https://clck.ru/3Loytj

Кенни Бушар
Не будем вчитывать слишком много в греческие слова, означающие «любовь»

АГАПЕ, ФИЛЕО и АХАВА(х)

Спасибо Центру Апологетических Исследований (ЦАИ) за прекрасную статью [читать ниже 👇 ]. Замечательный анализ того, что заигрывание с греческим языком без полноценного изучения как самого языка, так и контекста отрывков может привести к беде…

Единственное чего в статье не хватает, так это указание на то, что Шимон (которого мы знаем как Петр) и Иешуа ха-Машиах (что обычно переводится как Иисус Христос) на берегу озера Кеннерет не разговаривали на греческом. Они ведь евреи… зачем двум евреям на родине говорить на оккупантском языке? Они говорили на иврите, ну в крайнем случае на уже укоренившемся арамейском… оба языка семитские.
Для описания любви там используется понятие ахава(х) - одно, совсем одно… и его главный оттенок - верность.

Есть ещё один шаг, который стоило бы сделать автору статьи (ещё раз - статья замечательная!). Если его статистический анализ правдив, то 37+13=50. Если вы не понимаете при чем здесь эти числа - прочитайте статью (очень грамотную!). А вот 50 - это очень многозначное число в библейском символизме. Это и день Пятидесятницы, и соответственно, дарование Торы на Синае… 49+1, то есть неделя недель + новое начало!

Я не боюсь перехвалить работу ЦАИ - они делают важное дело, и делают его хорошо! 🙏 статья тут 👇

✋Всем благословений 🤚

#ЦАИ #любовь #агапе #филео #ахава #50

Спасибо пастору Александру за добрые слова! 👆

Юный Христос смотрит на кровопускание

Одним из самых востребованных апокрифических сюжетов стала история детства и юности Иисуса. В II-VI вв. появляются т.н. «Евангелия детства Спасителя». В них Христа стремились изобразить похожим на обычного ребенка: он помогал родителям по дому, ходил в школу и даже подавался в ученики к ремесленнику. Однако эта повседневность, конечно, была проникнута чудесами, которые неустанно творил Иисус – истинный человек и истинный Бог. Среди них и «неудобные» чудеса: Христос дерется с детьми и убивает мальчишек, катается на радуге или левитирует с горы, мотивируя детей повторить его подвиг и умереть. На данной иллюстрации он смотрит на распространенную медицинскую процедуру, призванную избавить от переизбытка крови, который возникал согласно представлениям Галена о четырех гуморах.

Средневековый французский сборник примеров для проповедников.

Павел, опираясь на собственный опыт, может научить нас, что церкви, обретенные великими трудами, могут быть уничтожены быстро и просто. Поэтому мы должны постоянно сохранять бдительность и готовность противостоять дьяволу, блуждающему повсюду (1Пет.5:8), чтобы он не пришел, когда мы спим, и не посеял плевелы среди пшеницы (Мат.13:25). Даже если пасторы всегда бдительны и проявляют усердие, сатана угрожает христианскому стаду [пастве]. Ибо, как я уже говорил, Павел учреждал церкви в Галатии с великим усердием и заботою. И все же, как говорится, не успел он выйти и за порог, лжеапостолы разрушили некоторые из них. И это повлекло за собою великое разорение в церквях Галатии. Эта утрата, столь внезапная и великая, несомненно была для Апостола хуже самой смерти. Таким образом, мы постоянно должны быть настороже, дабы не впасть в искушения (Мат.26:41) — прежде всего, каждый должен смотреть сам за собою, а во-вторых, духовные наставники должны смотреть не только за собою, но и за всею церковью. 

Мартин Лютер

Верую в неверие: можно ли быть атеистом и вести себя как верующий?

Можно ли молиться, не веря в Бога? А следовать обрядам, но жить без веры? Эти вопросы звучат парадоксально, но отражают одну из главных антропологических загадок: как вера (или ее отсутствие) влияет на повседневную жизнь?

