кто я в другой вселенной?
— используются любые вселенные!
#post #other #photos #aesthetic🤍
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Весенний субботний вечер медленно разливался над Лондоном и его окрестностями, окрашивая небо в акварельные мазки лилового и золотого, наполняя воздух ароматами проснувшихся почек и влажной, живой земли. Двадцати трех летний Кристофер Лестрейндж, сбросив с плеч бремя насыщенной рабочей недели в Хогвартсе, вернулся в родовое поместье, что ждало его, окутанное почти осязаемой, тяжелой тишиной. Его шаги, непривычно звонкие в этой пустоте, эхом отдавались по некогда шумным, а ныне затихшим залам, когда он медленно проходил из комнаты в комнату, в поисках матери. Он не знал, ступила ли она уже на порог их дома или все еще находилась под бережной опекой Нарциссы в поместье Малфоев, куда ее увезли после освобождения из Азкабана, дабы та не оставалась наедине со своими кошмарами.
Они не виделись с того самого дня, как он вывел ее из стен проклятой тюрьмы. Элла, его мать, была лишь бледной тенью себя прежней, изможденной годами безжалостного заточения, а Крис, несмотря на живую, но теперь странно чуждую любовь, что теплилась в его сердце, был потерян. Он совершенно не знал, как подойти к этой новой, сломленной Беллатрисе. Столько лет разлуки, словно лезвия, отсекли нити привычных чувств, оставив лишь призрачное эхо родства и болезненное, но непреодолимое отчуждение.
Наконец, он вошел в свой кабинет – некогда святилище Рудольфуса, теперь его собственное пристанище, где каждая пылинка, казалось, хранила отголоски прошлого. С легким, почти инстинктивным щелчком пальцев, Кристофер включил старый проигрыватель, позволяя мягким, обволакивающим нотам джаза разлиться по комнате, отгоняя гнетущую тишину, что, казалось, въелась в сами стены. Его взгляд случайно упал на письменный стол: среди стопок пергамента и аккуратно выстроенных перьев лежала маленькая, на первый взгляд совершенно непримечательная деревянная фигурка совы – скромный, но искренний подарок от одного из первокурсников.
Кристофер взял ее в руки, медленно повертел, ощущая гладкую, чуть шершавую поверхность дерева. И в этом простом, невесомом прикосновении, в этой неожиданной текстуре, вдруг проснулось странное, почти мистическое чувство, словно ключ повернулся в древнем, давно запертом замке его памяти. Он прикрыл глаза, и в этот самый момент что-то глубоко внутри него словно переключилось, отключая настоящее и мгновенно открывая портал в прошлое, растворяя окружающий мир в тумане воспоминаний.
Комната вокруг него померкла, стены его кабинета растворились, уступая место ярким, знакомым очертаниям игровой комнаты из его далекого детства. Музыка же оставалась играть на фоне. Он чувствовал, как его собственное тело сжимается, возвращаясь к размерам четырехлетнего ребенка, но при этом сохраняя взрослое сознание. Воздух в комнате был наполнен забытым запахом старых игрушек и легким озоном от зарождающейся магии.
Ему едва исполнилось четыре года. Он сидел на полу, крошечный, окруженный яркими игрушками, которые, однако, не имели для него никакого значения. Кристофер ощутил невероятную, почти невыносимую концентрацию магии, которая исходила от его маленького "я". Он держал в руке маленькую игрушечную сову, сосредоточенно смотря на нее. Его детское лицо было напряжено, брови нахмурены в усилиях.
Молодой человек, давно овладевший самыми сложными заклинаниями, вдруг вновь почувствовал то самое, забытое детское рвение – попытку заставить что-то слушаться его воли, его желания.
Внезапно сова начинает дрожать. Медленно, словно нехотя, она разделяется на нескольких птиц и поднимается в воздух, паря вокруг мальчика. Кристофер, не отрывая взгляда, поднимает их все выше и выше, пока птицы не зависают над его головой. И на его лице, тогда еще не тронутом темной тенью семьи, расцветает чистая, невинная, гордая улыбка.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Кристофер почувствовал укол ностальгии по этой искренней, незамутненной радости.
