Common Magic
Bronwen Wallace


Your best friend falls in love
and her brain turns to water.
You can watch her lips move,
making the customary sounds
but you can see they’re merely
words, flimsy as bubbles rising
from some golden sea where she
swims sleek and exotic as a mermaid.


It’s always like that.
You stop for lunch in a crowded
restaurant and the waitress floats
toward you. You can tell she doesn’t care
whether you have the baked or french-fried
and you wonder if your voice comes
in bubbles too.


It’s not just women either. Or love
for that matter. The old man
across from you on the bus holds
a young child on his knee; he is singing
to her and his voice is a small boy
turning somersaults in the green
country of his blood.
It’s only when the driver calls his stop
that he emerges into this puzzle
of brick and tiny hedges. Only then
you notice his shaking hands, his need
of the child to guide him home.


All over the city
you move in your own seasons
through the seasons of others: old women, faces
clawed by weather you can’t feel
clack dry tongues at passersby
while adolescents seethe
in their glassy atmospheres of anger.


In parks, the children
are alien life-forms, rooted
in the galaxies they’ve grown through
to get here. Their games weave
the interface and their laughter
tickles that part of your brain where smells
are hidden and the nuzzling textures of things.


It’s a wonder that anything gets done
at all: a mechanic flails
at the muffler of your car
through whatever storm he’s trapped inside
and the mailman stares at numbers
from the haze of a distant summer.


Yet somehow letters arrive and buses
remember their routes. Banks balance.
Mangoes ripen on the supermarket shelves.
Everyone manages. You gulp the thin air
of this planet as if it were the only
one you knew. Even the earth you’re
standing on seems solid enough.


It’s always the chance word, unthinking
gesture that unlocks the face before you.
Reveals the intricate countries
deep within the eyes. The hidden
lives, like sudden miracles,
that breathe there.

Самый блевотный в мире текст о тексте

— это «труд» Джо Витале «Как Написать Заголовок, Который Сразит Читателя Наповал?» Там несколько десятков страниц и каждая выбешивала меня всё больше. Надеялся, что на последней странице из уголка выпрыгнет Багс Банни и скажет: «Мы наебали вас, мудаки вы простоверные, на самом деле так делать нельзя никогда, а то на ближайшие 50 поколений вашей семьи мы наложим поносное проклятье». Но, конечно же, зайца не было, а это фуфло — правда.

Вот оно на Букмейте: https://goo.gl/tkP4gH

Чтобы вы чуть-чуть оценили, о чём речь, пара цитат:

1. Начните со слов, бросающихся в глаза
Впервые!
Внимание!
Наконец-то!

2. Обратитесь к своей аудитории
Ремонт сантехники! Домохозяйкам! Боль в ногах?

4. Подайте рекламу как новость
Настоящий прорыв в безопасности вождения Новая формула восстанавливает волосы.

10. Используйте слова "эти" и "почему" в заголовках
Эти лодки никогда не тонут.
Почему наши собаки дороже?
Почему эти лыжи называются "Класс"?

11. Используйте "я" и "мой" в заголовках
Они смеялись, когда я сел за пианино. Но когда я стал играть.
В конце концов я понял, как писать быстро и легко!
Деньги плывут ко мне в руки, за что бы я ни взялся

14. Используйте в заголовке слова типа "прорыв", "революция"
Революционное изобретение в области систем сигнализации
Доктор предлагает новую революционную формулу против облысения
Только адвокаты могут обеспечить прорыв в делах фирмы

28. Удовлетворите "скрытые" потребности покупателя
Как заслужить аплодисменты или даже бурные овации всякий раз, когда вы произносите речь!

Всего 30 пунктов вот такой херни. Спасибо, поблевал.

Эрих Кестнер — из 15 упомянутых в «огненных речовках» писателей только он стал свидетелем сожжения собственных книг — написал затем:

Я стоял возле университета, зажатый со всех сторон студентами, цветом нации, одетыми в форму штурмовых отрядов, смотрел, как огонь лижет обложки наших книг, и слушал сальные тирады этого мелкотравчатого лжеца. Похоронный ветер дул над городом


Оскар Мария Граф, возмущённый тем, что его книги не вошли в число сжигаемых, и, более того, попали в список рекомендованной нацистами «народной» (Völkische) литературы, обратился к властям с открытым письмом, озаглавленным «Сожгите меня!», в котором говорилось:

Я не заслужил такого бесчестия!… Всей своей жизнью и всеми своими сочинениями я приобрёл право требовать, чтобы мои книги были преданы чистому пламени костра, а не попали в кровавые руки и испорченные мозги коричневой банды убийц.