Под словом «Бог» довольно часто подразумевают некую внешнюю, всемогущую силу, которая вмешивается в нашу жизнь, внемлет молитвам и следит за порядком. Это теизм — вера в личного Бога, активного участника истории. Однако современная религиозная мысль предлагает и другие варианты: от панентеизма (Бог включает в себя мир, но не исчерпывается им) до образов Бога как энергии, любви или глубинной реальности.

Философы XX–XXI века предложили новый язык, отражающий представление о том, что Бог — не объект веры, а метафора тайны бытия. Так возникает то, что некоторые называют апофатическим атеизмом (или нео-атеизмом). В его рамках человек не верит в Бога как личное существо, но сохраняет духовную чувствительность и стремление к смыслу. Это не богословие в классическом смысле, а форма поиска.

👉 Американский религиовед Маркус Борг вспоминал, как студенты приходили к нему с фразой: «Я не верю в Бога». Он отвечал: «А в какого именно?» Часто оказывалось, что он тоже не верит в такого Бога — бородатого надсмотрщика в облаках. Однако, как Борг объяснял студентам, в своем неверии в подобного Бога, он все равно остается человеком веры. Только вера его направлена не на персону, а на нечто иное — на бесконечную тайну бытия.

В этом смысле можно сказать, что некоторые атеисты — верующие.
С другой стороны, существует такой феномен как как cultural religion (культурная религия). Этот термин описывает особое мировоззрение, преобладающее в "атеистических" странах вроде Дании или Швеции, где значительная часть населения участвует в религиозных обрядах (например, крещении или похоронах), но при этом не верит в Бога. Христанство в этом контексте — всего лишь часть культурного наследия.

В социологии это явление еще описывают как религию принадлежности без веры (belonging without believing) — когда религия остаётся частью культуры, но не затрагивает сердце. И наоборот - вера без принадлежности (believing without belonging), когда люди определяют себя как «духовные, но не религиозные»: они не ходят в храм, но находятся в активном духовном поиске.

Интересно, что в моменты боли и страха даже убеждённые атеисты могут начать молиться. Это давно стало кинематографическим клише: герой-материалист, который в минуту страшной опасности просит у Бога защиты, а потом смущённо оглядывается — не слышал ли кто. Такие моменты позволяют увидеть глубину человеческой интуиции о существовании связи с силой, превосходящей нас.

Между верой и атеизмом простирается целое пространство промежуточных состояний: сомнение, поиск, амбивалентность выбора. Многие религиозные традиции — от иудаизма до буддизма — признают сомнение не слабостью, а началом пути.

Получается, что ответ на вопрос «веришь или нет» гораздо сложнее, чем кажется. Более того, возможно, он и не требует однозначности, а лишь призывает к поиску.

Лаборатория Культур

Нептун помогает Богу в создании небес и земли

Главной достопримечательностью собора Монреале являются 130 мозаик, покрывающих практически все внутренние стены собора на площади около 10 000 м². По площади и целостности замысла мозаики Монреале являются одним из крупнейших мозаичных циклов мира.

Праздничный цикл мозаик собора Монреале простым смертным доступен только частями, под неудобными ракурсами, и разглядеть мозаики можно разве что в бинокли. Цикл начинается в пресвитерии, куда мирян не пускают, потом перетекает в южный трансепт (бесплатный), затем перепрыгивает в северный (платный).

Привлекает внимание первая же мозаика. Цикл описыват первые дни творения:

- новосозданная земля пуста и безвидна, и Дух Божий ( в виде голубя) носится над водами;
- небесная твердь разделяет воды на те, что над твердью, и на те, что под твердью;
- воды на земле собираются в моря; на земле произрастают первые растения;
- на небе создаются большое и малое светила, а также звезды;
- в водах появляются рыбы, а в воздухе - птицы;
- наконец созданы животные и Адам;
- седьмой день - Бог упокоился от трудов (в Монреале Он сидит на шаре)

На мозаике в соседней Палатинской капелле первая сцена изображена как обычно - голубь летает над морем. Однако в Монреале голубь летает над кем-то вроде Нептуна, волосы которого изображают море. Снова античные, языческие образы в христианской церкви?

