Случалось ли вам заводить разговор с абсолютно незнакомым прежде человеком в общественном транспорте, будь то запрос информации или беседа на конкретную тему? Большинство положительно ответит на этот вопрос, а некоторые добавят: не единожды.

Давным-давно, следуя по маршруту "Университет" - "Дом", я спонтанно принялся отгадывать сканворд вместе с человеком, сидевшим напротив, который просто разбил тишину, читая задания вслух. Кстати, я тогда проехал свою остановку из-за него.

Иногда внеплановые собеседники ведут монолог, просто транслируя ход исповедальных мыслей на окружающих. Порой, словно пауки в процессе строительства, по словечку - по фразочке прядут вокруг вас сеть, вовлекая в свое поле. Для кого-то это пересечение жизненных прямых может иметь судьбоносное значение. Если думать вглубь, то выйдем к философскому распутью случайности и детерминизма (предопределенности). Итог зависит от наличия точки/точек соприкосновения.

Для наших героев такой точкой бифуркации стала женщина. Первый испытывал ненависть к жене за то, что из-за ее позиции никак не может добиться развода и начать жить заново вместе с подлинной второй половинкой. Второй свою женщину - родную мать - боготворил, но был готов учинить расправу над отцом, который, по его мнению разрушает целостность семьи из-за интрижек на стороне.

Убийство. Оно становится лейтмотивом случайной встречи в вагоне поезда. Находясь под воздействием одурманивающих паров огненной воды, незнакомцы сбросили оковы морали, и договорись до темы душегубства. Но что одним было воспринято не иначе как пьяный бред, другим произнесено как конкретное, давно вынашиваемое предложение - перекрестное убийство по схеме "я - твою жену, а ты - моего отца".

Говоря об инициаторе, Бруно, нужно дать ему ёмкую характеристику. Пожалуй, лучше не скажешь, чем: выросший в богатой семье, где не было нужды развиваться, вкладываться в собственное дело, капризный, инфантильный нарцисс с оттягчающим фактором - одинокий. Такие люди, встретив любую возможность обзавестись товарищем, навязывают свое общество, иной раз стремятся угодить, принимая участие в решении озвученной проблемы, даже если вы наотрез отказываетесь от помощи. И как правило после выполнения задачи на вас с их стороны накладывается обременение сделать взаимный жест, ведь они ж вам помогли. Это роднит их поведение с образом действий серийных убийц (сталкинг, одержимость объектом, желание контроля).

Ситуация Гая лучше всего объясняется опытами Стэнли Милгрэма, в которых он исследовал природу подчинения авторитету. Сперва он испытал шок: он ведь слышал про план и не донёс на Бруно. Стало быть, он сообщник. И убитая, пусть не любимая, но пока еще оставалась его женой. Однако со временем он успокоился: последствия его не коснулись, убил все равно не он. Останься всё по-прежнему, жена не дала бы ему покоя и будущее с нынешней девушкой оставалось бы призрачным.

Однако позже Бруно напоминает об уговоре, оказывая психологическое давление преследованием и намёками на возможное раскрытие соучастия Гая в убийстве. Всё это приобретает черты пытки - у Гая бессонница, всё валится из рук. Тем временем сознание его уже встроено в эту систему настолько, что он берется за дело, оправдывая себя тем, что Бруно наконец от него отстанет и нормальная жизнь вновь забьет ключом.

В романе нет однозначных главных героев, что делает сюжет более приближенным к реальности. Каждый делает свой выбор и пожинает его плоды.

Книга Патриция Хайсмит "Незнакомцы в поезде"
Обзор # 102

Когда читательским скальпелем проводишь вскрытие труда на тему отечественной истории, чье авторство принадлежит иностранному гражданину, нужно быть готовым к тому, что местами захочется излить возмущение в виде словесной эскапады. Выругаться от души, в общем. Хотя подсознательно ожидаешь эту пропагандистскую, как принято говорить, развесистую клюкву.