В этот момент в воспоминании в комнату входит Беллатриса. Он увидел ее такой, какой она была тогда – не безумная последовательница Темного Лорда, а просто его мать, хотя уже и с той же характерной надменностью во взгляде. Она останавливается на пороге, наблюдая за сыном. В её глазах мелькает удивление – сейчас Крис уже понимал, что это было истинное удивление, а не наигранное – которое быстро сменяется… чем-то похожим на гордость. Это было так редко, так мимолетно, что он едва ли мог поверить своим глазам, даже находясь внутри этого воспоминания.
Ребенок, заметив мать, еще шире улыбается. Птицы, подчиняясь его непроизвольному импульсу радости, взмывают еще выше, к потолку, и начинают кружиться, оставляя за собой тонкий, светящийся след. "Мама, смотри!" – звонкий, счастливый детский голос звенел в ушах взрослого Кристофера. – "Я могу! Я могу, как ты!" В этих словах было столько надежды, столько желания быть похожим на нее, на ее силу, а не на ее жестокость.
Беллатриса медленно подходит к нему. Она опускается на колени рядом с сыном и, не говоря ни слова, протягивает руку, касаясь его щеки. Прикосновение легкое, почти невесомое, но для Криса оно значит больше любых слов. Парень почувствовал это прикосновение так отчетливо, словно оно происходило прямо сейчас – единственный момент, когда ее рука не сжимала палочку для пыток или не была испачкана кровью, а лишь дарила редкую, почти пугающую нежность.
В этот момент птицы, потеряв контроль, растворяются в мерцающий свет, возвращаясь в вид былой игрушки, которая со стуком падает на пол. Но ни Кристофер, ни Беллатриса не обращают на это внимания. Они смотрят друг другу в глаза, и в этом взгляде, пусть даже на мгновение, проскальзывает настоящая, неискаженная любовь. Любовь матери к сыну, любовь, которая, несмотря на все безумие и жестокость Беллатрисы, все же теплится где-то в глубине её души. Взрослый Кристофер понимал, что это был тот самый драгоценный камень, спрятанный в темных лабиринтах его детства – первый осознанный магический успех, одобрение матери и её редкое, почти неуловимое проявление нежности – навсегда запечатанное в его памяти.
Воспоминание медленно отступило, растворяясь в мягких очертаниях его собственного кабинета. Кристофер открыл глаза. Деревянная сова все еще была в его руке, теперь казавшаяся тяжелее, чем мгновение назад. Джаз все еще тихо играл. Он почувствовал острую, почти физическую боль в груди – боль от осознания того, что этот момент был лишь вспышкой света в бескрайней тьме. Он никогда не забудет это прикосновение, этот взгляд, эту мимолетную гордость в глазах матери. Это было единственное, что он хранил от нее, то немногое, что напоминало ему о возможном, но так и не реализованном, материнстве.
И все же, сквозь наслоения горечи и невысказанной тоски, в глубине души, подобно едва заметному ростку, теплилась почти невероятная надежда. Надежда на то, что, быть может, со временем им удастся наладить эту утраченную связь, сплести новые, крепкие нити из обрывков их болезненного прошлого. Но пока, в тихом объятии этого весеннего вечера, его сердце находило глубокое, нежданное утешение в одной простой, но жизненно важной истине: его мать, Беллатриса Лестрейндж, была наконец свободна. Свободна не только от холодных стен Азкабана, но и, что было куда более значимо для него, от губительного, искажающего влияния тех, кто десятилетиями держал ее душу в плену. Возможно, именно эта обретенная, чистая свобода позволит ей, наконец, увидеть его – своего сына – не просто как продолжение рода, а как отдельную личность, достойную ее любви и, возможно, понимания, которые он так отчаянно искал.
