Сегодня день рождения у ещё одного чудесного персонажа - Артюра Рэмбо🤍

Среди самых известных работ автора - "Пьяный корабль", "Одно лето в аду"

★†★

— Прелесть?

Тихие всхлипы были слышны еле-еле, а в тот момент, когда он приблизился, отдавшись в памяти тихим хрустальным звоном, стихли вовсе. Винсент садится на корточки перед забившимся в угол Виктором и долго смотрит на иссиня-чёрную макушку, которая в темноте кажется угольной дырой.

Он опасается близиться, словно напротив дикий, напуганный зверь, ведь всем известно, что испуганные животные ведут себя агрессивно. Винсент же боялся не этого – боялся увидеть страх. Он так долго пытался наладить контакт, бился головой об стену, царапал её ногтями, в итоге лишь ломая их, и терпел поражение, так и не привыкнув к отчуждению. Парень с неровно остриженными волосами давно стал частью жизни и кусочком души. Он значил так много и одновременно критически мало, потому что просто был рядом – не по собственному желанию, из надобности, но был.

Алые глаза во тьме – два потухших уголька. Виктор поднимает их, смотрит проникновенно, так, как умеет только он. Винсент же теряет возможность дышать и жить. Боль расползается по маленькому помещению узорами инея, и эпицентр этого – сидящий на полу, худой и бледный Виктор, в мятой огромной одежде, готовый наброситься в любой момент. Сразу же, как почувствует опасность.

Боевой, недоверчивый волчонок.

— Ты все еще боишься меня и не доверяешь, да?

Винсент шепчет с грустной улыбкой на губах и поднимает руки в обезоруживающем жесте, показывая, что не станет приближаться. Лишь на сердце болезненно тянет от того факта, что он так и не сумел расположить к себе того, кого полюбил сам. Больно. Больно смотреть на то, как шаг вперёд превращается в три назад, и снова всё возвращается на прежние места, ударяя слишком больно и, кажется, откалывая кусочки души, хрупкой, пусть это и пряталось очень и очень надёжно.

Но сказать честно – Винсенту всё равно на самого себя, когда он видит это. Всё равно на то что он с большой вероятностью загнётся здесь в полном одиночестве, если отпустит, всё равно на то что первый опыт столь сильной влюблённости, что и влюблённостью то уже не выходит назвать (то слово из шести букв даже мысленно произносить страшно), будет болезненным, честно, всё равно.

Не всё равно лишь на Виктора.

— Тебе будет легче, если меня не будет рядом? — ком в горле сглатывает, но кроме успокаивающей улыбки на губах не показывает совершенно ничего. — Тогда клянусь, я отпущу, как только буду уверен, что ты сумеешь выжить без трудностей. Просто позволь мне сделать всё, что в моих силах, чтобы ты был счастливым. И клянусь, что я исчезну из твоей жизни. Навсегда.

И отчетливо даже в сей полутьме в васильковых глазах сверкает «прости меня».

Каждый раз, когда Виктор был в таком состоянии, начинался после катастрофы и заканчивался перед ней же. Он как мог оттягивал момент, когда выглядел настолько слабым, уязвимым и ничтожным. Слабые не выживут в этом мире. Слабые гниют заживо, провоцируя сильных людей – в таких законах Виктор вырос и жил по ним же.

Но он не выдержал. Устал.

Виктор не замечает чужой боли. Он видит лишь тёмный силуэт на фоне закрытого окна.

— Легче.

Даже если бы захотелось довериться, Виктор бы не смог. Не сейчас. Когда-нибудь в следующей жизни, там, где он не был бы свидетелем убийства, где не пришлось бы бежать из собственной страны и выгрызать жизнь зубами. Там бы он доверился. Но здесь и сейчас вся горечь, агрессия, боль, страх и непонимание хотят вырваться наружу.

— Выйди.

Выгоняет тихо.

— Мне нужно побыть одному.

Винсент задыхается.

Одно дело – говорить самому. Совершенно иное – слышать из чужих уст. Точнее, нет, совершенно не чужих, наоборот, почему-то настолько родных, бесконечно родным и знакомым голосом произнесенное.

Больно, больно, больно.

Но, видимо, правильно...

— Позовёшь, если что. Я в соседней комнате, — шепчет едва слышно, прекрасно осознавая, что Виктор не позовет. Винсент не понадобится.

Несколько шагов назад, к двери, и совсем рядом с ней останавливается, будто еще что-то хочет сказать, на деле же борется с желанием подлететь, обнять и успокоить.