Поскольку Сын и Дух помещены наверху, тринитарная логика утверждает, что Старец — это Отец. Однако Пантократор, который здесь стоит наверху картины, является всего лишь воплощенной версией — Словом — Отца. Кроме того, ни один библейский или христианский Бог никогда не погружался в воды вместо того, чтобы плавать или двигаться по ним. Нет, это не Отец. Это «лицо бездны», как в еврейском («и тьма была над бездною»), предшествующем предложению в Быт. 1:2, дыхание Бога, движущееся/парящее «над поверхностью вод». Соответственно, византийские художники, которым мы, вероятно, обязаны мозаиками Монреале, погружают этот лик в первозданный океан — в Хаос. Ибо греческое abyssos переводит еврейское слово tehom, а это, в свою очередь, содержит намек на Тиамат, вавилонское чудовище первозданного Хаоса. Следовательно, это Старец Хаоса, Старец Моря.

Другие интересные сюжеты в соборе - Создание Солнца и Луны и звезд, а также Искушение Христа в пустыне.

Собор Монреале, Сицилия. Мозаика, около 1174 года.

Пояснение от специалиста:

Вообще это называется персонификация. Так что это не Нептун или Хаос или что-то там еще им придуманное, помогает, а просто в византийской традиции следуют традициям римских мозаик, где море, солнце, земля, реки и т. д. изображаются в виде людей. Этот дядя не знает средневековья, к сожалению. Даже в русских иконах Крещения есть часто маленький человечек в воде, это персонификация реки Иордан :)))) Он слишком далеко стал копать, а оно просто объясняется.

Завтра в 19:00!
https://www.youtube.com/live/824RzWsU9d8

Говорит не Информбюро

В 1941 году из деревень на фронт ушли миллионы мужиков. Их жены, матери, отцы месяцами, а то и годами знать не знали об их судьбе. Если не приходила «похоронка», семья верила: жив. Но старалась узнать поточнее. В этом помогали гадания, кликуши и юродивые: в годы Великой Отечественной войны они для деревни были самыми главными поставщиками информации.

Всюду гадали, вернутся ли мужики? Простое гадание – по бумажке, которую катали в комок, зажигали и смотрели на тень. «Если увидят, что мужчина стоит – муж жив, бугорок увидишь – значит, убили» (Карагайская сторона. 2004. С. 24).

Посложнее – с зеркалом, с которым лезли в печь. В деревне печь считалась рубежом таинственного и темного: в печную трубу вылетала ведьма и, наоборот, влетал черт, в печь выкликали мертвецов и леших. И вот в темноте печки, на границе этого и того света люди смотрели в зеркало, пока слезящиеся глаза не начинали видеть фронтовиков.

Кубанская старушка вспоминала, как ее девочкой отправляли в печь смотреть на ушедших воевать отца и брата (История, этнография, фольклор Кубани. Т. 5. С. 127).

Выглядывали солдат в воде и в кольцах. «Двоюродному брату вышло, что вышел в солдатском мужчина, а родному ничего не появилось. Этот в плену был пять лет, вернулся домой, а наш – так и... без вести, без вести» (Мифологическая проза славянского населения Красноярского края. Т. 2. С. 160).

Кто не доверял кустарным методам, шел к ворожейкам раскладывать карты или сразу отправлялся к юродивым прозорливцам.

Возле Рязани жила старая девица Матрюша, которая ела два раза в неделю и гадала с помощью красной, вырезанной из клеенки рыбки: рыбка шевелилась на ладони. Матрюша внимательно смотрела за ее движениями и отвечала на вопрос. Одной женщине предсказала, что сын жив, но скоро на него пришла похоронка. «Она не так уж шибко предсказывала», - вспоминали о ней односельчане (Русские Рязанского края. Т. 2. С. 260).

