Автор потрясающего плаката про пацифизм здорового человека – Слава Бамов.

Из переписки А.П. Чехова и Е.И. Мартынова (генерал-майор царского генштаба, военный историк):

«Попробуйте задать нашим интеллигентам вопросы: что такое война, патриотизм, армия, военная специальность, воинская доблесть? Девяносто из ста ответят вам: война — преступление, патриотизм — пережиток старины, армия — главный тормоз прогресса, военная специальность в современном мире — позорное ремесло, воинская доблесть в текущем веке — проявление глупости и зверства…»

Все чаще сталкиваюсь с разными формами истерики из-за наступающего в России экономического кризиса. Ни тебе путешествий, ни тебе исправных самолётов, никаких больше айфонов, сериалов на нетфликсе, найков, Макдональдса и сыров вкусных на полках Перекрёстка.

Нет, я сейчас не буду обвинять никого в готовности продать Родину за чизбургер. Более того: я не считаю эту тревогу предательством. Желать своему государству стабильной экономики, взаимовыгодных международных отношений, конституционной безопасности, справедливого управления, высокого уровня образования, науки и медицины – это истинный патриотизм.
Но имеем ли мы право действительно сейчас переживать относительно этого? Когда горят города и гибнут люди?

Война закончится, мы будем строить новую страну. Кроме того, мы будем нести моральную и материальную ответственность за разрушения и потери. Неисчерпаемый долг. Это будет страшно и тяжело.

Но таков наш путь. Если кому-то хотелось идти по другому, то нужно было за это бороться.
Отсутствие воли лишает возможности выбора, а тропы прорубают сильные и смелые.
Закон эволюции, простите. Западноевропейская этика здесь бессильна.

А что было бы, если бы не Крым? А что было бы, если бы Россия и Украина нашли мирный способ решения проблемы Донбасса?
А что было бы, если бы российская оппозиция свергла правящую власть?

Жизнь не терпит сослагательного наклонения. Все человеческие сожаления о несказанных словах и несовершенных подвигах – когнитивные искажения. Психика последовательна: в стрессовой ситуации ищет безопасное укрытие в альтернативной реальности.

Взять же ответственность за происходящее с нами сейчас, значит, забыть о обо всём, что не случилось, и выбирать в настоящем моменте, кто мы и каким будет наше будущее.

Знаете девиз спасателей?
«Предотвращение. Спасение. Помощь.»
Именно в таком порядке.
Мы никогда не узнаем, что было бы, если бы не было принято решение о «спецоперации». Оно принято. Теперь нужно спасти и помочь. И начать выстраивать отношения заново.

Нет никакого альтернативного будущего: ни территориального, ни экономического, ни национального. Не справимся – растащат, растопчут, отомстят и все равно не простят.

Мир наступит только после победы.
All-in.

«Факт мой состоит в том, что русский либерализм не есть нападение на существующие порядки вещей, а есть нападение на самую сущность наших вещей, на самые вещи, а не на один только порядок, не на русские порядки, а на самую Россию. Мой либерал дошел до того, что отрицает самую Россию, то есть ненавидит и бьет свою мать. Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все. Эту ненависть к России, еще не так давно, иные либералы наши принимали чуть не за истинную любовь к отечеству и хвалились тем, что видят лучше других, в чем она должна состоять; но теперь уже стали откровеннее и даже слова "любовь к Отечеству" стали стыдиться, даже понятие изгнали и устранили как вредное и ничтожное. Такого не может быть либерала нигде, который бы самое Отечество свое ненавидел. Чем же это все объяснить у нас? Тем самым, что и прежде, — тем, что русский либерал есть покамест еще нерусский либерал; больше ничем, по-моему».

Ф. М. Достоевский, «Идиот»

Я девочка, а не военкор.
Так что всё здесь про людей, а не про события. Но вот о чем я не могу не сказать.

«Русский корабль, иди на***» – народный слоган украинского сопротивления.
Почему я считаю, что говорить про это важно?
Отвага, с которой жители пылающих городов пытаются защищать свой дом, мне понятна. Она очень русская, очень оправданная.
Я бы восстала против навязанного врага, разрушительных ракет и гражданского беспредела так же. Я понимаю и уважаю это бесстрашие, оно мне близко.
Дерзость слогана восхищает, мотивирует, овладевает телом. Знаете это чувство гордости до мурашек, когда «наши» ведут себя как герои, самоотверженно и непреклонно? Выбирают умереть за общие ценности?

