Это и называется "вбомбили в XIX век". Эжен Франсуа Видок — каторжанин и шеф уголовной полиции — приветственно машет пану Сытнику.

Я мечтал подружиться с совой, но, увы,
Никогда я на воле не видел совы,
Не сходя с городской карусели.
И хоть память моя оплыла, как свеча,
Я запомнил, что ходики в виде сыча
Над столом моим в детстве висели.

Я пытался мышам навязаться в друзья,
Я к ним в гости, как равный, ходил без ружья,
Но хозяева были в отъезде,
И, когда я в ангине лежал, не дыша,
Мне совали в постель надувного мыша
Со свистком в неожиданном месте.

Я ходил в зоопарк посмотреть на зверей,
Застывал истуканом у дачных дверей,
Где сороки в потёмках трещали,
Но из летнего леса мне хмурилась вновь
Деревянная жизнь, порошковая кровь,
Бесполезная дружба с вещами.

Отвинчу я усталую голову прочь,
Побросаю колёсики в дачную ночь
И свистульку из задницы выну,
Чтоб шептали мне мыши живые слова,
Чтоб военную песню мне пела сова,
Как большому, но глупому сыну.

Алексей Петрович Цветков, прощайте. Светлая благодарная память.

И ещё вослед А.П. Цветкову, прекрасному.

Был такой ЖЖ. И Алексей Петрович иногда ходил ко мне — как некий Роберт Фрипп, которому почему-то было интересно поджемовать с гитаристом группы "Земляне" (кстати, как его зовут?).

В тот раз в качестве evergreen'a под горячую руку АП и вашего покорного попался Борис Леонидович с его руко и писями, над которыми трястись. Выжимка из джем-сешна перед вами. Где кто — определить просто: где лучше, там и Цветков.

Итак:

цель творчества стремиться в выси
в многотиражную печать
но и тогда от рукописи
ты книг не должен отличать

Взлет кочета, проворство мыси,
Точба до сути и до слез...
Не читки просят рукописи:
До капли - гибели, всерьез.

Когда диктуют внятно чувства,
То в строку руки льют слова.
А те, кто более искусны,
Так начинают года в два.

быть знаменитым интересно
для этого ты должен сам
смотр учинять ежевоскресно
записям и рукописям

и надо где-нибудь в беседке
над рукописями сидя
привлечь к себе любовь соседки
пока в отъезде вся семья

и надо жить без пиздорванства
если талантом не дорос
и писать на листах пространства
быть иль не быть говно вопрос

Ни зги, ни пядь - дорогам торным!
Активней шевелить кусты -
Чтобы к подписям рукотворным
Пришли иные поэты.

Лицо по долькам тремор высек.
Лишь снится тем из нас покой,
Кто управлял всецело писей
И только потому - рукой

и надо в экстазе парений
влюбленным в себя быть весьма
чтоб не замечать ударений
в результатах рукописьма

Jay Long

Не знаю, кто там ушкуйничает. Замечу, однако, что в "16 негритятах", видимо, молодежь собралась, которая Шнура с Крупновым путает. Ну а то, что идея трёхдневной давности овладела умами в регионах — это как раз и ничего. Значит, неплохая была идея; пользуйтесь на здоровье.

У герра Масохи публично обозначились проблемы с вагонеткой. Помогите герру решить эту сложную этическую задачу: помочь миру не умереть с голоду — или продолжать вмешиваться в двусторонний вооруженный конфликт, который по факту его совсем не касается.

Шутка про Масоху — это для олдфагов, молодежи не надо.

