Так исторически сложилось, что графика — самый подходящий медиум для моих стремлений к точности, абстрактности, ненавязчивости и некоторому модусу ускользания. Ненавязчивость в том смысле, что графика, например, в отличие от скульптуры, не агрессивна по отношению к пространству. Она практически не требует (или вообще не требует, в случае цифровой графики) оккупации материи и места, в которое её нужно поместить. <...> Мне всегда была важна не только работа с изображением как с целым, но и маневрирование малейшими деталями.

Иллюстративность произведения искусства, пожалуй, может вызывать скепсис у смотрящего. Зачастую так и происходит — большинство видит в иллюстрации лишь функцию. В случае коллажей Маши Гусаровой, глубоко погружённой в поэтический материал, с которым работает, всё обстоит иначе: они самостоятельны в той же степени, в какой зависимы от источника, оригинала, первичного текста. В конце концов, они просто очень красивы — вроде отдельно взятого кадра из всеми известного фильма, который никто не смотрел.

На мой взгляд, художник — тот, кого поглощает дело, которое становится неотъемлемой частью его существа, и это существо выражается через особенный узнаваемый почерк; его художественная мысль и выражение так сплетаются в продукт, что вытесняют и саму личность, оставляя послевкусие увиденного. Это и есть художник, художественное заполнение пространства исключительным, самобытным.