Забегая несколько вперед, все же подчеркну: сегодняшний случай куда как презентабельней смотрится, нежели эпос об арктических гуманитарных конвоях Уильяма Жеру, насквозь пропитанный антикоммунизмом.

Сложно не чертыхаться лишь в первой главе, в которой разворачивается панорама петровской России времен азовских походов, Великого посольства царя в Европу и Северной войны. Жизнь при дворе, нравы русских наполнены всеми расхожими клише, по сей день тиражируемыми в западных фильмах/сериалах, причем большинство ссылок ведет на дневники представителя австрийского двора, а мемуары - это источник личного происхождения, который надо рассматривать под критическим углом.

Безусловно, учитывая поправку на эпоху, тогда начать войну по сущему пустяку было не чем-то из ряда вон. Однако у Северной войны были совершенно объективные причины, явно отличающиеся от версии, что будущего архитектора Российской Империи просто плохо приняли в зарубежной поездке. Северная война активно подогревалась нашими геополитическими соперниками, не желавшими нашего выхода в южные моря. Таким образом, военная кампания с перспективой на многолетний конфликт должна была отвлечь внимание российской армии и вынудить ее перегруппировать силы, ослабив южную группировку.

Давайте о хорошем. Крайне интересно и познавательно следить за сложностями организации и логистики двух масштабных экспедиций. Просто представьте: из Петербурга научно-исследовательский караван перевозит себя, орудия, вещи, аппаратуру, провиант и прочее многотонное через Сибирь, по рекам Обь, Иртыш, Енисей, Лена, выходит на Якутск, оттуда в Охотск, который служит фактическим началом всего мероприятия. И на этот путь уходит несколько лет. Кстати, чтение книги отлично помогает подтянуть географию родной страны.

Самыми цепляющими стали драматические события, разыгравшиеся на обратном пути Второй Северной экспедиции. Корабль "Святой Петр" заблудился, виной чему послужило буйство безжалостной стихии. Личный состав, включая самого капитана, заболел цингой, зимовать пришлось на острове, который они посчитали близким к дому. Но тот оказался даже не отмеченным на картах. Изможденные, обессиленные члены экспедиции вступили в схватку с матушкой-природой, в настоящий естественный отбор.

Что мешало познанию, так это зацикленность автора на разногласиях и напряженности в команде, а также ангажированность при описании взаимоотношений центра и регионов. Да, технически он прав, но факты им интерпретируются неверно. Действительно, при такой площади государства руководить им эффективно в регионах, отдаленных от столицы, было тяжело, а местные чиновники сим положением пользовались для извлечения материальной выгоды. В не столь давно присоединенных регионах, где основу популяции составляют обитавшие там испокон веков племена, об императоре где-то там на северо-западе не все слыхивали и в целом не имели прочно укоренившейся идентификации с Россией.

Но экспедиции Беринга, проложившие караванную дорогу от Петербурге через Иркутск, развитие восточных окраин , портовых городов Охотска и Петропавловска, торговля с восточными соседями благодаря выходу к Тихому океану и омывающим наши границы морям, укрепила центральную власть и стерла белые пятна на карте Российской Империи.

Книга Стивен Боун - "Северная экспедиция Витуса Беринга"
Обзор # 103

Экзистенциально любой человек, если выражаться математическим языком, пребывает в такой системе координат, где точки-значения осей трехмерного мира прокладывают график жизни по законам причинно-следственной связи и проблематики выбора. Рассматривая каждую точку как событие, мы можем проанализировать их постфактум, иногда - даже предпринять попытку выстроить альтернативное развитие. В отличие от чисто теоретической модели наша реальность выстраивается по тем значениям, которые мы задаем, пропуская всё сквозь призму своего разума. И эта субъективность не позволяет нам порой определить, насколько выбранное решение объективно верное. Но что-то я слишком разбился об абстракцию. К сути.

