ему настучат по голове ласково, потому что он припомнит, но потом все равно ведь поцелуют, и ради этого можно и потерпеть...

верлен начинает заливаться фразами из подобных видео вживую потому что знает, что рембо будет краснеть
тихим шепотом, лишь для него, на ухо, за талию со спины приобняв
и вообще то даже несмотря на то что фразы банальные, да стереотипные, он говорит искренне-

правда шансы получить по голове по причине все того же смущения очень возрастают, но... оно того все еще стоит

с днем рождения, маркуша ~

♡️ ♡️ ♡️

— Ах, какой прелестный молодой человек!!

Собрание привычно срывается к чертям просто тем фактом, что Гоголь на нем присутствует. Ну и может быть тем, что на данный момент вести его некому. В зале их только четверо: Стокер, который только недавно начал осваивать современные технологии в полной мере, переписывается с каким-то мальчонкой, которого остальным характеризует лишь туманным "рыжевласый бес из самых глубин ада"; Сигма, который, кажется, только и мечтает о том чтобы выбраться из этого дурдома и вернуться в свое родное казино, где хоть и есть работа, причем немало, все равно спокойнее, чем здесь; Гоголь, который беспрестанно скачет вокруг всех, большую часть своего внимания, однако, обращая именно на Достоевского; и сам Достоевский, настолько спокойный и прохладный, что казалось, будто он вообще не замечает существования Гоголя, который раз за разом тянется к нему то потискать щеки, то потрепать по волосам, растрепывая темную шевелюру, то смахнуть невидимую соринку с одежды. Тому просто лишь бы касаться, лишь бы приставать, и Достоевского довести сложнее всего, а потому Гоголь сосредоточен именно на нем.

Сигма хмурится и пересаживается поближе к Стокеру – там хотя бы немного потише, – в то время как Гоголь подтягивает поближе один из стульев и падает на него, пытаясь заглянуть Достоевскому в лицо. Лезет прямо на место бумаг, которые тот держит в тонких пальцах, щебечет что-то, подобно чересчур гиперактивной пташке, руками взмахивает.

— Ну же, подари нам свою прелестную улыбку ~

Тихий вздох со стороны всех троих почти синхронен – разница лишь в том, что Стокер происходящее вокруг игнорирует совершенно, вздыхая из-за своего личного, чему Сигма, к слову, тихо завидует. Достоевский поднимает на Гоголя взгляд и покусывает большой палец, ловя взгляд в глаза.

— Гоголь, с твоими выходками Сигма-сан скоро сбежит из нашей организации, — спокойно откликается. — Чего ты хочешь?

Кажется, это было ошибкой, потому что Гоголь принимается крутиться на стуле и причитать – и это надолго, а потому с той же непоколебимостью, лишь легкой, едва заметной усмешкой на губах, Достоевский возвращается к документам.

— Как это чего я хочу? Ты меня вообще не слушаешь! — возмущенный, и тычет Достоевского в щеку, причем дальнюю от себя, руку переместив с помощью способности, а после таким же образом за бедро щипая. — Ну-у же, улыбнись для меня! Ну пожалуйста! Я так редко вижу твою милейшую улыбку!

Сигма с противоположной стороны стола косится на него то ли с ужасом, то ли с непониманием – у Достоевского то милейшая улыбка? Вслух, однако, он ничего не произносит, но по глазам все читается – дело в том, что на него никто и не смотрит. Достоевский же кладет бумаги на стол и садится ровнее, поворачиваясь к Гоголю.

— Неугомонный, — вздыхает, головой качая, однако во взгляде промелькивает легкая забава. Словно знает, что за этим следует, словно проворачивает совершенно не в первый раз и играется.

Достоевский подцепляет кончиками пальцев подбородок Гоголя, приближается к его лицу, щурясь, а после улыбается – эту улыбку только Гоголю и видно, а потому Сигма, который взгляд на этих двоих кидает, даже не понимает, что произошло. Гоголь же замирает внезапно, глаза распахивает, смотрит-впитывает...

На деле проходит всего пара секунд, пусть и они растягиваются, кажется, на чертовы часы. Достоевский с тем же непоколебимым спокойствием отстраняется и вновь откидывается на спинку стула, с тихим хмыканьем краем глаза наблюдая за тем, как Гоголь медленно сползает под стол, прикрыв половину лица рукой.

— Что с ним такое? — Сигма с противоположного конца хмурится.

— Он идиот несчастный, и это диагноз, — откликается Стокер.

— А по-моему очень даже счастливый, — Достоевский кидает короткий взгляд на них, а потом на Гоголя.

Должен же он на правах возлюбленного знать, чем можно морально добить?

НАСКОЛЬКО ЖЕ ОН СУЧАРА

НАСКОЛЬКО ЖЕ ОН ГОРЯЧАЯ СУЧАРА

Я СЕЙЧАС ЗАПЛАЧУ

Я ПРОСНУЛСЯ ЗАПИСАТЬ ИДЕЮ ДЛЯ ФАНФИКА КОТОРАЯ МНЕ ПРИСНИЛАСЬ НО ТЕПЕРЬ БЛЯТЬ КАК ТУТ УСНУТЬ

дожить до 17 дожить до 17 дожить до 17 дожить до 17 дожить до 17 дожить до 17

Я ПОШЕЛ ТРАТИТЬ ДЕНЬГИ((

по моему это был слишком плохой спойлер к эрхе

КАКОЙ ЖЕ ЕБАНЫЙ КРАШ Я ЛОВЛЮ НА ДАНЬ ХЭНА

особенно на форму пожирателя луны просто пожалуйста трахни меня