марк заебал, все для тебя

♡️ ♡️ ♡️

— Ты трахаешься с Накахарой?

Шея безбожно грязная. От Гоголя пощады ждать нет смысла – не хочется. Он искусает, запятнает, присвоит – лишь на эту ночь. Горячее дыхание – лава, горячие поцелуи – амброзия, да черт знает, что сильнее.

Удовольствие? Боль? Удовольствие от боли?

— Было дело.

Толчки резкие, сильные, жаркие, низвергающие в ад страсти и простого желания оргазма. За это Осаму его и любит – под Гоголем можно чертовски охуенно забыться, Гоголю можно отдаться, зная, что в постели он заставит принадлежать себе без остатка, а вне нее претендовать даже не подумает.

И правда, разве это стоит того чтобы сковывать себя наручами отношений лишь ради собственничества, что превратится в пепел спустя жалкие месяцы? К черту лишать себя свободы, охуенных любовников и секса?

Осаму толкает в плечи внезапно, опрокидывает на постель, заставляя дерево жалобно скрипеть. Залихватски волосы назад зачесывает ладонью, прекрасно зная, что они упадут на лицо уже через минуту, и седлает чужой член, упираясь ладонями в широкую грудину.

— Скажи, что я лучше.

Он не жалеет тела, своего, чужого, он впивается ногтями в кожу, почти раздирая ее на кровавые лоскуты, он раз за разом насаживается до основания и лишь минимально щадит силы, чтобы на подольше хватило. Единственное, о чем жалеет Гоголь – в иной позе открылся бы вид послаще, но какие монут быть в голове мысли, когда эта узкая задница сжимает его член сильнее, чем стоило бы, выбивает воздух с каждым движением, а припухшие от поцелуев губы раз за разом роняют сладкие стоны.

Осаму был прекрасен – разве можно это отрицать? Сучий придурок, которого трахала половина окружения Гоголя, и не только оно – он готов поставить на то, что с каждым знаком через куда меньше чем пять рукопожатий. Но сейчас, будучи глубоко в нем, Гоголь не мог осуждать их.

Кто в этом мире будет отказываться от удовольствия, краткого, как вспышка фотоаппарата на минимальной выдержке, но какого-то черта так любимого почти каждым человеком на планете?

— Тебя похвалить что ли?

Гоголь вскидывает бровь, фыркает, но в бедра вжимается пальцами до боли, властно корректирует темп, заставляет всхлипывать – от чего? От всего. Осаму кажется, что это головокружение скоро свалит его к черту, что он задохнется, но эта смерть будет самой сладкой из всех, что он мог себе представить.

— Хочу знать, что со мной тебе трахаться нравится больше, чем с ним.

Глупо, идиотски, раздражающе, хочется лишь закатить глаза – Гоголь перебирается ладонями на узкую талию, сжимает, выбивая воздух из легких, и опрокидывает обратно на постель. Запястья его рукой вжимаются в постель больно, тело – тоже, а напряжение внизу живота становится почти болезненным.

Возбуждает. Осаму совсем не стесняется – Гоголь нависает сверху грозовой тучей, да и тело пронзает словно молниями, и это именно то, чего он ждал. Резкие толчки внутрь возобновляются моментально, и Осаму остается лишь сцепить лодыжки за чужой спиной и прогибаться, надламывая брови и упорно подаваясь бедрами ближе, заставляя вбивать свое тело в постель до скрипа – то ли дерева, то ли костей.

— Тебя трахать намного лучше.

Горячий выдох на ухо пускает волну дрожи – очередную по телу, и глаза жмурятся довольно, и губы изгибаются сладко. Врет – оба знают, безбожно врет, но как будто Осаму было какое-то дело до честности ответа. Чуя горячий, Чуя гибкий, у Чуи сладкий голос, красивое тело и лицо, соблазнительно распадающиеся по постели рыжие локоны – они оба знают, насколько это сексуально. Зато Осаму податливый, Осаму узкий и звонкий – и кто же в итоге лучше?

Ответа не знает и сам Гоголь. Но наплевать ему настолько, что он не думает об этом. Он наплетет чего угодно, если так добьется своих целей, но сейчас от него ничего и не ждали.

Горячее удовольствие наконец накрывает огромной волной, наконец позволяет забыться и распасться на части – Осаму впивается ногтями в спину, размыкает губы в немом стоне, охает, когда Гоголь сжимает его до треска костей.

Они оба запачканы, похотью, спермой, страстью, грехами, но эта грязь слишком сладка чтобы отказаться от нее.

— правила прежние. две правды, одна ложь.

я сижу напротив тебя.
мой контейнер с линзами на тумбочке рядом с нашей кроватью.
я всегда буду с тобой рядом.

— твой контейнер в моем кармане и он пустой.

— врешь.

— шучу. слишком очевидная ложь.

— твоя очередь.

— хм...

я сижу напротив тебя.
я люблю пудинги.
я люблю тебя.

— не думал, что ты любишь пудинги.

— не пробовал ни разу в жизни.

за что он такой красивый
когда там уже бляядский баннер 💔

какие песни у вас ассоциируются с альбачуями?

а только с альбатроссом?

а ещё мне нравится деталь, где у авантюрина дрожат руки — настолько боится проиграть в чём бы то ни было, поэтому их прячет, не желая показаться слабым.

клянусь, он обе руки прятал за спину, пока становился на цыпочки, чтобы поцеловать рацио.

#хср #хэд

авацио не занимаются сексом они долго и вдумчиво целуются

ебут только мозги друг другу

нервно скачу каждый раз когда вижу бутхилла где нибудь в тт. честно я не хочу смотреть сливы хср, меня бесит, что они везде и от них не уберечься, никто даже не думает ставить спойлеры (мудилы), но он стал тем моментом когда я не сдержался и посмотрел добровольно. я так жду эту скотину в сюжетке, я жду его игровым, я хочу его на акке яяяяя 💔💔💔 сюжетка хср в принципе вызывает столько эмоций, то живу от части до части
почему это так охуенно

если пейринг ремленов назвать верленами то чисто теоретически это тоже будет правильно.

теперь уже брать фамилию своего возлюбленного не модно. нужно брать еще и его имя, чтобы ему пришлось придумывать себе новое вы были одинаковыми по всем фронтам и никто даже не посмел усомниться в том что вы мужья

ахуеть эта хуйня будет говорить голосом сигмы