— Не переживай, Бриджитт Джонс, я все покажу, — шепчет Мирон, когда мы оказываемся лицом к лицу. Мне приходится смотреть на него снизу-вверх, и я замечаю идеальную линию челюсти, но тут же перевожу взгляд выше, встречаясь с изумрудами.
— Спасибо, мистер Дарси, я абсолютно спокойна.
Улыбка Мирона становится шире, когда я подыгрываю ему.

Это было совсем не то время и не то место, чтобы быть счастливыми вместе. Мы должны были бороться со всем миром, но вовсе не ради собственного счастья, а ради гражданского долга, который никому из нас выполнять не хотелось. Неужели вообще кому-то хотелось жертвовать собой ради этого эфемерного «долга»? Неужели существовали люди, которые с радостью шли на бой и отдавали свою жизнь во имя счастья других, ни разу даже не усомнившись в правильности своего решения?