Под впечатлением письма О. М. Графа, Бертольт Брехт написал стихотворение «Сожжение книг»:

После приказа властей о публичном сожжении
Книг вредного содержания,
Когда повсеместно понукали волов, тащивших
Телеги с книгами на костер,
Один гонимый автор, один из самых лучших,
Штудируя список сожженных, внезапно
Ужаснулся, обнаружив, что его книги
Забыты. Он поспешил к письменному столу,
Окрыленный гневом, и написал письмо власть имущим.
«Сожгите меня! — писало его крылатое перо. —
Сожгите меня!
Не пропускайте меня! Не делайте этого! Разве я
Не писал в своих книгах только правду? А вы
Обращаетесь со мной как со лжецом.
Я приказываю вам:
«Сожгите меня!»


Немецкий литературный критик Марсель Райх-Раницкий вспоминает, что происходившие не воспринималось обществом всерьёз:

Это выглядело странно. Как несерьезное событие. Никто не воспринимал происходившее всерьез, в том числе и те, кто это делал. Мне казалось это сумасшествием, что книги лучших немецких писателей просто так сжигаются. Тогда было ещё непонятно, что все это лишь пролог, увертюра.
Печально то, что тогдашняя немецкая интеллигенция, хотя и с явным изумлением, но без возмущения просто приняла все это к сведению.


С 1947 года 10 мая отмечается в Германии как День книги (нем. Tag des Buches).

В 1995 году на берлинской площади Бебельплац был установлен памятник сожжённым книгам работы израильского архитектора и скульптора Михи Ульманна. Памятник представляет собой пустые книжные полки, установленные ниже уровня мостовой и закрытые сверху стеклом. Табличка рядом с памятником гласит: «На этой площади 10 мая 1933 г. студенты-нацисты жгли книги»; там же приведена цитата из трагедии Генриха Гейне «Альмансор»:

Это была лишь прелюдия, там, где сжигают книги, впоследствии сжигают и людей.

когда люди дают советы, они говорят сами с собой

каждый чем-то одержим

If you focus on the humanity of your stories, your characters, then the horror will be stronger, scarier. Without the humanity, the horror becomes nothing more than a tawdry parlor trick. All flash and no magic, and worst of all, no heart.

“…you can capture failure and turn it into skill. The trick is to choose a goal just beyond your present abilities; to target the struggle. Thrashing blindly doesn’t help. Reaching does.”

The Mind’s Lie is a game about how our minds consistently look at situations in biased and misleading ways. The goal in this game is to spot these errors and convince the other players that you are correct.

The Mind’s Lie is normally a game for 3-6 players that can be played in 30 minutes or less. Players take turns reading scenarios and then attempt to identify the biases inherent in each situation. Players then vote in secret and, after the reveal, try to convince each other to change their positions. The player who is most successful at convincing other players to vote as the player votes wins the game.

Over time, it is expected that players will gain the ability to identify and mitigate the effects of common cognitive biases in everyday life, thereby improving their critical thinking and decision making skills.

Давайте для начала разберёмся, что такое перформанс. Перформанс — это такие сугубо телесные штуки. Тело, мускулы, жир, пот, физические движения, физзарядка, гимнастика, лёгкая атлетика, бег по утрам, по вечерам, тренировка, измождение, штангочки — вот это всё перформанс, такое телесное дело. Перформанс это традиционное европейское искусство, есть такая Марина Абрамович — вот это бабушка перформанса, все остальные — её внуки. Марина Абрамович — это такая женщина, которая себя не бережёт. Она много кричит, катается по полу, ходит всё время голая, поднимается на Китайскую стену, а потом спускается с неё, ложится на лёд. В общем, тяжело проводит время, потому что родилась в социалистическом государстве, и мать её била, чтобы приблизить коммунизм. Коммунизм не наступил, но отношения с матерью испортились.