Не люблю использовать это расхожее выраженьице, однако иначе, чем проглотил за пару вечеров, сказать о дебюте Джона Маррса не получается. Слагаемыми успеха тут выступают интригующая завязка и архитектура романа, спроектированная на недосказанности каждой главы. Кто давно состоит в рядах читателей моего проекта, по обзорам на другие произведения этого автора знает, что у него два направления, иногда их симбиоз - технотриллер ("The One. Единственный", "Пассажиры") и драматический триллер ("Добрая самаритянка"). Перед нами последний вариант.

Спустя 25 лет после внезапного исчезновения муж появляется на пороге дома прежней жены. Таковы исходные данные пролога. С этого момента начинается обратный отсчёт с четвертьвековой давности до наших дней с разворачиванием эпизодов по принципу чередования глав по двум главным героям, то есть повествование идет то от лица жены, то мужа. При этом интерес подпитывают два события, которые лишь упоминаются, но не раскрываются целиком, намекая на их ключевую роль.

То, что поначалу кажется треплющей душу бытовой историей преодоления кризиса, под финал превращается в леденящую кровь историю. Кэтрин и Саймона и впрямь роднит тяжелое детство и сложные взаимоотношения с родителями, психическая травма тоже присутствует в прошлом каждого. По мере чтения не покидает ощущение, что смотришь на личностный рост разбитого человека. Не будь Маррс мастером сюжетных твистов, возможно, так оно и получилось бы.

С учётом сказанного выше, твёрдая уверенность медленно умирающего от нейродегенеративного заболевания Саймона (потому он и решил на исходе пребывания на грешной земле заявиться и раскрыть все карты) в ответственности Кэтрин за всё случившееся в голове вырисовывает два варианта: либо он её морально ликвидирует аргументами, либо нас ждёт перевёртыш при раскрытии тех двух событий.

Намеренно изложил мысли общими формулировками, чтобы не испортить впечатления тем, кто возьмет в руки книгу.

Кстати, людям, увлекающимся профайлингом, местами могут пригодиться полученные знания, так как поведение и типаж одного из героев местами прямо подходит под описание серийного убийцы. Но лучше не цепляйтесь за эту дефиницию. Это именно драма, и достаточно тяжёлая. Некоторые фрагменты дались нелегко.

Книга Джон Маррс "Когда ты ушёл"
Обзор # 104

Возможно, следующая фраза прозвучит для ушей рафинированных интеллектуалов, словно скрежет мела по школьной доске, но "Экзорцист" (в отечественной адаптации - "Изгоняющий дьявола") именно остро социальное блюдо, приправленное мистикой как способом метафорически передать идейный экстракт.

Благодаря талантам современных режиссеров, которые подарили миру "Все страхи Бо", "Солнцестояние", "Субстанция", "Одно целое", "Поздней ночью с дьяволом" и др., жанр хоррор переживает ренессанс. Пока что в сфере кинематографа. Литература же (не без причин, к сожалению) массовым обывателем по-прежнему воспринимается не выше категории бульварного чтива. Напрасно. Ведь среди классики (чего стоит Лавкрафт, в одиночку создавший вселенную-донор для десятков писателей, игроделов и авторов фильмов и сериалов) и свежих трудов можно отыскать если не бриллианты, то, в любом случае, занятные достопримечательности. Об одной из них сегодня пойдёт речь.

Изданный в 1971 году "Экзорцист" фиксирует на страницах эпизоды социальной напряженности в США, порожденной экономическим кризисом (сюда же добавьте расходы на войну во Вьетнаме), который проявился в скачках инфляции, замедлением темпов роста производства и безработице.

Данную панораму, включая контраст между богатыми и бедными, мы без прикрас наблюдаем в основном глазами священника-иезуита Дэмиена, того самого, кому суждено сыграть ключевую роль в финале, и чья мать умерла в нищете без возможности улучшить своё существование. В основном, потому что отдельными вспышками эта тема очерчивается в линии главной героини, когда ее попытки вложиться в акции и нефтяную компанию потерпели крах.