В этот момент в воспоминании в комнату входит Беллатриса. Он увидел ее такой, какой она была тогда – не безумная последовательница Темного Лорда, а просто его мать, хотя уже и с той же характерной надменностью во взгляде. Она останавливается на пороге, наблюдая за сыном. В её глазах мелькает удивление – сейчас Крис уже понимал, что это было истинное удивление, а не наигранное – которое быстро сменяется… чем-то похожим на гордость. Это было так редко, так мимолетно, что он едва ли мог поверить своим глазам, даже находясь внутри этого воспоминания.
Ребенок, заметив мать, еще шире улыбается. Птицы, подчиняясь его непроизвольному импульсу радости, взмывают еще выше, к потолку, и начинают кружиться, оставляя за собой тонкий, светящийся след. "Мама, смотри!" – звонкий, счастливый детский голос звенел в ушах взрослого Кристофера. – "Я могу! Я могу, как ты!" В этих словах было столько надежды, столько желания быть похожим на нее, на ее силу, а не на ее жестокость.
Беллатриса медленно подходит к нему. Она опускается на колени рядом с сыном и, не говоря ни слова, протягивает руку, касаясь его щеки. Прикосновение легкое, почти невесомое, но для Криса оно значит больше любых слов. Парень почувствовал это прикосновение так отчетливо, словно оно происходило прямо сейчас – единственный момент, когда ее рука не сжимала палочку для пыток или не была испачкана кровью, а лишь дарила редкую, почти пугающую нежность.
В этот момент птицы, потеряв контроль, растворяются в мерцающий свет, возвращаясь в вид былой игрушки, которая со стуком падает на пол. Но ни Кристофер, ни Беллатриса не обращают на это внимания. Они смотрят друг другу в глаза, и в этом взгляде, пусть даже на мгновение, проскальзывает настоящая, неискаженная любовь. Любовь матери к сыну, любовь, которая, несмотря на все безумие и жестокость Беллатрисы, все же теплится где-то в глубине её души. Взрослый Кристофер понимал, что это был тот самый драгоценный камень, спрятанный в темных лабиринтах его детства – первый осознанный магический успех, одобрение матери и её редкое, почти неуловимое проявление нежности – навсегда запечатанное в его памяти.
Воспоминание медленно отступило, растворяясь в мягких очертаниях его собственного кабинета. Кристофер открыл глаза. Деревянная сова все еще была в его руке, теперь казавшаяся тяжелее, чем мгновение назад. Джаз все еще тихо играл. Он почувствовал острую, почти физическую боль в груди – боль от осознания того, что этот момент был лишь вспышкой света в бескрайней тьме. Он никогда не забудет это прикосновение, этот взгляд, эту мимолетную гордость в глазах матери. Это было единственное, что он хранил от нее, то немногое, что напоминало ему о возможном, но так и не реализованном, материнстве.
И все же, сквозь наслоения горечи и невысказанной тоски, в глубине души, подобно едва заметному ростку, теплилась почти невероятная надежда. Надежда на то, что, быть может, со временем им удастся наладить эту утраченную связь, сплести новые, крепкие нити из обрывков их болезненного прошлого. Но пока, в тихом объятии этого весеннего вечера, его сердце находило глубокое, нежданное утешение в одной простой, но жизненно важной истине: его мать, Беллатриса Лестрейндж, была наконец свободна. Свободна не только от холодных стен Азкабана, но и, что было куда более значимо для него, от губительного, искажающего влияния тех, кто десятилетиями держал ее душу в плену. Возможно, именно эта обретенная, чистая свобода позволит ей, наконец, увидеть его – своего сына – не просто как продолжение рода, а как отдельную личность, достойную ее любви и, возможно, понимания, которые он так отчаянно искал.
#post #roleposts #memories #family with 𝗯𝗲𝗹𝗹𝗮𝘁𝗿𝗶𝘅🤍
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Зал для занятий Защитой от Темных Искусств опустел, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и пыль, осевшие на полированных столах. Виктория Смит, ученица Слизерина, ещё не спешила покидать аудиторию, ожидая у стола Лестрейнджа. Профессор всё ещё был занят, собирая рассыпанные пергаменты, его фигура, подсвеченная заходящим солнцем, казалась почти призрачной.
