Врачи, пессимистично:
— Хуже уже не будет.
Политики, с оптимизмом:
— Нет, будет! Нет, будет!

Слово гражданам Бадамшину и Ортеге.

Мой репортаж с "Листвяжной". Вчера прилетел, сегодня заметка перед вами. Побыл около шахты, впитал горе, насколько мог. Поговорил с ветеранам-шахтерами — услышал ужас. Особенно от бывшего главного инженера "Листвяжной", тогда "Инской"; попросил не выносить его мнение в заг или врез, потому что сделать из его выкладок нездоровую сенсацию — как тот датчик загрубить.

Написал заметку — увидел жизнь людей, которые по правилам своей профессии каждый день берут билет в один конец. И надеются, что никогда не дождутся контролера.

И да, техника безопасности и жадные до прибылей богачи — при том, что про все это тоже есть, и все на своих местах,

к истории шахтеров — подлинных последних самураев — отношение имеют, но весьма и весьма опосредованное. Это не про общественный строй и не про регламенты, написанные кровью. Это просто про кровь, извините.

https://vz.ru/society/2021/11/28/1131412.html

Совершенно канонический репортаж из Кузбасса моего доброго друга Юры Васильева. Пронзительный, и простой-простой.
https://m.vz.ru/society/2021/11/28/1131412.html
Так, как он, сейчас могут считанные единицы журналистов-репортеров в стране. Студентам журфаков к прочтению и изучению техники репортажа обязательно.

Остановился поезд.
Есть ещё такое мнение, которое не вынесено в заголовок, что это мог быть и теракт, но судя по фактуре, это именно что остановился поезд.

"И вообще ваш ковид огорчает нас", добавил президент ЮАР.

Судя по тому, что процесс не увенчался успехом, случилась фамилия Владимира.

Все знают, как я люблю столичные новости, работая в рамках ФЦП "Далеко от Москвы". И почти всегда люблю их не зря.

Московские школьники привезли три золота и серебро с международной олимпиады. Это бы и ладно, не впервой — но олимпиада эта по астрономии и астрофизике. Астрофизике, Карл.

Ну и где бы мне про них почитать подробнее, а? Нет, сам про все на свете писать не буду и не намерен, кто-то ещё должен нам героев предъявлять. Так кто, где, когда напишет?

Слушайте, а этот QR-код уже кто-то пробовал прочесть? Давно глаза мозолит, в точности по стратагеме "прячь на виду".

Вроде узнал половину, к остальным надо присматриваться. Но так понял, что по-любому Исландия всё.

Говорят, с альтернативным названием QR-кода по-русски — это шляпа и фейк. Но если что — есть идеальное: мета. И исконно, и Цукерберга перебить на своем поле.

Выйду в супермаркет с конем. То, что было дальше — замнем.

Юрий Васильев опубликовал репортаж с места трагедии. Главная мысль проста как мычание: катастрофы на шахтах были, есть и будут, виноваты в них сами шахтеры («человеческий фактор»), так что менять ничего не надо (тут можно было бы добавить, что в ближайшие десятилетия добыча угля все равно прекратится ради карбоновой нейтральности). Думается, из того факта, что катастрофы на шахтах были и есть, следует иной вывод: надо менять отношение к компенсации ущерба от них.

Что характерно, вопрос об огромных штрафах, который был подсказан, в том числе, как раз ув. Мейстером, как раз и задан в финале заметки — но у собеседника, ветерана-шахтера (и у его коллег, дополним), идея энтузиазма не вызвала.

Уважаемый Юрий Михайлович, дело же не в том, что нравится (или не нравится) шахтерам, а в том, что заставит шахтовладельцев рвать задницы на британский флаг ради неукоснительного и поголовного соблюдения техники безопасности. А для этого ничего лучше разорительных компенсаций ущерба от аварий еще не придумали.

5 декабря, в день 80-летия начала контрнаступления под Москвой, в кинотеатре "Художественный" мы с коллегами из Москино, в рамках военно-исторического киноклуба покажем вам с пленки "Разгром немецких войск под Москвой". Именно в "Художественном" состоялся 18 февраля 1942 года один из первых показов фильма, перед которым выступали участники битвы за Москву.
Важно, что перед показом состоится первая демонстрация рабочих материалов со съемочной площадки нового фильма Сергея Мокрицкого «Первый Оскар», который посвящен истории создания фильма, пошедшего в американский прокат под названием "Москва наносит ответный удар".
С приветственным словом выступит Александр Кибовский, руководитель Департамента культуры города Москвы, Министр московского Правительства. Ну а я кратко расскажу вам об истории создания фильма. Регистрация открыта. https://mos-kino.ru/event_2134.html

Ой, да это же не Роман Аркадьевич. Это же Антон Ильич из повести Александра Галича "Блошиный рынок":

РАССКАЗ АНТОНА ИЛЬИЧА РАЕВСКОГО О ТОМ, КАК В 1910 ГОДУ ПРИЕЗЖАЛ НА ГАСТРОЛИ В ОДЕССУ ВЕЛИКИЙ ИТАЛЬЯНСКИЙ ТРАГИК ТОМАЗО САЛЬВИНИ

<...>— Условия, господин Раевский, такие — каждый римлянин за участие в репетиции получает полтинник, а за участие в спектакле — рубль. Вы получаете за репетицию десять рублей, а за спектакль двадцать. С вами расплачиваюсь я, а со статистами расплачиваетесь вы. Если завтра, как вы обещаете, будет тысяча человек — они должны явиться к цирку в десять часов утра — тогда, господин Раевский, я выписываю вам чек, вы получаете в банке деньги и сами, лично, во время всех гастролей моего гениального друга Томазо Сальвини, рассчитываетесь со статистами. Вас устраивают такие условия, господин Раевский?