В этот момент серия становится унылой. Раньше нам показывали, какая креветка плохая. Теперь нам об этом рассказывают.

Я не знаю, как правильно поступать в таких случаях, но кажется, что надо так: креветку находят на опушке, когда она колдует, глядя на Солнце. Доктор: «Ой, она заряжается энергией Солнца». И солнышко такое мырг-мырг, типа погасло немного. И вот тогда: «Если ее не остановить, она съест Солнце, и вам конец, земляне». В идеале — чтобы во время зарядки к ней из разломов пришли четыре подружки, типа их там целая армия, и они сейчас сюда высадятся пожирать наше Солнце. Так зритель поймёт, что креветки опасны.

Я не специалист, но, кажется, работает так:

Чтобы зритель что-то понял, ему надо это показать.

Девушка, у вас потрясающее биополе. Ваши локти напоминают мне ранние творения Йозефа Спудовского. Как умело вы сочетаете пальцы и уши!

Dishonored


GRANNY RAGS

Now, I have a rune for you, which you can use to upgrade your powers. All I ask in return is that you infect the Bottle Street Gang distillery with the plague.

CORVO ATTANO

But that will surely result in more deaths, which I can’t have.

GRANNY RAGS

Oh no, you’ll only be indirectly responsible, which is totally okay. Gotta love a mechanically quantified morality.

Объявлены лауреаты Шнобелевской премии 2016.
Выяснилось, что дети лгут всё больше по мере взросления, достигая пика по вранью в подростковом возрасте. Взрослые люди лгут в среднем дважды в день, а с возрастом показатель снижается, за редкими исключениями.

I met a radio host in a parallel universe and he told me that when a person dies and nobody is there to mourn them, that mourning is randomly assigned to a person and that is why we sometimes feel sad.

Есть такая чудесная штука, называется crab bucket theory — «теория ведра с крабами». Если вкратце, она гласит, что крабы — настолько глупые животные, что по одиночке каждый из них легко бы выбрался из ведра, но когда один из них пытается из ведра выбраться, его же сородичи цепляются за него и затягивают обратно.

Понятие переносится с крабов и побега из ведра на людей и подъём по социальной лестнице: в некоторых человеческих обществах наблюдается нетерпимость к более успешным членам общества, которым другие люди мешают добиться большего успеха. Исследователь Джон Ройека приводит многочисленные примеры проявления данного менталитета в британской, американской, ирландской, японской, китайской, индийской и сингапурской культурах.

Stakes So Big They're No Stakes at All

The "Teminator" movies have always been about the imminent, and in some cases, inevitable, destruction of the human race: Sarah Connor may successfully protect the baby in her womb, but at the end of the first "Terminator," she drives off into the coming storm, with no way to prevent the imminent deaths of 3 billion people in a nuclear holocaust.
"Terminator 2" allows them a chance to stave off Judgment Day, but the basic goal is still the same: Protect John Connor.
In "Genisys," the human element has been removed: With the timeline reset, it's no longer clear that protecting John or Sarah even matters anymore. The only objective is the all-important yet strangely weightless need to Save the World, the same thing that's at the center of virtually ever superhero movie and most contemporary blockbusters. At a certain point, the stakes become so big they cease to matter: We know an expensive studio movie isn't going to end with the suggestion that the human race is doomed (unless it's "Dawn of the Planet of the Apes"), which means that instead of biting our nails, we're just killing time. You could, of course, say the same about "Terminator 2," except that there, the race to stop Judgment Day is wrapped inside an equally important objective: Sarah Connor's need to prove, to herself and to her son, that she is not insane. Caring about what happens in a movie begins with caring what happens to the people in it, and "Genisys" and "Jurassic World" give us no reason to.

Когда я приехал в Москву в 2006 году, то представлял местную культурную среду как небольшую гончарную мастерскую, где одни лепят сосуды, а другие наполняют их смыслами и эмоциями. Случайным образом мне посчастливилось участвовать в строительстве таких сосудов. Их размеры многократно превышали то, что можно было поместить внутрь. В этом был основной упрек зевак — мол, зачем, все напрасно.