«И вот они вышли все на первый утоптанный снег, на медленный, бесшумный от снега Кузнецкий, и Николай Васильевич вышел, лихо заломив шляпу, сел в такси и уехал, попрощавшись и сказав:
– Договорились?
Это насчет посещения его мастерской.
– Ну что? – спросил Костя.
– Не тронь его, – оказала высокая, – Гоша сейчас как во сне.
А вторая сказала:
– Это он умеет, очаровывать. Вот приедем в мастерскую, он всем наговорит тысячу вещей о Возрождении, закидает именами художников, он это умеет.
– Действительно умеет? – спросил Гошка.
Тут они сами наговорили три короба всякой всячины, и хотя все это было насчет его образованности и эрудиции, то есть о том, к чему должен стремиться дипломник-искусствовед, как-то так получалось, что их эрудиция – это хорошо, это прилично, а его эрудиция нехороша, неприлична и почти подозрительна. Потому что, с одной стороны, он как бы посягал на искусствоведово добро, а с другой – пускал это добро в оборот, оно у него плясало, это добро, и выделывало антраша, в общем работало, а не хранилось на полках с обозначениями школ и течений. И дипломницы даже завывали от раздражения, они кричали грубыми словами – эклектизм, эпигонство, нет своего лица, нет рисунка, нет композиции, эстетствующий натурализм, архаический формализм, провинциализм, изм, изм, – кричали они и притопывали озябшими ногами.
– А фашизма там нет? – спросил Панфилов.
И тогда и теперь Гошку интересовало только это.
– А фашизма там нет? – спросил Панфилов.
Они испугались и затормозили, сказали, что нет, фашизма там нет.
– Тогда, может быть, это своеобразие? – спросил Гошка.
Они обиделись и ушли. Потому что это им в голову не приходило, а пришло в голову постороннему военному».

Михаил Анчаров, "Этот синий апрель". Почему-то вспомнилось после очередного вопроса про то, каковы цели у России известно где.

https://news.1rj.ru/str/burrowingowl

Русский Сыч, осмысленный, но беспощадный.

Читаю про нового "Макбета" с Крейгом, — наконец-то кавторанг Бонд отпустил человека поиграть! — и замечаю интересное. Все рецензенты, что бы ни думали про постановку, крутят вечную шарманку: "жажда власти", "по трупам ради короны" и т.д.
Интересно, дождёмся ли мы Макбета не в качестве второго издания Ричарда Глостера, но таким, каким его читаю я, не понимая, как можно иначе. Не Макбет жаждет власти — власть, эта клубящаяся обскуром самовольная стихия хочет Макбета, выбрала его и тянет в пасть, в зубчатые передачи истории. И Макбет, заворожённый тем, что выбран, тем, что в нём — увидели, оценили, готовы работать, с готовностью и некоторым восторгом даёт себя сожрать, впускает в кровь и мозг мутацию, которая его пересоберёт, извратит и разрушит. Сотрудничество, прастихоспади, коллаборация человека с демонами политики, обмен себя на самообман — это ли не наш сюжет, не наша тема?

Это куда интереснее злого калеки Ричарда, которого мама не любила.

Олаф Шольц заявил, что единственной возможностью снятия санкций с РФ является мирное соглашение Москвы с Киевом. — ТАСС.

Интересуемся у герра Шольца: федеративный договор о разграничении полномочий между центром и субъектом РФ — подойдёт?

К итогам Евровидения —

old but gold

Урок в украинской школе. Учительница спрашивает детей:

— А яка така нация любить гроши, злато, банки?
— Жиди!
— А яка така нация за бутылку горилки любу роботу зробить?
— Москали!
— А яка така нация за грош батьку, мамку продасть?

Длительное молчание, затем голос с задней парты:

— Зато як спиваем!

Ух ты. А ролик в стиле "От Сокольников до Парка на метро" в стиле техниколора будет? Тут очень стоит заморочиться, поскольку классное ретро-событие — на день-другой, а ролик насовсем.

Вообще неужели с ретро работать научились, а.

И ещё по поводу дня рождения Булгакова.