Смерть матери, бедственное положение низших классов, падение нравов, наркотическая чума, пик преступности всех мастей - все это взращивает в его душе сорняки сомнений в собственной вере в могущество Бога, а он пребывает в недоумении, не понимая, почему Творец не явит себя сейчас, когда так нужен миру.

Писательскою волею, чтобы свет с небес сошел на грешную, взывающую к Его милости землю, потребовалось явление дьявола, который предводительствует в этом хаосе. На кого же еще пал выбор зверя, как на непорочную душу ребенка.

Погрузившись с головой в съемочный процесс, голливудская звезда Крис Макнил однажды замечает странности в поведении своей 12-летней дочери Риган. С каждым днём изменения принимают явно деструктивный и не поддающийся рациональному объяснению характер, начиная от способности разговаривать от лица нескольких взрослых до левитации и телекинеза. Когда наука расписывается в собственном бессилии, госпоже Макнил не остается иного выхода, как испробовать нематериальное воздействие, то есть обратиться к духовной сфере.

Фактически происходит столкновение двух миров - реального и иррационального. Для каждого из персонажей испытание верой будет со индивидуальным знаком: отец Каррас до вызова стоял на грани ухода со службы, а Крис Макнил придется отбросить скепсис в сторону.

Нельзя не упомянуть еще одно действующее лицо, пышущее харизмой - лейтенанта Киндерманна. Всё в нём, от стиля одежды и чудаковатой манеры поведения, напоминает другого лейтенанта - легендарного Коломбо, прекрасно сыгранного Питером Фальком.

Книга Уильям Питер Блэтти "Изгоняющий дьявола"
Обзор # 105

Ребёнку необходим образец для подражания, начиная с первых косолапых шажочков в этом мире, бушующем мириадами смыслов и оттенков ощущений. Природой вне конкурса на роль наставника утверждены родители. Впрочем, иногда даже идеально отлаженный механизм дает сбой, и сие бремя падает на плечи людей, не связанных с детьми кровными узами.

Для Мишель "Шелли" Нотек, чью родную мать-наркоманку, от которой сбежал муж, а после забил до смерти сожитель, таковой стала бабушка. Исполнявшая обязанности управляющей в семейном бизнесе (сеть домов престарелых), она установила жёсткие порядки и действовала так, что, кроме как тираном, иначе ее и не назвать. Словно единоличному правителю государства в государстве, ей доставляло радость держать всё и всех под контролем, манипулировать постояльцами и подавлять их волю, отчего те банально боялись даже заикнуться о грубом обращении. Как положено растущему организму, Шелли наблюдала и, словно губка, впитывала модель поведения. Ведь это была норма в окружающей действительности.

Казалось бы, переезд в семью родного отца должен был воспрепятствовать девиации и выпрямить искаженное восприятие девочки, но Шелли с возрастом, ощущая безнаказанность за проступки и ложь, которыми она подражала бабуле, и уже тогда граничили с преступлением, хладнокровно играла судьбами отца (например, сообщила о сексуальном насилии) и приёмной матери, а потом - собственных детей.

Личный домашний очаг (верней, очаги, так как Шелли поменяла нескольких мужчин и домов) не только не усмирил кровожадные аппетиты нарциссично-садистской натуры, но лишь усугубил проблему - теперь у нее, как ранее у бабули, была своя плантация с рабами, порядок на которой обеспечен жёстким подавлением любого инакомыслия и сопротивления материнской воле. Держа всех в страхе, она применяла кнут и пряник постоянно, то требуя извинений за придуманные проказы, то признаваясь в вечной любви. Можно было запросто окунуться в ванную с горячей водой, вплоть до слезания кожи, или в мороз голышом подниматься на пригорок, а потом кубарем скатываться, пока мать не прикажет остановиться. Каждый член семьи знал, что отыграться она может на любом и был рад, если мучениям подвергали не его. Для этого она, следуя принципу "разделяй и властвуй", приближала одних и избирала целью других. Таким образом, она мешала угнетенным сплотиться в единую силу и дать отпор.

Удивительно, но в сферу влияния Шелли заманила своих мужей и подругу Кэтрин, людей, которых не связывали с ней кровные узы и вроде как имевшие право самостоятельно сделать выбор - бросить изверга. О страданиях последней невозможно было читать. Внутри колокола били в набат, призывая скорее завершить эту главу. В чем-то страдания Кэтрин напоминают другую реальную историю - о том, как девушку Сильвию до смерти запытала Гертруда Банишевски при соучастии своих детей и их друзей, что стало фундаментом для романа "Девушка по соседству" (в группе есть мой обзор на нее) и одноименному фильму.

Налицо все признаки серийного убийцы - психическая травма в детстве, одержимость, контроль, компульсивное поведение, фиксация на конкретных темах, объективизация и т.д.

Каков же механизм попадания под её влияние? Шелли - хищник, а хищники по натуре хитры и устраивают охоту на жертв. Сильных избегают, а если и встречают, то со спокойной душой расстаются. Правда, могут по мелочи гадить. Детей Шелли было подчинить проще всего. Что до подруги, мужей и друзей, то у них у всех собственная жизнь была далека от благополучной, потому они и сами рады были войти в мир, как им казались, внешне привлекательный, достойный их. Поначалу шел этап втирания в доверие, когда в доме царило безмерное понимание и любовь. Но после, шаг за шагом, начинались странности, словно пробные камни. И с каждым разом давление увеличивалось, пока жертва уже не могла психически освободиться от оков.

В случае Шелли Нотэк мы имеем уникальную возможность проследить ситуацию не только под углом ретроспективы, но и в текущее время. Так, в 2016 отбыл свой срок Дэйв Нотэк, последний муж Шелли, принимавший под ее давлением иногда участие в издевательствах, которому удалось каким-то образом даже найти контакт с дочерьми, пусть и не все нашли в себе силы принять его извинения и предложение. В 2022 году на волю вышла сама Шелли, чем вызвала бурю негодования в социальных сетях, новостных медиа и бывших друзей и знакомых. Дэйв также попросил суд обеспечить его безопасность соответствующим запретом на приближение Шелли к нему.

Между прочим, в книге имеется тема, смежная с абьюзивными отношениями. Когда ты эмоционально привязан к человеку, предел терпения максимально завышен, чуть ли не до стратосферы. Тут и кроется опасность. Не позволяйте подавлять вас физически и психически. В женских консультациях, к примеру, в туалете на манер иностранных клиник размещены наклейки "бьет - не значит любит". При появлении первых тревожных сигналов, либо рвите, хотя бы временно, связь, либо обратитесь к специалистам или службу психподдержки. И касается это обоих полов.

Напоследок отмечу, что книга построена на повествовании без психоанализа. Впрочем, это не сильно влияет на общее впечатление.

Книга Грегг Олсен "Не говори никому"
Обзор # 106

Персоналия, отворившая дверь в кабинет своей исторической памяти, уместившийся под плотным красным переплетом с серебряным тиснением (которые вызывают ностальгию по солидным фолиантам советской эпохи) и укрытый сверху суперобложкой, едва ли при одном упоминании возбудит читательский интерес.

Не полководец же пред нами, не особа голубых кровей, не прославившийся на весь мир ученый или культурный деятель. Однако ж для того, чтобы попасть на службу в Управление военных сообщений Генштаба Красной Армии, да еще пройдя путь из самых низов, из крестьян, требуется стальной характер, воля к победе, навыки и таланты, включая коммуникабельность и страсть к самосовершенствованию, коими обладает не каждый.

Говоря об этом, историю Сергея Николаевича с незабываемой фамилией - Рябокобылко - спокойно можно включить в список мотивирующих биографий.

Сегодня покажется диким то рвение, с которым он тянулся к облагораживающему свету знаний, буквально умоляя родителей пропихнуть его в школу, когда, например, он не подходил по возрасту, проживание в крайне стесненных обстоятельствах и тяжелый труд в период обучения в техникуме. Лишь одержимость мечтой помогает преодолевать любые препятствия. А такая у Сергея Николаевича была. С детства, увидев отца на работе на железнодорожной станции Одринка, посмотрев на массивные составы, которые скользят туда-обратно, он заболел этим на всю жизнь. Потому ежедневный марш-бросок в 4-6 часов только в одну сторону не высасывал все силы из юного создания.

Между прочим, воспоминания Рябокобылко являются важным источником личного происхождения, которые открывают широкую панораму: Первая Мировая и гражданская войны, НЭП, коллективизация, индустриализация, подготовка и участие в Великой Отечественной войне, не говоря уже о срезе общества в плане нравов.

Если задуматься, то каждый может спроецировать на себя. К примеру, за 37 лет за моими плечами остались революционные события 1991 и 1993 годов, когда Советский союз был разрушен и то же гражданская война молотом прошлась по гражданам, Чеченские кампании, черный август 1998 года, усугубивший жизнь рядового жителя страны, захваты заложников в "Норд-Ост" и Беслане, пятидневная война с Грузией в 2008, Олимпиада в Сочи-2014 и Чемпионат мира по футболу-2018, возвращение Крыма и кампания в Сирии, пандемия коронавируса Covid-19, на данный момент перед нами пишется новая история России - в ходе СВО мы боремся в неонацизмом и отстаиваем суверенитет в эпоху глобализма, противостоя коллективному Западу. И это лишь по верхам.

Местами книга написана сухо, краткими предложениями в протокольном духе, словно чистый экстракт мысли без примеси личного мнения - только факты. Поэтому проглотить за вечер не получится, рекомендованы небольшие порции.

Книга С.Н. Рябокобылко - "Записки офицера генштаба"
Обзор # 107

Хорошее остросюжетное книжное блюдо тем отличается от декорированного китча молекулярной кухни, что пронизывает души потребителя не одним лишь новаторством архитектуры, но широтой спектра перцепции (восприятия). Отодвинувшись в сторону от других собратьев по конвейерной ленте, в своих текстах оно не содержит топорных указателей мест, на которые читателю стоит обратить внимание. Добро пожаловать в "Маленькую черную ложь". Точней - на Фолкленды, место действия.

Некогда Кэтрин и Рэйчел именовали себя подругами до самой смерти, как это частенько случается с юными сердцами. Пока их скованные в железобетонном фундаменте руки на ударила молотом любовь. Согласно классическому развитию драмы, обе влюбились в одного мужчину, который не мог отдать предпочтение обеим сразу. Если вы наморщили лоб и скривили кислую мину, ожидая тошнотный любовный треугольник, верните задор обратно и разгладьте складки кожи.

Трещина разрослась до уровня ущелья, когда по неосторожности Рэйчел погибают дети Кэтрин. С этого момента она впадает во власть бездонных глубин депрессии, чье притяжение доводит ее до мысли расправы с Рэйчел. Одержимая местью, она помечает дату на календаре и начинает обратный отсчет.

Третьим главным персонажем становится Каллум, ветеран Фолклендской войны, получивший от своего участия в боях только горечь поражения в комплекте с ПТСР. На последнем моменте стоит остановится отдельно, ибо постравматика внесет свою лепту в сюжет. Сюжет с серией исчезновений детишек на островах, которые выживают во многом за счет туризма. Как скажется подобное явление на потоке желающих отдохнуть в красивом месте, думаю, понятно. Власти заинтересованы в версии случайных происшествий, а не бегающего по зарослям маньяка.

Тут-то и начинается игра. Благодаря объемным действующим лицам читатель в состоянии принимать участие в распутывании клубка. Потому что к героям вырабатывается эмпатия и просыпается интерес. Между прочим, кроме вынашивающей коварный план Кэтрин, нам показывают жизнь и мироощущение Рэйчел после той трагической случайности - как живет человек, пусть по чистой случайности, но по вине которого погибли двое невинных ребятишек. Тема сложная, к ней с кондачка не подойдешь.

В определенный момент авторские пальчики ослабят узелок, что позволит всем трём ниточкам обрести свободу. Развязка прекрасна, чего нельзя сказать про финал, идущий, словно в фильмах вселенной Марвел, в эпилоге. Поверьте, его можно не читать - история от этого менее завершенной не станет. Такое ощущение, будто этот кусок текста написан просто потому что автор может.

Книга Шерон Болтон "Маленькая чёрная ложь"
Обзор # 108

О плодах альтернативной логики отечественных локализаторов, обладающих уникальным нелинейным мышлением, сложены сотни публикаций. Благодаря этому феномену само словосочетание "отечественная локализация" чаще употребляется в негативной коннотации. Добавлю свой пример в копилку.

"Министерство правды. Как роман "1984" стал культурным кодом поколений" встречает потенциального читателя рассматриваемая книга большим шрифтом, занявшим всю площадь обложки. Исходя из столь амбициозного названия, человек уже потирает ручки в предвкушении откровений и снятия шор. Раскрывает томик, читает, читает, читает. Хмурится, когда преодолена половина страничного объема, но все еще бегает по буквенной полосе препятствий глазами. Ближе к концу может начать злиться. Почему закипает злость?

Давайте самостоятельно переведем название с языка оригинала: "Министерство правды: история романа Джорджа Оруэлла "1984". Поднимите взгляд выше и сравните оба варианта. Заметили отличие: автор в исходном коде не обещает дать расклад по причинам, из-за которых великая антиутопия вплелась в общекультурный мировой генофонд.

В первую очередь, перед нами интереснейшая биография самого Эрика Артура Блэра (настоящие ФИО Оруэлла). Родившийся в начале прошлого века в Индии, которая находилась в статусе колонии Великобритании, он примкнул к группе творческой интеллигенции, разочаровавшейся в своем социальном классе. Впитывая картины бедственного бытия рабочего люда, он вскармливал в себе будущего социалиста.

Иной раз погружение в обстановку принимало формат экстравагантных, на стыке безумия и эпатажа выходок типа работы на кухне и жизни в трущобах вместе с бездомными. Однако именно тут он, возможно, интуитивно, нежели осознанно следовал одному из главных принципов писателей: пиши о том, в чем разбираешься и через что прошел сам.

Повинуясь зову справедливости, он окольными путями отправился на фронт гражданской войны в Испании, где по его мировоззрению был нанесен второй сокрушительный удар. Здесь стоит отметить, что наивность Оруэлла стала настоящим архетипом западного, преимущественно американского, типа мышления, когда любая сложная обстановка на геополитической арене сводится к дихотомии добра и зла. По прибытии на место службы писатель ожидал увидеть единый кулак, но встретил разрозненные, часто враждебные друг другу партии, которые в ожесточенной борьбе против режима Франко могут параллельно заниматься вредительством друг дружке, в том числе идеологическими диверсиями. Что на себе испытал сам Оруэлл после поражения его партии ПОУМ и последовавшей клеветы и репрессий в отношении ее участников, а после выпустил об этом воспоминания "Памяти Каталонии".

Потому нет ничего удивительного в его повышенном внимании к произведениям коллег-антиутопистов и критическом отношении к утопиям. Солидная часть исследования как раз посвящена обзорам культовых и малоизвестных работ популярных авторов, особенно если у них загоралась искорка надежды в конце: Эдвард Беллами, Евгений Замятин, Олдос Хаксли, Герберт Уэллс (между прочим, одно время был его кумиром) и др.

Что ж, давайте попробуем дать ответ на вопрос, который обещала раскрыть русскоязычная локализация названия данной книги. По словам Оруэлла, он написал "1984" (первоначально - "Последний человек в Европе") не как пророчество, а предупреждение - что может получиться и чего стоит избегать. Развивая его мысль, можно сказать несколько иначе: он писал о современности, перетекшей в нашу современность. Телекраны превратились в телевизоры, на смену которым пришел персональный компьютер со скоростным интернетом, а ныне это - смартфоны и планшеты, содержащие всю нашу жизнь и данные в одном месте. Двоемыслие - это та же политика двойных стандартов, когда государство-лидер способно два других государства с одной и той же формой правления наречь по-разному: в одном будет тирания, потому что там нет лояльных друзей, а во втором демократия, так как их руководство дружит с лидером.

И все же мы живем в системе координат Оруэлла-Хаксли, ибо, имея в жизни вышеуказанные явления, контроль все же ведется не с помощью репрессий и страха. Современный человек - потребитель, вещей и развлечений, как в романе "О, дивный новый мир".

Книга Дориан Лински "Министерство правды. Как роман "1984" стал культурным кодом поколений"

Избрать тоннель сценической платформой, на которой фигурки персонажей будут вальсировать в такт сюжету, определенно было удачным ходом. При упоминании герметичного триллера обычно воображение предлагает стандартизированный набор из загородного дома, вагона поезда, яхты, подвала, салона самолета, автомобиля/автобуса, кабины лифта. Нельзя назвать тоннель исключительно новаторством, но встречается он гораздо реже - что в киноиндустрии, что в литературе.

К тому же, кто из нас хотя бы раз в жизни не встревал в набитый до отказа дорожный рукав, попадая в застой на пару часов? Спустя какое-то время ресурсы терпения оказываются исчерпанными и каждая секунда неподвижности бьет по психике молоточком. Поэтому тема, как и переживания, может стать близкой многим читателям.

Повышая градус напряжения, Яна Вагнер разворачивает повествование июльским жарким вечером, когда многоколёсная автогусеница с трудом пропихивает себя в тоннель, где намертво встает. Попытки выяснить обстановку приводят взбешенных водителей и их пассажиров к удручающему выводу: въезд и выезд "бетонной кишки" заблокирован гермодверями, связи с внешним миром нет. Отсюда начинается игра в сохранение в себе Человека в борьбе со стрессом, конфликтами по всевозможным поводам, в борьбе за воду и еду, а также за воздух (и такое будет).

Сколь многообещающе звучит завязка, столь же разочаровывает уровень исполнения. В целом, перед нами пример западного жанрового произведения средней руки, что отнюдь не комплимент. Отечественные творцы подтянули картинку под требования Голливуда и топовых писателей, а про содержание стали забывать.

Портит впечатление набор архетипичных героев со стандартными пресетами. Словно автор не собирался прописывать их трехмерными, предпочтя набросать вырезанных из картона силуэтов да подобрать им разнообразные профессии - хороший и плохой полицейский, психопат, граждане из Средней и Центральной Азии/Кавказа (если думаете, что будет конфликт на межнациональной почве, нисколько не ошибетесь), мажоры всех мастей, истеричная дамочка, алкаш, мужчина со сложной обстановкой в семье, доктор.

Пожалуй, именно личность врача-стоматолога прописана более-менее цельно. Он же - единственный, кто в сложившихся обстоятельствах, проявляет заботу о других, нежели поддается закону "каждый сам за себя".

Практически на каждой странице в поле зрения попадает мат, порой его количество достигает десятков случаев употребления на лист, из чего лично я сделал вывод о его избыточности. Если бы он был характерной чертой одного персонажа, но на нем говорят почти все, некоторые еще и думают им же.

Ближе к середине повествование начинает провисать. Вместо динамики мы получаем хождение в разном составе от одного конца тоннеля к другому, что подталкивает к мысли: быть может, объем в 600 страниц - перебор? Концовку оставлю на совести автора. Да, это будет уже приевшийся финал-перевертыш, который никак не связан с прочитанным и который нельзя было логически вычислить.

Зато читается быстро. Плюс или минус - большой вопрос.

Книга Яна Вагнер "Тоннель"
Обзор # 110