Парадокс в том, что если построить сосуд из глины добрых намерений, то вдруг на стенках начинает конденсироваться жизнь и наполняет его по самые края. Все это происходит само, без чужого вмешательства и «помощи государства». В 2007-м таким сосудом был журнал «Афиша», в 2009-м — клуб «Солянка», в 2010-м — городская газета The Village, в 2011-м — институт «Стрелка». Все это части одной системы.

The thing is, short films are to some minor and usually unstated but subliminally recognized degree a trailer for one’s own career as a filmmaker, the idea being that if a producer “picks up” that “trailer” than bigger and better movies will be created off of the support of the talents involved in creating the smaller short independent film. This is what drives these noscript sequence errors as the writerdirectorproducercinematographereditor ME wants it to be fully understood that he or she is capable of handling multiple jobs and pulling all of these various elements together, but all it really shows is the exact converse: that the director does not know how to collaborate and find resources outside of one’s own apartment, that the director does not know what all goes into the various roles that creates a film, that the director has no sense of pacing and style, and that the director, if he or she did in fact actually do the grip and lighting and makeup effects and best boy (WHY?!) work, did it very poorly and shoddily and without effectiveness or skill.

Meet the minds behind Half-Life 2

How often do you play-test these scenes? Surely, as they develop, you become immune to their charms?

ML: The cinematic stuff is difficult. Usually, these scenes are a work-in-progress, so the feedback we get can be a little off. And play-testers will like all kinds of things which aren’t necessarily the point of the scene. They don’t like stuff that’s really important to get across. At the beginning of the game, for instance, we felt a lot of the combat started too soon. Play-testers loved it, because they had a gun in their hand, and they were already breaking stuff. It was hard to say, “we shouldn’t do this, yet” because the feedback was really positive. We thought it was too early.

We wanted the combat to start after meeting the couple who are being beaten up by the metrocops. For a while there was more before that, you’d go from instantly being in the lab, to beating up cops. We wanted you to witness the cops doing something horrible, and feel like what you were doing was a response to that—not that you were just a killing machine. Of course the play-testers are going to love this, but they don’t know what notes we’re going for.

You’re fighting against their urges, to an extent?

ML: We have to be extremely clear about what we want to achieve before we go in. We’re testing it to see if they can play the game without getting stuck. Not to see if they enjoy the combat.

BVB: No one ever says “Ohh, you know what. I’d love another emotional scene right here.”

ML: Exactly. People would have been happy just to be given a crowbar in Kleiner’s lab, so they could go around smashing glassware. But they wouldn’t have had the moment where Barney drops it to you. And a lot of people love that moment. We would have had great play-tests if Alyx had given you the crowbar as you enter the lab. But holding it back, holding it back... Players won’t say “Don’t give it to me, yet.” It’s about learning to have faith in the whole arc of the thing. We’re pacing it, holding back for the payoff.

The biggest problems Kelly and Poster faced on set were lighting the large auditorium for the Sparkle Motion sequence and lighting Frank the Bunny. "We used smoke in the auditorium," Poster said. "Smoke is a great lighting trick. It allows you to light areas that you don't necessarily have to put light in-- you light the smoke and it gives you that appearance that there's light there. It's tricky to use, though, because if you get a backlight on it, it shows the smoke and it doesn't look great. That was one trick that I used to be able to see the shapes of the audience in the background without having to light too much. That also helped silhouette the girls onstage."

Motif Groups | Berezkin

01 Sun and Moon
02 Moon spots, stars, constellations
03 Cosmogony, the earth and the sky, etiology of the elements, natural and biological phenomena (fire, water, soil, thunderstorms, dream, etc.), cataclysms and cosmic threats, spirits of nature
04 Origin of death, diseases and hard life
05 Origin of human beings, ethnic groups, etiology of human anatomy, strange body configuration, ways of behavior, marriages before the establishment of the present norms
06 Origin and interpretation of culture elements, in particular related to agriculture, inadequate forms of subsistence and economic activity before the establishment of the present norms
07 Etiology of plants and animals and of their peculiar features, particular animals as protagonists of cosmological stories, metamorphoses, weather and calendar
08 Queer and monstrous beings, creatures, objects and loci, folk beliefs related to particular phenomena and objects
09 Identification of protagonists of the stories with particular animals or persons with particular qualities
10 Adventures
11 Tricks and competitions won thanks to deception, absurd and obscene behavior