Другая юродивая, Мархуша, на вопросы «Жив? Вернется?» часто улыбалась: «Придеть! Придеть!» О смертях говорить отказывалась, мычала и грызла себе руки (Материалы по этнографии Черноземья. С. 115).

Тоска и страх за близких гнали деревенских баб не только в блаженным, но и к бесам: к кликушам и икотницам. Им несли сладости и водку, чтобы согласились ответить на вопрос. В отличие от болезных и юродивых, бесы не стеснялись ответами. Споила одна женщина целую чекушку водки икотнице, а та чужим голосом брякнула: «Охо-хо! Уж и косточки-то твои сгнили» (Одержимость в русской деревне. С. 262).

Судьбу мужей, братьев, отцов узнавали из снов, о них расспрашивали домового, который ночами наваливался на грудь. Бегали к болезным. Других методов не было. И хотя гадания не отличались точностью, хорошим верили. Может быть, поэтому блаженные, карты и даже бесы обычно говорили: «Жив. Вернется. Жди».

Минутка этнографии

"Тот уже не имеет Отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь" (с) Киприан Карфагенский.

Знаменитое: "Кому Церковь не мать, тому Бог не Отец". Возникает вопрос: а с чего мы вообще это взяли?

Трактат "О единстве Церкви" Киприан пишет в середине третьего века, когда в Карфагене и в Риме возникают новые церковные расколы. И, несмотря на безусловные заслуги автора, конкретно это его сочинение корректнее было бы назвать "Похвала епископату", когда, вместо того, чтобы предметно обсуждать заблуждения еретиков, епископ Карфагенский предпочитает представить епископат как авторитетную единую фигуру на страже церковного вероучения, которую надлежит слушаться просто потому что. Сочинение посвящено необходимости сохранения верующими единства со своим епископом и пресвитерами, удаляясь от общения со всеми, кто не соглашается со священноначалием. Епископы - те, кому надлежит отстаивать религиозную целостность, единые, как сама Церковь. По большому счету, этот текст - древний памятник церковной пропаганды, который не претендует на великие теологические лавры, но, скорее направлен на слабо образованные массы с целью удержать их из послушания и страха отпадения от Бога. И, конечно, едва ли Киприан полагал, что конкретно этот его опус станет самым цитируемым в веках, и выродится в символ этого раскола, где Церковь - отдельно, а верующие - отдельно.

Но вот же Павел пишет: "а Иерусалим горний свободен: он - матерь всем нам" (Гал. 4:26). Однако материнство горнего Иерусалима или, если угодно, Церкви, здесь заключено скорее в смысле рождающей нас через Иерусалим/Церковь благодати Божией, как и Павел в другом месте называет себя отцом тех, кого "родил во Христе Иисусе благовествованием" (1 Кор. 4:15). Эти скромные, единичные павловы отсылки на материнство и отцовство могут существовать только в значении сопричастности благовествующих материнству и отцовству Бога. Бог - наша Мать, Бог - Тот, Кто словно курица-наседка собирает птенцов своих под крылья (Мф. 23:37), Кто по-матерински утешает (Ис. 66:13), Кто благоутробен и вынашивает (Ис. 46:3-4, Флп. 1:8), Кто рождает нас через страдания (Ин. 16:21). Церковь - мать постольку, поскольку представляется проводником этих действий.