...Я вышел из "Лондонской", друзья мои, я не вышел — я вылетел, как на крыльях. <...> Я сел в пролетку и приказал извозчику:

— В Университет!

Я оставил извозчика ждать — если пошли такие дела, то кто считает копейки — а сам подошел к швейцару, приподнял шляпу и спрашиваю:

— Господин швейцар, вы не могли бы мне сказать — в какой аудитории читает сегодня лекцию господин профессор Квачевский?!

Между прочим, об этом профессоре Квачевском я не имел ни малейшего понятия — кто он и что он, и какие лекции он читает. Просто я слышал — об этом говорила вся Одесса — что его хотели уволить из университета, студенты устроили целый трам-тарарам, чтоб его оставили. Ну, и я рассудил, если студенты не хотят, чтоб профессора увольняли, то на лекции его должно быть больше всего народу. И я оказался прав. Профессор Квачевский читал свою лекцию не где-нибудь, а в актовом зале. И читал он — это же надо, друзья мои, чтоб было такое совпадение — теорию римского права! И народу было видимо-невидимо, яблоку упасть было негде! Ну-с, господин профессор Квачевский заканчивает свою лекцию, ему бурно аплодируют — тут выскакиваю я, я поднимаюсь на кафедру, я, кажется, слегка даже отталкиваю в сторону господина профессора, и я кричу — у меня ни до, ни после никогда не было такого голоса, как в этот день.

— Господа студенты! — кричу я. — Через неделю в Одессе начинаются гастроли величайшего трагика синьора Томазо Сальвини! Кто хочет увидеть спектакли с его участием — поднимите руки!

Ну, разумеется, все хотят, поднимают руки.

— Замечательно! — говорю я. — Но, между прочим, билетов в кассе уже нет! А те, которые были, так самые паршивенькие стоили не меньше чём пять рублей!.. Вы бы сидели, за эти сумасшедшие деньги, на самой верхотуре, и великий трагик казался бы вам величиной с муху... Положение, господа студенты, прямо-таки безвыходное!

Я делаю паузу, а в зале начинается шум.

— Тихо! — снова кричу я, и зал замолкает. — Есть люди, у которых при безвыходном положении опускаются руки. А есть люди, которые стучатся во все двери, и одна из этих дверей обязательно оказывается открытой... Вы имеете, господа студенты, такую возможность — видеть синьора Томазо Сальвини не с какой-нибудь там галерки за пять рублей, а совсем рядом, ближе, чем видите сейчас меня. И не просто видеть. Вы будете играть вместе с ним в одном спектакле из римской жизни. И это вам обойдется сущие пустяки. Полтинник за участие в репетициях и один рубль — за спектакль! Так что, господа студенты, кто имеет на это желание — прошу опять поднять руки!

И все хотят, все поднимают руки, все кричат:

— Прекрасно!

— Спасибо!

— А кому платить деньги?

— Деньги будете платить мне! — говорю я. — Но, прежде всего, завтра, в десять часов утра, вы должны явиться к зданию цирка. Вам ясно, господа студенты!

И тут я чувствую, что кто-то дергает меня за рукав пиджака. Я оборачиваюсь и вижу, что это господин профессор Квачевский.

— Скажите, — негромко говорит господин профессор, — а я тоже могу принять участие?

— Можете! — говорю я. — И даже, господин профессор, поскольку вы такой знаменитый, то вы можете принимать участие и в репетициях, и в спектаклях совершенно бесплатно!
⬇️ ⬇️ ⬇️

Ну-с, на следующее утро, ровно в десять часов утра, у цирка была толпа, приблизительно, в три тысячи человек. Тысяча пришла — это были те, которых я пригласил, а еще две тысячи явились, чтобы выяснить, что происходит и для чего пришла эта первая тысяча.

В пятнадцать минут одиннадцатого подъехал на извозчике господин Кастаки со своей Таточкой, увидел эту толпу, сделал удивленное лицо, приподнял котелок и помахал мне рукой. Я подошел.

— Да, месье Раевский, — говорит Кастаки, — теперь я вижу, что с вами, действительно, можно иметь дело!

Он достает из кармана бумажник, вытаскивает уже подписанный чек, протягивает его мне.

— Возьмите, месье Раевский! Но только — вы, я надеюсь, понимаете — деньги есть деньги. Деньги любят счет. Вы должны составить ведомость с именами всех участников, и вы будете брать с них расписки!..

Конечно, я составил ведомость и, конечно, я брал расписки. В этих расписках значилось — такой-то, за участие в репеции, пятьдесят копеек. Или — такой-то, за участие в спектакле, один рубль. Заплатил или получил — это уже никого не касалось, это уже было мое сугубо личное дело!

Если говорить откровенно, то как играл великий трагик синьор Томазо Сальвини, я не видел. Уверяют, что он играл замечательно. Очень может быть. Даже наверное. Во всяком случае, когда он закончил гастроли и уехал, так я купил дом. Двухэтажный дом на улице Бабеля — там теперь помещается ОВИР...