Занятия по ЗОТИ всегда были особенными. Кристофер, несмотря на свою, мягко говоря, неординарную репутацию темного мага, преподавал с невероятным энтузиазмом, вызывая у учеников смесь восхищения и страха. Его рассказы о старинных заклинаниях, о забытых ритуалах, о тайнах, скрытых в глубинах забвения, буквально завораживали всех студентов, включая девушку, которая терпеливо ждала, пока мужчина освободится, дабы задать вопрос по сегодняшней теме про заклятие, которое вызывает взрыв цели, именуемое так же как взрывающее проклятие.
Наконец, профессор поднял голову, его взгляд, обычно скрытый под завесой спокойствия, окинул Викторию с головы до ног. В его глазах, цвета неба во время дождя, Виктория увидела что-то, напоминающее нетерпеливое ожидание. Он слегка кивнул студентке, давая понять, что готов её выслушать.
— Профессор, если позволите… У меня возник вопрос по поводу заклинания «Confringo».
Кристофер молча кивнул, продолжая складывать пергаменты в аккуратную стопку.
— Я… я пытаюсь освоить его, но взрыв всегда получается слишком слабым. Я следую инструкциям, проверяю концентрацию, но… результат неудовлетворительный.
Лестрейндж поднял голову, его взгляд стал ещё более пристальным.
— Слабый взрыв, говорите? А какой силы взрыв вы ожидаете?
С присущей ему строгостью и некой насмешкой проговорил Крис, присаживаясь на край стола и вновь обращая свой взор на девушку.
Виктория замялась.
— Ну… достаточный, чтобы разрушить, скажем, небольшую каменную стену.
Лестрейндж усмехнулся, едва заметно, но девушка заметила.
— «Confringo» – это не просто заклинание, мисс Смит. Это контролируемый взрыв. Слабый взрыв – это недостаток не в технике, а в… понимании. Вы представляете себе взрыв? Визуализируете его? Или просто произносите слова, надеясь на лучшее?
— Я… я стараюсь визуализировать.
— Стараться недостаточно. Вы должны видеть его, чувствовать, ощущать тепло, давление, силу, которая вот-вот вырвется наружу. Вы должны стать самим взрывом, мисс Смит. Только тогда он будет послушным.
Он протянул Виктории небольшой, потёртый пергамент.
— На этом пергаменте описание старого ритуала, связанного с этим заклинанием. Изучите его. Возможно, он поможет вам понять не только его технику, но и сущность.
Виктория взяла пергамент, её пальцы слегка дрожали.
— Спасибо, профессор. Я… я постараюсь.
— Постараться? Мисс Смит, в магии нет места полумерам. Либо вы покоряете энергию, либо она покоряет вас. Выберите.
Он развернулся и направился к выходу, оставляя Викторию с пергаментом и тяжелой мыслью о том, что ей предстоит не просто выучить заклинание, а подчинить себе его разрушительную силу.
#roleposts with 𝘃𝗶𝗰𝘁𝗼𝗿𝗶𝗮 𝘀𝗺𝗶𝘁𝗵🤍
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
— I got a swimming pool full of liquor and I'mma dive in it.
#post #videos🤍
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from 𝐁𝐎𝐍𝐉𝐎𝐔𝐑! 𝐇𝐄𝐀𝐑𝐓𝐓𝐇𝐑𝐎𝐁 𝐃𝐌
Отрываю от сердца.
с уважением 𝐡𝐞𝐚𝐫𝐭𝐭𝐡𝐫𝐨𝐛
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from 𝐁𝐎𝐍𝐉𝐎𝐔𝐑! 𝐇𝐄𝐀𝐑𝐓𝐓𝐇𝐑𝐎𝐁 𝐃𝐌
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from 𝐁𝐎𝐍𝐉𝐎𝐔𝐑! 𝐇𝐄𝐀𝐑𝐓𝐓𝐇𝐑𝐎𝐁 𝐃𝐌
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM