— Ты говоришь с императрицей, — процедил Завиус, чуть отодвигая меня себе за спину. Китан, казалось, даже не удивился.

— Что ж, милая, и как тебе член моего братца? Лучше, чем мой?

Меня накрыла волна злобы. Захотелось кинуться на него и задушить, но, конечно же, решетка не дала бы этого сделать.

— Пошел к черту, мудак, — прошипела я, стиснув зубы. Жар заливал лицо и шею.

— Зав, — позвала я, и он чуть отстранился, заглядывая в мои наверняка покрасневшие глаза. — Мне так страшно, Зав, так страшно.

— Я понимаю, милая, — Завиус большим пальцем погладил мою щеку. — Порой мне тоже страшно. Но пока мы вместе... Ничто не сможет нас сломить.

— Я ненавижу себя, — призналась Лин, положив руку на сердце и скомкав тонкую ткань водолазки. — Сердце болит всякий раз, стоит мне вспомнить ее. Ненавижу себя за то, что не смогла без слез смотреть ей в глаза, не смогла защитить свою лучшую подругу. Ненавижу себя за то, что позволила тебе увезти меня оттуда, не попрощавшись с Декадой.

Слезы потекли по ее лицу, и я едва сдержался, чтобы не вскочить и не обнять ее, успокаивая. Сейчас Лин нужна была свобода, как никогда раньше.

— Я никогда не смогу простить себя за то, что отказалась от нее. И даже сейчас, спустя месяц, я все равно не могу себя заставить написать ей. Каждую ночь просыпаюсь от кошмаров — там она умирает, а я ничего не могу сделать. Ведь я знала... знала, что это была не она. Раны от пыток зажили, но рана на сердце так и будет кровоточить, пока я не смогу обернуть время вспять. А я не смогу этого сделать, как бы мне ни хотелось. И ты не сможешь, Дми. Нам всем придется жить с этим раздирающим изнутри чувством. Но мы можем быть рядом друг с другом, и это единственное, что нам остается.