоде. И выносились, и шли про это все писать, и местами даже шли судится с обидчиками. Катать лонгриды и собирать донаты за моральный вред. И спустя годы обсуждать какие-то левые, косвенные, обсуждения в соцсетях, как что-то актуальное. Выносится с лайков и отписок. 

А я должна не читать. 

Эксперимент в 2.5 года показывает, что “не читать” не помогает удаление соцсетей, тотальная фильтрация контента и отсутствие каналов связи. Чтобы не читать мне нужно умереть. И то хз сработает ли это.

Слышите про “не читай” посылайте смело. А вместо “не читай” нужно открыто и честно работать с тем, что триггерит, пока оно не перестанет иметь на вас влияние. По моему только так. 

Что не так с фразой “вам бы психолога”.

Текст навеян свежим опытом. Очередной психолог сказал что я просрала 5 лет жизни, в никуда. Что моя проблема не в уголовном деле а в кризисе 30 лет. А еще что то, что за 3 месяца мне не полегчало - это не норма. О, и еще предложил стать нелегальным беженцем где-то на Мальдивах. И сказал, что проблемы с памятью уйдут если полежать в воде. И что уголовные дела - это цветочки в сравнении с тем, что меня как русскую будет отменять весь мир. 

С первыми психологами я столкнулась еще до уголовки. Меня рвало на части от несоответствия моего опыта с преследованием и изоляцией и бравурной картинки московского активизма. психолог сказал мне найти ресурс, а потом сказал что не знает что сказать.

Потом был психолог уже в начале уголовки. Меня обвинили в том, что я отвлекаю людей от важных дел, а потом мне было сказано дышать.

Следующий психолог заставлял меня рисовать и мять подушку. На любые попытки обсудить мою новоприобретенную возможность рисовать или мои проблемы с помогающими людьми мне было сказано “ты не понимаешь, это нормально”.

Следующий психолог на мои попытки обсудить уголовное дело и ретравматизации о сексуализированном насилии в рамках него, стал говорить мне про мое детство и про то, что, наверняка, моя мама меня использует. Без запроса. Слово “мама” звучало в разговоре от меня один раз.

Следующий психолог, к которому я пришла перед самым приговором, сказал что диссоциация это нормально и даже хорошо, не жить это тоже нормально и хорошо, ресурс я должна найти в нелюбви к психологам  вообще почему я до сих пор не самоубилась, ведь должна была. Дни перед приговором превратились в дни в попытках склеить себя после разговора с помогающим специалистом. 

Был правозащитный психолог в отместку за мое неудобство специально написавший вредящую делу, токсичную экспертизу. 

Был психолог с горячей линии сказавший “просто почитайте франкла”.

Был психиатр поставивший диганоз по голосу. Сказал “ваш голос слишком бодрый для депрессии и травмы, вы плохо притворяетесь”.

По сей день мне эхом отзываются многие их слов, которыми вамбыпсихологи оказывали помощь и я часто думаю что лучше было не пытаться этой помощи искать. Это очень ранит, когда помогающий специалист кладет тебя на прокрустово ложе. 

Возвращаясь к фразе “вам бы психолога”. 

Фразой этой меня бомбардировали все кто только мог с момента начала преследования по сей день. Я слышала ее от активистов, журналистов и от совсем случайных людей. Почти агрессивно, настойчиво, предлагая места, имена, явки и пароли “тех самых” психологов и много-много хороших таблеточек. 

Только если человек сам не пришел к вам с просьбой помочь в поиске психолога - не ваше дело предлагать психолога а тем более “таблеточки”. Да, даже если вам кажется что человеку хреново. Да, даже если вы убеждены, что ваш психолог лучший в мире психолог. Не спросили - не ваше дело. Знали бы вы, как ранит вот так походя брошенное “ой, а тебе бы психолога”, за кофе, в разговоре, в переписке, походя, на улице. Это унижает и заставляет чувствовать себя инвалидом. Это стопорит любой разговор как бетонная стена. Это заставляет задуматься а считаете ли вы меня сумасшедшей. Не помогает. 

Психологи далеко не всегда умеют работать с травмой, особенно с длительной и комплексной. Комплексная травма - это серьезно. Это не про “найди ресурс” и “подыши по квадрату”. Это тяжелейшее состояние, в котором ретравматизировать человека - это раз плюнуть. Советовать человеку в острой травматической ситуации психолога, иногда равно подливанию масла в огонь. Плохой психолог может походя убить человека в травме. Сгущаю ли я краски? боюсь что нет. Человека загнанного, лишенного свободы, окруженного врагами, долго и планомерно уничтоженного, в остром моменте, от решения убить себя может отделять одно слово. А еще умирать можно по разному, смерть куска души - тоже смерть. 

В уголовных делах с психологами нужно быть аккуратными. Я не могла обратиться за помощью, даже когда понимала, что мне серьезно плохо, потому что у меня был опыт попытки признать меня сумасшедшей и упечь в психушку. Мне пытались натянуть диагноз, и два с лишним года спустя опыт в психушке один из самых страшных за все дело. Диагноз, или даже намек на диагноз, в рамках судебной психиатрии может вылится в принудительное лечение и_или иные отягчения по уголовному делу. Принудительное лечение часто бессрочное, а про методы можно догадаться. Не знаю, как в столицах, в регионах карательная психиатрия не особо исчезла. Мне опападаюься комментарии диванных экспертов, что психушка лучше чем тюрьма. Не уверенна. Системе вообще лучше лишние козыри не давать. А если на весь город у вас три с половиной психиатра и все в системе, а психологи говорят про мудроженственность, а в онлайне бережные активистские девочки-психологини, а вакантных денег на дорогого специалиста нет, то куда пойти за помощью? А если за помощью получится дойти, то кто сказал, что это не обернут против тебя… 

Пока я из раза в раз из разговора в разговор слушала про “психологабывам” в ответ на любые мои попытки рассказать как я живу под уголовкой, у меня стало закрадываться подозрение, что дело не в психологе и не неуклюжем желании помочь. Дело в том, что людям не нужны чужие эмоции. И что человеческие переживания кажутся настолько пугающими, что хочется делегировать их отдельному обезличенному лицу.  При том что те же люди были готовы слушать баечки о деле и с готовностью переходили в обсуждение политической хтони. 

Со временем моя гипотеза только подтверждается. Чем глубже моя травма, тем меньше людей рядом и тем меньше готовы хоть что-то слушать. Тем ценнее тем кто не, но все же…

Так вот человеческие эмоции - это не радиация. Чтобы обращаться с ними в травме не нужен йод и свинец. Эмоции живых людей вокруг нас, это нормально. Нормален весь спектр эмоций. И нет, я не тот человек, который будет сливать на случайного человека всю свою боль, я за рамки, границы и вот это вот все. Но в рамках разговора человека с человеком на сложные темы и с декларированным желанием “знаю что тебе плохо и хочу помочь” обрывать человека на полуслове “психологом” не про помощь. Гораздо больше поможет честное “не знаю что сказать”. Все что угодно честное, лучше. Если ваша цель правда помочь и показать что вы рядом, а не погазлайтить человека в беде. Не может быть живого человеческого общения без эмоций, и нельзя ждать от живого человека действия по механическому алгоритму соцсетей. 

“Вамбыпсихолога” я слышала от откровенно агрессивных активисто_к. Когда после конфликта, после неэтичного и_или откровенно опасного поведения со стороны помогающих активист_ок, после многодневных переговоров и с горем пополам настаивании на нашей позиции, мне или маме бросали “вам бы психолога”. И тут как бы понимаешь, что разница между тов.майором видящем в йоничном блоге психическое отклонение и активистк_ой, с которой не согласились, минимальное. Если ты думаешь не как им хочется, если ты неудобен, если ты говоришь то, что им не нравится, тебе нужно полечиться. Насколько я знаю аргумент “да она просто травмирована и вообще сошла с ума” - это главный аргумент против того, что я рассказываю о темной стороне правозащиты. 
На всякий случай уточню. Я не против психологов или сути терапии психологической или медикаментозной. Я знаю что она бывает полезна, необходима и своевременна. Так же я не вижу чего-то плохого или стыдного в том, чтобы к психологам обращаться. Я сама продолжаю искать помощь и считаю, что пойти за помощью это очень мужественный шаг. Против советов без разбора и поиска универсальной таблетки. Против чего я против, так этого когда “психолог” становится оружием для тех, кто слишком бережный, чтобы сказать “ебаная истеричка ты сошла с ума если не согласна со мной”. Казалось бы феминистки должны быть знакомы с историей борьбы с неудобными женщинами через карательную психиатрию, про психофобию, про голоса жертв.