Однако в подавляющем большинстве смыслов Церковь - не мать. Церковь - это люди, общее собрание апостолов, епископов, пресвитеров, дьяконов и мирян. Сама идея, мол, "я не могу себя сравнивать со святыми, где я и где они" - абсурдна до основания. Весь смысл этой многочисленной настенной иконографии в наших храмах состоит в том, что мы уже сравнялись, по факту крещения они - среди нас, вокруг нас, вместе с нами собрались у Божьего престола. Они - не наша мать, не наши отцы, а наши братья и сестры. Нет ничего кощунственного в том, чтобы называть ранних христианских авторов отцами Церкви в павловском смысле их вклада в нашу веру в том виде, в котором она существует, но они - не какие-то недостижимые люди, составляющие Церковь, к которой мы не относимся. В современном смысле подобострастного щенячьего восторга перед стариной глубокой, перед епископами и священством, Церковь никому не мать. Сама идея того, что Церковь - не сами верующие, а какие-то другие люди, сводит на нет весь ее смысл.

Более того, такой подход вредит репутации Церкви. Ее вероучение выглядит так, как оно выглядит не потому, что веками бросать ему вызов, спрашивать и сомневаться было оскорбительно для Бога и преступно для дерзнувшего на это святотатство. У нее хватает философских, библейских, теологических аргументов и без апелляции к авторитету, без запугивания потерей богосыновства. И мы видим закономерную реакцию: целые толпы альтернативно верующих, пребывающих в святой уверенности, что до них никто ни разу голову по назначению не использовал, но все глупо и слепо верили каким-то непонятным догматам, сформулированными на базе безнадежно устаревших монашеских идей, в то время единицы свободомыслящих преследовались и сжигались на кострах.

Возможно, пора принять, что классовое неравенство безвозвратно ушло, и учить не столько тому, что говорили отцы, сколько тому, почему они так считали.

#ТО_Церковь

Майским вечером к жителю станицы Каневской, казаку Д., пришли какие-то два субъекта, одетые в рясы, и попросились на ночлег. На вопрос хозяина, кто они, пришедшие отвечали, что они – Иван Предтеча и апостол Петр.

Д., по словам «Сев. Кавк.», пригласил их в дом, сам заподозрив, что под покровом рясы скрываются ловкие мошенники, попросил соседа сходить за полицией. Д. стал угощать гостей закусками и вином. Между тем пришедшая полиция, по совету соседа, уговорившегося раньше с хозяином, поместились в кладовой, из которой все разговоры, какие вели хозяин и гости, были хорошо слышны.

Подошло время к полуночи, и гости, назвавшиеся Предтечей и апостолом Петром, обратились к хозяину с совсем не апостольским вопросом:

- А что, хозяин, у тебя деньги есть?

- Есть, а как же, - отвечал Д.

- А дай-ка нам денег.

- Можно. Только они у меня в кладовой. Пойдемте вместе: я вам там их отдам.

Пришельцы встали и пошли за хозяином в кладовую.

Полиция, слышавшая весь их разговор с хозяином, схватила их.

Теперь эти лжеапостолы сидят в уманской тюрьме в ожидании правосудия.

«Нижегородский листок», №182, 1902 год

Газетная пыль

Был ли среди нас пророк? Критический взгляд на одно из откровений Уильяма Брэнема

Лишь немногие проповедники оказали на развитие пятидесятнического и харизматического движения во второй половине XX века такое влияние, как Уильям Мэррион Брэнем (Бранхам). Даже сегодня, почти через полстолетия после кончины этого человека, его необычные и спорные взгляды продолжают будоражить умы. Для многих своих последователей Брэнем стал “пророком Лаодикийского периода Церкви”, и его слова принимают за прямое руководство к действию.

https://www.youtube.com/live/DgnWt-vcwZw

Завтра в 19:00

Спор о Воскресении из "Евангелия от Никодима" (кто был на вчерашней встрече - говорили о нём).

Это классическая модель иронии - подыгрывание. Иудеи не верят в Воскресение и клянутся в этом словами "Жив Господь!", а благовестники отвечают: "Да-да, верно, именно об этом мы вам и сообщаем".

Первое "жив Господь" означает нечто вроде "видит Бог, этого не может быть!", а второе - "Христос воскрес!"

#евангеля