Но и тут их подставили. В очередной раз обвели вокруг пальца с помощью циничной современной пропаганды. Сделали героями «сопротивления до конца» тех, кто вовсе и не сопротивлялся.

Ребята, защитники острова Змеиный, а так же медики и священник, отправленные туда на гражданском судне «помогать» (под угрозой тотального расстрела с военного корабля!) – живы, взяты в плен. Это не я придумала, это подтверждено ВСУ.

И когда сейчас под этим слоганом украинские граждане идут встречать русских солдат с самодельным оружием, по пути случайно поджигая себя и окружающих, я испытываю огромное разрывающее сердце сочувствие.

Фейковые новости, фейковые герои. А цена этого дёшевого фарса – человеческие жизни.

Я с самого начала обострения конфликта подписана и на проукраинские новостные каналы, и на пророссийские.

Личное наблюдение: многие украинские паблики перестали постить фейки о безнравственных российских военных и теперь пишут только про санкции. Пророчат стране дефолт, нищету и кладбище высоких технологий и медицины.

Считаю, что это очень закономерный ход с точки зрения американских пропагандистов.
Во-первых, легко собирать инфоповоды. Во-вторых, бьет по самому больному – по личному карману. Помните, как ещё десять лет назад оппозиция презрительно заявляла, что рабы-россияне выйдут на улицу только тогда, когда в холодильнике колбасы не будет?

Но вот только и тут они просчитались.
Да, Россия проиграла информационную войну подчистую, смотреть эфир государственных каналов тошно – несовременно, натянуто и отталкивающе.

Инстаграм же мгновенно перевоплотился в площадку для выражения политической позиции даже для тех нежно-цветочных девочек, которые в жизни ни о чем публично не рассуждали. Репосты высказываний блогеров и фотографии ужасов войны заполнили весь эфир, нет никакой необходимости искать информацию и пытаться разобраться в чем-либо самому. Любое инакомыслие или даже просто попытки продолжать жить свою жизнь подвергаются немедленной инквизиции своими же товарищами. Безоговорочная победа.

Но Путин, неожиданно для всех, оказал влияние на умы в совершенно иных категориях. Он шокировал всех искренностью и силой.
Я слышала много раз после «исторической лекции» от своих друзей-оппозиционеров фразу: «Я впервые ему поверил.»

Я сама ему поверила.

Тех людей, которые сейчас осознанно поддерживают решение власти и желают нашей армии скорейшей победы, не напугать отсутствием колбасы и футболочек из H&M.

На кону уже не материальное благополучие, а Россия, как историческое, национальное и культурное явление. Мы воюем за честь, а не за айфоны. Мы расплачиваемся за это жизнями, а не экономическими санкциями.

И это очень трудно понять пропагандистам.
Они привыкли работать с образом России, которая продаётся за разноцветные бумажки. Они создали в медиапространстве образ русского человека, которым быть стыдно: заворовавшиеся чиновники с золотыми ёршиками, продажные девушки, спившиеся безответственные мужики и беспросветное народное безволие.
Сам тренд на «мне стыдно» – это всего лишь последовательный результат этой многолетней работы.

Но они не способны осознать парадокс: именно сейчас у нас впервые за десятки лет появилась призрачная надежда, что однажды можно будет громко сказать: «Я из России»
И сказать это с гордостью.

Из донецких заметок:

«Донецкий Иверский женский монастырь. Кладбище вокруг. Могильные плиты разнесены пулями, среди каменных осколков – уцелевшие кресты.
Храм, изувеченный войной, кровоточащий кирпичом из сотен дыр.
Скелет купола: ржавые кости на фоне ясного голубого неба.

Сегодня тихо.

В монастыре и сейчас проходят службы. За полем – Донецкий аэропорт. Там проходит линия фронта.

И тут же рядом строят новый монастырский корпус. Шумят инструменты, строители беззаботно лопочут, шутят о жизни.

Война не заканчивалась. Каждый день новые обстрелы. А они, донецкие строители, почему-то не придают этому значения.

Мой прагматичный мозг причитает: «Ну зачем тут эта сияющая свежевыкрашенная голубая стена? А если опять будут стрелять?!»

Но тут иначе не может быть. В Донецке верят в мир и в будущее. На эту Веру опирается вся жизнь.

Она же в скрипе качелей на детской площадке в Киевском районе на фоне сколотых артиллерией фасадов, она же в старательной уборке снега рано утром перед своим пережившим 8 лет войны магазинчиком, она же в мирной прогулке по скверу с рыжей собачкой–булочкой. И всё в этой собачке: и озорной взгляд, и то, как семенит лапками, и то, как хватает камень, пока хозяин не видит, – всё, как там, в нашем мире.

Эта же Вера и в героических спасателях, которые продолжают выполнять свой долг при любых обстоятельствах.

Они живут вопреки, а мы в Москве скучаем от избытка. И меня это восхищает.»


Пока весь мир пристально смотрит на Харьков и Киев, кричит, тыкает пальцем, я каждый день читаю сводки из Донецка, потому что для меня любая война – это трагедия. И я отказываюсь быть избирательной в том, какие люди заслужили защиту, а какие нет.

«...Можно было бы дать анализ современного явления, приобретающего все более патологический характер. Это русофобия некоторых русских людей... Раньше они говорили нам, и они действительно так считали, что в России им ненавистно бесправие, отсутствие свободы печати и т.д. и т.п., что именно бесспорным наличием в ней всего этого им и нравится Европа... А теперь что мы видим? По мере того, как Россия, добиваясь большей свободы, все более самоутверждается, нелюбовь к ней этих господ только усиливается. Они никогда так сильно не ненавидели прежние установления, как ненавидят современные направления общественной мысли в России. Что же касается Европы, то, как мы видим, никакие нарушения в области правосудия, нравственности и даже цивилизации нисколько не уменьшили их расположения к ней... Словом, в явлении, о котором я говорю, о принципах как таковых не может быть и речи, действуют только инстинкты...»

Ф. И. Тютчев (из письма дочери Анне (Аксаковой), 26 сент. 1867)


Полтора века прошло, а ничего не изменилось.

Сегодняшняя новость о гибели командира батальона «Спарта» выбила меня из колеи. Он помогал семье мирных жителей эвакуироваться из Волновахи. И был убит.

Да, я знаю, что это война. Но разве возможно научиться это принимать?

В тот день, когда я впервые увидела Воху, сияющего, строгого, с живым и добрым взглядом, окружённого друзьями, я написала о нём в заметках маленький текст. Пусть он будет тут.

«Именно из нашей утопической мечты о беззаботной жизни, наполненной радостью и осознанностью, и вырастает потребность в новой форме силы и героизма. В пиратах и разбойниках, но не в тех, которые грабят караваны и насилуют женщин, а в истинных безумцах, которые готовы отправиться в самое пекло на поиски зла, чтобы его предупредить.

Я таких встречала. У них светлые открытые лица, смеющиеся глаза, они уверены в своих критериях справедливости и не боятся их отстаивать, они эмоционально сдержаны и любят разговаривать сразу о сложном, они дисциплинированы – и нравственно, и физически. Они сражаются с тьмой, даже если война не объявлена.»

Война объявлена. И она забирает лучших.
Но их бесстрашие и самоотверженность – наша путеводная звезда на этом сложном пути.

Вечная память Герою.

«Когда мне рассказали про пацифистский бунт либералов, удивления не было. Но факт этот ещё раз указал на пропасть меж этими людьми и остальной Россией. В самой глухой сибирской деревне такое поведение ничем и не называют кроме как предательством и ударом в спину тем ребятам, которые сейчас на фронте. Почему для не читавшего Достоевского и Набокова паренька с берегов Енисея или Лены вопрос поддержки нашей армии не обсуждается?.. Это даже не мнение, не взгляд, не позиция – это настолько в крови, что любая иная точка зрения неприлична. Почему Генка там, а я здесь?! Нет уз святее товарищества. И больше ничего. И вот вопрос: почему простой народ, на который навешано столько собак – и не образованный, и купившийся на материальные блага, и обыдлевший… и этот «обыдлевший», как один говорит: раз началось надо идти до конца.

Зато эти письма пишут… Откуда такая жестокость к своим ближайшим братьям. Получается, не братья… А может всё-таки братья? И почему бы не написать такое письмо: «Ребята, мы молимся за вас! Мы с вами! Держитесь!» Ведь это намного гуманистичней, человечней и даже если хотите – индивидуалистичней! Прямо вот почувствовать каждого солдатика плечом… Забыть про идеи и «гражданский долг». Про священные счёты с «ужасным» Путиным. И про ребят вспомнить – про солдат, офицеров.

Конечно, никто из припозорившихся читать эту заметку не будет, и пишу для того, что бы ещё раз с гордостью сказать о нашем народе, для которого есть, были и будут вещи, которые не обсуждаются. Всегда так. И Достоевский писал о мужике, который книжек не читал, но зато смерти не боится. И Гумилёв ещё был! Так что учится надо у такого народа, а не письма писать, от которых толку ноль, и лишь ликование с той стороны: « Смотрите – у них раскол! По-нашему выходит-то!». Вот это-то и есть главный позор. Ваш, а не наш.

Эх, вы…»

Михаил Тарковский, 2022

Очень ценны, на мой взгляд, слова о настоящем и будущем страны Ольги Усковой, генерального директора Cognitive Pilot.
Не перестаю радоваться, когда понимаю, кто те люди, которые остались с нами верны России, а не предали её, как только почувствовали запах горелого.

«Мы все сейчас находимся в уникальной точке нашей цивилизации. Скорости и динамика всех мировых процессов предельно выросла и предметникам предстоит спасти Человечество. Пока вся власть в руках Общественников, мы будем погружены в пучину ненависти и истерики.
То есть человечество за многословием и пафосом в принципе рискует потерять не только культуру созидания и глубокого научного мышления, но и просто прекратить свое существование на Земле

Сегодня, в основном, предметники обслуживают интересы общественников, что-то получая с их стола. Но последние жадны и делятся всё хуже и хуже. А компании, общества, государства нового типа - это созидательные команды, где именно творцы должны играть первые роли. Старые погрязшие в бюрократических пустых играх компании и прочие структуры должны отмереть. Новая Реальность их не потерпит.»

Не думала, что скажу подобное когда-либо, но я всецело поддерживаю решение о блокировке Инстаграма.

«Мы временно разрешили формы политического самовыражения, которые в обычной ситуации бы нарушали наш запрет на призывы к насилию, например, «смерть российским захватчикам».» Энди Стоун

Своим решением Meta предали свои собственные ценности. Нет ни одного оправдания компании, которая становится избирательной в том, кому можно желать смерти, а кому нет. Кого можно открыто оскорблять, а в отношении кого сохраняется презумпция невиновности. На это нельзя ни посмотреть с другой стороны, ни закрыть на это глаза.
Они растоптали сапогами всеобщей ненависти свою собственную этику.

Подобные опрометчивые решения – всего лишь демонстрация неосознанного страха перед непокорной силой. Так страшно, что готовы забыть о своих собственных идеалах, лишь бы создать иллюзию противостояния.
Выглядит жалко. Я бы даже сказала – вызывает брезгливость.

Ребята, я всем сердцем за свободный мир, основаный на равенстве, уважении и всеобщем неприятии насилия, но кажется, мы его ещё не завоевали.

Но всё получится.

Трудно описать с помощью слов это давящее и обнажающее нервы ощущение в груди, которое прожил каждый восприимчивый человек, оказавшийся по тем или иным обстоятельствам на Донбассе после 2014 года.

Вот ты всю жизнь жил как нормальный человек: учился любить повседневность, ходил с друзьями ужинать, подарки дарил девочкам, карабкался по карьерной лестнице, а потом однажды узнал, что есть люди, за которых ты почему-то несёшь внутреннюю неоспоримую ответственность, хотя ты их не выбирал вовсе и никто тебе даже не указывал на них, мол, смотри: они – твои, их беда – твоя беда.
Узнал, что в твоих силах влиять на ход истории и защищать справедливость от ложной информации и мирового лицемерия.
Узнал, что такое быть по-настоящему нужным.

Невозможно остаться безразличным, когда у тебя перед глазами злодей безнаказанно и жестоко обижает ребёнка.
Не получится довериться концепции фатализма, если однажды почувствуешь, как значимы для других твои поступки, слова и личный пример.

Это меняет личность навсегда. Объясняет на чувственном уровне христианское понятие «служения».

Любой, кому попытаешься об этом рассказать, ну из той твоей, нормальной жизни – в лучшем случае посмотрит снисходительно и ласково, и скажет: «Это у тебя всё от безделия. Иди почитай что ли. Или волонтерством каким займись, раз так много в тебе альтруизма накопилось.»

А в горле ком, и все время хочется то ли кричать, то ли зверем бежать на юг, по пути отращивая когти и забывая все прежде дорогое, чтобы там в историческом пожаре отдать себя в жертву во имя жизни. Чьей-то счастливой, честной и беззаботной жизни.

Ребята, которые побросали свои нормальные социальные накопления ради этой битвы – не психи, жаждущие игр, адреналина и побед, а люди с огромным чутким сердцем, которые стремятся к миру не в своём маленьком палисаднике, а на всей огромной живой планете.

И если пацифисты не эти ребята, а истеричные авторы чёрных квадратиков, без задних ног улепётывающие в соседний мирный палисадник, то, кажется, мы все глубоко больны.

«Погуляют и воротятся», — говорят они теперь про наши войска, перешедшие границу, говорят даже вслух. «Не бывать войне, какая война, где уж нам воевать: просто военная прогулка и маневры, с тратой сотен миллионов, для поддержания чести». Вот их интимный взгляд на дело. Да и интимный ли?

Да, если б могло так случиться, что мы будем побиты, или хотя и побьем врага, но под давлением обстоятельств замирим пустяками, — о, тогда мудрецы, конечно, восторжествуют. И какой, какой опять начнется свист и гам и цинизм на несколько лет, какая опять вакханалия самооплевания, пощечин и самодразнения, — и это не для вызова к воскресению и силе, а именно ради торжества собственного бесчестия, безличности и бессилия. И новый нигилизм начнет, точь-в-точь как и прежний, с отрицания народа русского и самостоятельности его. А главное, приобретет столько силы и так укрепится, что несомненно начнет даже вслух помыкать святыней России. И опять молодежь оплюет свои семейства и домы и побежит от своих стариков, твердящих в зубряжку бесконечные общие места и старые, надоевшие всем слова о европейском величии и об обязанности нашей быть как можно безличнее. А главное — старая песня, старые слова и — надолго нового ничего! Нет, нам нужна война и победа. С войной и победой придет новое слово, и начнется живая жизнь, а не одна только мертвящая болтовня как прежде, — да что как прежде: как до сих пор, господа!

Но надо быть на всё готовым, и что же: если предположить даже самый худший, самый даже невозможно худший исход для начавшейся теперь войны, то хоть и много вынесем скверного, уже надоевшего до смерти старого горя, но колосс всё же не будет расшатан и рано ли, поздно ли, а возьмет всё свое. Это не надежда только, это полная уверенность, и в этой невозможности расшатать колосс — вся наша сила перед Европой, где все теперь чуть не сплошь боятся, что расшатается их старое здание и обрушатся на них потолки. Колосс этот есть народ наш. И начало теперешней народной войны, и все недавние предшествовавшие ей обстоятельства показали лишь наглядно всем, кто смотреть умеет, всю народную целость и свежесть нашу и до какой степени не коснулось народных сил наших то растление, которое загноило мудрецов наших.

Ф.М. Достоевский, 1877 год

В Москве нет никакой войны.
Есть переполненные юными и веселыми ребятишками бары, есть глупые очереди в санкционные магазины, есть смешные таблички «вход только в маске», даже есть пока Макдональдс, пусть и без бесконтактной оплаты.

Шум. Люди заливисто смеются, спорят, плачут, ругаются, пьяно кричат, шепчут нежные слова… как и всегда.

Нет ни борьбы за мир во всем мире, ни борьбы за Отечество. Она вся осталась где-то в сети.

Выход на улицу отрезвляет. Оказывается, это я круглые сутки обновляю новостные каналы, читаю дневники Достоевского и думаю о роли личности в истории, потому что пытаюсь отвлечься от горькой скорби о погибших и лишающей чувств тревоги за тех, кто сейчас на фронте.
А люди продолжают жить свою обычную жизнь, совершенно искренне раздражаясь из-за курса доллара и закрытых международных рейсов.

Пока на голову не упадёт ракета, понять, что такое «война» выросший в изобилии и безопасности ребёнок не может. В это не верится. Так же и 8 лет упорно не верилось.

Разве можно обвинять счастливых в своей простоте подросших детей в инфантилизме? Ну не бывает борьбы в их реальности, что вы, разве что с мусором и нетолерантностью.

Нет, ну с Путинским режимом, конечно, повоевать можно. Но немножко, а то в автозак засунут, увезут в участок, нагрубят. Придётся потом в инстаграме жаловаться правозащитникам, а инстаграма то и нет больше.

Да и вообще: на работу завтра к восьми.