Как человек, семнадцать лет отработавший в разных театрах примерно на той же позиции, что и Михаил Афанасьевич, я всегда говорю, что вместе с трудовым договором любому, кто как-то соприкасается с закулисной частью, надо выдавать "Театральный роман" — в качестве инструкции по технике безопасности, раз, и чтобы понимал, что его ждёт, два. Булгаков оказался лучшим наблюдателем: человек внешний, смотрящий на всё "голыми глазами", как призывали его современники обэриуты, с редким даром видеть в обыденности потенциальную фантасмагорию — и превращать её в кинетическую, если вспомнить школьную физику. Эту способность мира прорастать вдруг волшебным, причудливым, зловещим, сверкать алой атласной подкладкой невзрачного будничного костюма знали немецкие романтики, знал Честертон, знал Булгаков. Знали — или изобрели, мы здесь на зыбкой почве того метода, который то романтизмом называют, то модернизмом, то измами иными, но под любыми именем он сомневается в объективной реальности и выбирает генезис вместо мимесиса.

Казалось бы, что нового, ещё йенцы играли в эти игры, но лет сто назад, в 20-е годы века ХХ, мир словно стал играть в ответ. Вы думали, это гротеск?.. нет, оно на самом деле такое, даже если самое дело лишь в одной отдельно взятой голове, ни слова про Берлиоза и Жоржа Бенгальского. Смотри и смотри девятьсот девяносто девять раз, предупреждал Честертон, но бойся взглянуть в тысячный — можешь увидеть в первый. А оно, добавим в скобках, возьмёт и посмотрит на тебя.

Так рождается удивительный жанр, расцветший в прошлом столетии буйно и прекрасно — романы, которые записывают по формальным признакам то в сатиру, то в гротеск, но они про истинное устройство вещей. "Театральный роман" Булгакова и независимо от него, почти одновременно "Сенсация" Ивлина Во, которую надо бы так же, как булгаковский текст на пороге театра, выдавать идущим в журналистику. "Наш человек в Гаване" Грэма Грина, "Поправка 22" Хеллера (я предпочитаю перевод Кистяковского, он сам по себе явление, хотя сильно взбадривает оригинал). И кино, конечно, кино, великий "Хвост, виляющий собакой" — произведение того же жанра.

Приятно думать, что Михаил Афанасьевич был одним из тех, кто придумал эту оптику.

Красивое показали.

Не то важно, что — по факту — Собянин забирает у французов московский завод "Рено".

И даже не приобретаемый опыт работы с недружественными странами по схеме "не хочешь — продал / отдал и отошёл".

Не сохранение — и масштабное — рабочих мест, не партнёрство с КамАЗом на вновь обретенных площадях, не возврат Москвы на карту российского автопрома, не многое другое, что коллеги по ссылке уже успели наметить.

С точки зрения символического капитала для обычного гражданина России — не только жителя Москвы — пожалуй, куда сильнее вот что:

ты просыпаешься в понедельник — а в стране опять делают "Москвичи".

Сообщают:

"Вопиющий случай - в частном лицее «Ковчег XXI». Его директор Рустам Курбатов запретил флаг России и поддержал нацистскую и русофобскую Украину. Он написал: «День Победы - теперь только домашний праздник. Флаг и гимн России - поддержка войны»".

Ну что ж,

если все изложенное верно, то представленная точка зрения нуждается в некоторой дальнейшей последовательности действий. Возможных вариантов вижу как минимум два.

Последовательность раз: директор частного лицея Курбатов продолжает оставаться директором, а аттестаты зрелости этой частной организации переводятся, вслед за Днём Победы, в ряд домашних праздников. То есть, с таким аттестатом дальше дома — никуда. Ни в колледж, ни тем более в вуз. Частная школа, частная бумажка; все по-честному.

Последовательность два: с аттестатами все остается в порядке, а Рустам Курбатов отправляется следить за метлой. В прямом смысле: дворником. Можно в частном лицее "Ковчег XXI".

Очень надеюсь, что контролирующие образование органы уже обеспечивают одну из этих последовательностей. Или какую-то подобную им. Потому что иначе вопросы будут уже к ним.

"Евросоюз поможет Украине опустошить её хранилища зерна, вывезя его в Европу, в том числе морским путём, чтобы освободить место для нового урожая, сообщил Жозеп Боррель".

— Kazhi "palyanytsya", — также предложил Украине глава европейской дипломатии.

