причем скатится на противоположную сторону и это печально, потому что ни одеяло отобрать, ни обнять что ли хотя бы

поль верлен личная грелка, звучит как мечта- (несбыточная)

верлен греет ладошки чтобы залезть рембо под одежду и обнимать так 😔

pardonne-moi но такой контакт кожей к коже это нечто слишком особенное и личное, даже не в контексте секса, а- нежности-

они оба сильные, морально, физически, но рядом друг с другом могут позволить себе дать слабину и пустить истинные чувства наружу, потому что. просто потому что 😔 это тоже лично-нежное, и потому что знают, что никто не осудит, и потому что доверяют, и вообще((

не осуждайте женщину за хуй а меня за любовь романтизировать верремб

канона не существует, они живут в загородном домике во франции с маленьким рыжим приемышем, читают все втроем маленького принца, сидя на балконе и грея руки о чашки горячего шоколада с маршмеллоу, и не знают никаких мафий правительств и вообще проблем

верлен считает что рембо невероятно мило краснеет. вопросы?

ему настучат по голове ласково, потому что он припомнит, но потом все равно ведь поцелуют, и ради этого можно и потерпеть...

верлен начинает заливаться фразами из подобных видео вживую потому что знает, что рембо будет краснеть
тихим шепотом, лишь для него, на ухо, за талию со спины приобняв
и вообще то даже несмотря на то что фразы банальные, да стереотипные, он говорит искренне-

правда шансы получить по голове по причине все того же смущения очень возрастают, но... оно того все еще стоит

с днем рождения, маркуша ~

♡️ ♡️ ♡️

— Ах, какой прелестный молодой человек!!

Собрание привычно срывается к чертям просто тем фактом, что Гоголь на нем присутствует. Ну и может быть тем, что на данный момент вести его некому. В зале их только четверо: Стокер, который только недавно начал осваивать современные технологии в полной мере, переписывается с каким-то мальчонкой, которого остальным характеризует лишь туманным "рыжевласый бес из самых глубин ада"; Сигма, который, кажется, только и мечтает о том чтобы выбраться из этого дурдома и вернуться в свое родное казино, где хоть и есть работа, причем немало, все равно спокойнее, чем здесь; Гоголь, который беспрестанно скачет вокруг всех, большую часть своего внимания, однако, обращая именно на Достоевского; и сам Достоевский, настолько спокойный и прохладный, что казалось, будто он вообще не замечает существования Гоголя, который раз за разом тянется к нему то потискать щеки, то потрепать по волосам, растрепывая темную шевелюру, то смахнуть невидимую соринку с одежды. Тому просто лишь бы касаться, лишь бы приставать, и Достоевского довести сложнее всего, а потому Гоголь сосредоточен именно на нем.

Сигма хмурится и пересаживается поближе к Стокеру – там хотя бы немного потише, – в то время как Гоголь подтягивает поближе один из стульев и падает на него, пытаясь заглянуть Достоевскому в лицо. Лезет прямо на место бумаг, которые тот держит в тонких пальцах, щебечет что-то, подобно чересчур гиперактивной пташке, руками взмахивает.

— Ну же, подари нам свою прелестную улыбку ~

Тихий вздох со стороны всех троих почти синхронен – разница лишь в том, что Стокер происходящее вокруг игнорирует совершенно, вздыхая из-за своего личного, чему Сигма, к слову, тихо завидует. Достоевский поднимает на Гоголя взгляд и покусывает большой палец, ловя взгляд в глаза.

— Гоголь, с твоими выходками Сигма-сан скоро сбежит из нашей организации, — спокойно откликается. — Чего ты хочешь?

Кажется, это было ошибкой, потому что Гоголь принимается крутиться на стуле и причитать – и это надолго, а потому с той же непоколебимостью, лишь легкой, едва заметной усмешкой на губах, Достоевский возвращается к документам.

— Как это чего я хочу? Ты меня вообще не слушаешь! — возмущенный, и тычет Достоевского в щеку, причем дальнюю от себя, руку переместив с помощью способности, а после таким же образом за бедро щипая. — Ну-у же, улыбнись для меня! Ну пожалуйста! Я так редко вижу твою милейшую улыбку!

Сигма с противоположной стороны стола косится на него то ли с ужасом, то ли с непониманием – у Достоевского то милейшая улыбка? Вслух, однако, он ничего не произносит, но по глазам все читается – дело в том, что на него никто и не смотрит. Достоевский же кладет бумаги на стол и садится ровнее, поворачиваясь к Гоголю.

— Неугомонный, — вздыхает, головой качая, однако во взгляде промелькивает легкая забава. Словно знает, что за этим следует, словно проворачивает совершенно не в первый раз и играется.

Достоевский подцепляет кончиками пальцев подбородок Гоголя, приближается к его лицу, щурясь, а после улыбается – эту улыбку только Гоголю и видно, а потому Сигма, который взгляд на этих двоих кидает, даже не понимает, что произошло. Гоголь же замирает внезапно, глаза распахивает, смотрит-впитывает...

На деле проходит всего пара секунд, пусть и они растягиваются, кажется, на чертовы часы. Достоевский с тем же непоколебимым спокойствием отстраняется и вновь откидывается на спинку стула, с тихим хмыканьем краем глаза наблюдая за тем, как Гоголь медленно сползает под стол, прикрыв половину лица рукой.

— Что с ним такое? — Сигма с противоположного конца хмурится.

— Он идиот несчастный, и это диагноз, — откликается Стокер.

— А по-моему очень даже счастливый, — Достоевский кидает короткий взгляд на них, а потом на Гоголя.

Должен же он на правах возлюбленного знать, чем можно морально добить?

НАСКОЛЬКО ЖЕ ОН СУЧАРА

НАСКОЛЬКО ЖЕ ОН ГОРЯЧАЯ СУЧАРА

Я СЕЙЧАС ЗАПЛАЧУ