Если кто-то до сих пор не верит, что мы живем в нейронных связях Пелевина, то у меня есть доказательства для вас, интернет-герои. Это рассказ "Акико" 2003-го года, в котором порно-сайт шантажирует юзера. Вы бы могли подумать, мол, он уловил тенденцию начала нулевых — после 11 сентября гаечки в интернетике завертелись по часовой во всем мире. Но вы так не подумаете, потому что это конспирология.
А вот о чем подумать можно. Во-первых, тут П. впервые вывел на чистоту всех интернет-правачков: (да, они любят фуррей)

Еще вопросы? Откуда про предпочтения знаем? ЙЦУКЕН, ты загляни к себе в «Recently viewed sites», какой там у тебя сайтик между газетой «Завтра»* и «Агентством русской информации»*, а? «Hot Asian Boys»**.

Во-вторых. Чувствуете-чувствуете? Вы уже сталкивались с похожим вайбом. Порно-сайт literally переиграл и уничтожил главного героя, как дешевку:

Ты думаешь, мы тут не понимаем, какой ты ЙЦУКЕН? IP адрес 211.56.67.4, Master Card 5101 2486 0000 4051? Думаешь, не выясним?

Пелевин интересно считывает предстоящие тренды в обществе. Очень рекомендую почитать "Спи", "Синий фонарь", "Иван Кублаханов" и "Жизнь насекомых"

*Газета «Завтра» — красно-коричневое издательство из девяностых с конспирологами.
«Агентством русской информации» — оппозиционно-националистическое издательство
«Hot Asian Boys» — 🍑🍑🍑

О поэме «Двадцать шесть и одна» Горького я узнал из
лекций Набокова. Этот текст он выделил в своем, бунинском набоковском, стиле:

Я своими ушами слышал, как умнейшие люди утверждали, что сентиментальный рассказец «Двадцать шесть и одна» — истинный шедевр <...> хотя при ближайшем рассмотрении оказывается, что рассказ — образчик заурядной мелодрамы или традиционного плоского сентиментального жанра в его наихудшем варианте.

🚶Что увидел Набоков?🚶

Он разглядел двадцать шесть люмпенов. Они, хорошо подмечено, «окружают почти религиозным обожанием» шестнадцатилетнюю девушку 😱😱😱

😊А есть ли что-то еще?😊

Идея, думаю, и правда не нова, но текст я посчитал интересным.

Эти «двадцать шесть живых машин» действительно возводят ее в религиозный культ.

Правда их культ — скорее поклонение фетишу, то есть предмету, вещи.

Трудясь в пекарне в нечеловеческих условиях, они теряют свой человеческий облик. Теряют самость и становятся просто единой массой — двадцатью шестью.

У рассказчика нет имени, есть только «мы» — живые машины. Живым машинам необходим тотем. Нужна надежда. Нужна коллективная идентичность — собственная растворилась в монотонной, смыкающей работе.

Неспособные теперь увидеть людей друг в друге, они не видят человека и в ней.

Поэтому всей историей делится не человек, а две сути разом.

Группа огрубевших мужчин с неадекватным отношением к девушке.

И племя дикарей, которое лишили самого дорого.

🌝🌝🌝🌝🌝🌝 🌝🌝🌝🌝

Целуются Сталин и Горький, Сталин прерывается:
— Слющай, Горький…
— Да, сладкий?