А, и прекрасный ролик про амбар, амбарную сову Россиюшку и Евровидение. Из Доминиканской республики, ещё до всего:

https://youtu.be/BmUp19F7M2U

Ну что вы так сразу нормально же общались. Просто им что квитень, что травень, что, простите, грудень — все одно вы(м)ученный конструкт, дающий сбои в самый проникновенный момент. Что в очередной раз заставляет задаться вопросом, за что же та сторона, собственно, борется.

По сути же,

сюжет с тасканием за собой пограничного столба в качестве ready made peremoga достоин старого доброго Монти нашего Пайтона. Хотя у них тема раскрыта уже давно — и, разумеется, куда более талантливо.

Спасибо Сергею Лаврову за то, что на марафоне общества "Знание" "Новые горизонты" вновь вернулся к сюжету про канцлера Шольца, посла Мельника и колбасу. Можно отдать должок нашим великим. Например, Олегу Ефремову и Льву Дурову — чей мемуар тогда еще молодого артиста под тот повод не опубликовал, а сейчас с удовольствием выложу:

"Надо сказать, что Олег Николаевич Ефремов, будучи ведущим актером и режиссером, очень сильно любил валять дурака. Мы играли с ним в спектакле «В добрый час», который принес славу детскому театру, режиссеру Эфросу и всем актерам, которые принимали в нем участие. <...>

Надо сказать, что первое мое появление в спектакле «В добрый час» было такое – я вбегал в квартиру и говорил: «Ой, Алешка, чуть не опоздал». А Алексея играл Ефремов. И каждый раз, когда я открывал дверь и не успевал еще произнести реплику, он мне тихо говорил: «Колбаса». А надо сказать, что на сцене чем глупее острота, тем она смешнее. Я начинал смеяться (что в закулисье называется «колоться»).

И вот на каждом спектакле он мне это тихо говорил. Я его умолял:

– Олег, это же у меня больное место, ну невозможно, не надо. Ну, ты видишь, я не выдерживаю, смеюсь, потом мне сколько времени надо, чтобы собраться. Думаю, что уже и зрители начинают замечать.

А он, собираясь в очередной раз на сцену, говорил мне:

– Дуров, знаешь, когда ты опять сегодня выбежишь, я тебе опять скажу «колбаса».

Я его умолял, умолял, пока однажды не подошла ко мне Людмила Сергеевна Чернышева и не сказала:

– Левочка, я тоже была жутко смешливая в молодости. Тут надо себя пересилить, однажды разозлиться и не рассмеяться. Или что-то сказать в ответ.

Я решил послушать ее совета. Долго думал, что же мне сделать. И придумал. На очередном спектакле я выбежал на сцену, и как только Ефремов начал открывать рот со своей дурацкой колбасой, я, не дожидаясь его реплики, сказал ему: «Ливерная!».

Трудно себе представить, что такое может случиться с опытным артистом. Он взвыл, лег на сервант и стал кричать: «Не могу! Не могу! Закройте занавес!»

Занавес закрыли. На следующий день Шах-Азизов вызвал меня на ковер (а у него на самом деле в кабинете лежал ковер). Я встал на этот ковер – он даже не предложил мне сесть, а начал говорить:

– Как же так, вы молодой актер, думаете, вот вас похвалили в нескольких рецензиях и вы уже Бога за бороду схватили? Вы вчера рассмешили на сцене мастера, нарушили художественную целостность спектакля.

Я стоял и молчал. Потому что рядом стоял Олег Николаевич и не произносил ни слова, всем своим видом показывая, что не понимает, как такого мерзавца как я вообще взяли в труппу. Нет, он ничего не говорил, он просто стоял и молчал.

Через полчаса вывесили приказ, где мне был объявлен выговор за то, что я нарушил художественную целостность спектакля, рассмешив О.Н. Ефремова".

Прекрасный заход на должность нового пресс-секретаря Белого дома. Хочется ответить Карин Жан-Пьер: "Дай Бог здоровья, ну а умеете-то вы что?"