#fem_soukoku_week_24
день 3 (кофейня)
Что сюда тянуло – черт знает его.
Хотя, может быть Осаму была этим самым чертом? Потому что она знала, даже если в глубине души, даже если думала мало.
Тянул сюда гляссе – а иногда и мокко, по настроению, тянула сюда блестящая на солнце рыжина ярких волос, тянули веснушки на щеках и – она на всю сотню процентов уверена, и нет, вовсе не потому что однажды совершенно случайно видела – плечах, тянули пальцы, бегающие по клавиатуре быстро да сосредоточенно. Тянула гигиеничка, окрашивающая губы в бледный-бледный алый цвет, тянул легкий флер духов, ненавязчивым шлейфом стелящийся рядом, не приторный, но щекочущий нос и отпечатывающийся в памяти.
Осаму не знала, что это за девушка, но каждый день ровно в семнадцать двадцать пять приходила в кофейню, чтобы занять столик напротив и дождаться ее прихода в семнадцать тридцать.
Она знает наизусть эту глупую шляпу с цепочкой, она знает наизусть, как зубы прихватывают края перчаток, чтобы стянуть их с рук, знает, как сосредоточенно сдувается с лица рыжая прядь, вечно щекочущая щеки, знает читающийся явно по лицу гнев временами, да и наверняка по глазам – только она не знает, какого цвета глаза.
Эта девушка казалась сущим божеством, спустившимся с небес, чем-то волшебно-желанным, той самой мечтой, приходящей во снах. Осаму слышала голос – бархатный, местами немного грубоватый, Осаму видела улыбку – не ей адресованную, но невероятно врезающуюся в самую подкорку сознания, Осаму с точностью знала каждый момент пребывания здесь, от звона колокольчика до звона колокольчика.
Осаму хотела знать больше. Но знала только то, что ни один из ее знаков внимания не был оценен по достоинству.
В кофейне вариантов не так много – раз за разом пробовать посылать разные десерты, только вот и раз за разом наблюдать, как рыжие волосы струятся по плечам, когда она качает головой, отказываясь от такого подарка. Не любит? Не хочет? Боится?
Что на уме у этого огня, способного спалить всю планету одним своим существованием?
— Вы не хотите подойти сами? — спросил однажды официант, принимая очередной заказ для "вон того столика". Осаму смотрит мечтательно – это чувствуется, то ли больно-странно, то ли вожделенно-потерявшись, и головой лишь качает, не отрывая глаз.
— Наверное я ее пока что не заслуживаю, — задумчиво лишь откликается, теребя край бинта на запястье.
Наверное весь мир пока что не заслуживает это пламя – оно способно согреть его, а может быть способно и убить. Осаму не знает – знает лишь то, что сама бы охотно погибла от него.
Все говорят ей, что она глупая. Все говорят, что это сталкерство – ходить в кофейню ради понравившейся девушки каждый чертов день. Все говорят, что это странно, так долго любоваться, но так и не подойти самостоятельно. Все говорят... даже подсознание говорит.
Но разве она не тварь дрожащая, преклоняющаяся пред той самой право имеющей?
«Идеализировать людей плохо, Осаму»
«Может и плохо. Но разве есть разница, если мне все равно не светит?»
В ее собственной чашке – айриш, каждый день, а десерт обычно мусолится все два часа, ровно до девятнадцати тридцати, когда тонкие пальцы вновь облачаются в перчатки, шляпа прикрывает рыжину волос, а ноутбук захлопывается. Иногда устало, иногда довольно, раздраженно иногда – но каждый день в это время ровно. Осаму же встает через пять минут.
Может быть однажды сотрудники кофейни не выдержат и столкнут их лбами. Может быть тогда Осаму будет немного неудобно – а огонек будет смотреть на нее недоуменно, не понимая, что к чему. Может она сама наконец-то решится подойти – так по-глупому спросить, что за духи плывут сим шлейфом, или может чем эта леди укладывает волосы... Может быть и просто в веснушки ткнет пальцем, открыто спросив, чем их рисуют – и получит по лицу, но совсем не будет жалеть об этом.
А может Осаму однажды узнает, что этот огонек сам поглядывал на нее из раза в раз.
день 3 (кофейня)
Что сюда тянуло – черт знает его.
Хотя, может быть Осаму была этим самым чертом? Потому что она знала, даже если в глубине души, даже если думала мало.
Тянул сюда гляссе – а иногда и мокко, по настроению, тянула сюда блестящая на солнце рыжина ярких волос, тянули веснушки на щеках и – она на всю сотню процентов уверена, и нет, вовсе не потому что однажды совершенно случайно видела – плечах, тянули пальцы, бегающие по клавиатуре быстро да сосредоточенно. Тянула гигиеничка, окрашивающая губы в бледный-бледный алый цвет, тянул легкий флер духов, ненавязчивым шлейфом стелящийся рядом, не приторный, но щекочущий нос и отпечатывающийся в памяти.
Осаму не знала, что это за девушка, но каждый день ровно в семнадцать двадцать пять приходила в кофейню, чтобы занять столик напротив и дождаться ее прихода в семнадцать тридцать.
Она знает наизусть эту глупую шляпу с цепочкой, она знает наизусть, как зубы прихватывают края перчаток, чтобы стянуть их с рук, знает, как сосредоточенно сдувается с лица рыжая прядь, вечно щекочущая щеки, знает читающийся явно по лицу гнев временами, да и наверняка по глазам – только она не знает, какого цвета глаза.
Эта девушка казалась сущим божеством, спустившимся с небес, чем-то волшебно-желанным, той самой мечтой, приходящей во снах. Осаму слышала голос – бархатный, местами немного грубоватый, Осаму видела улыбку – не ей адресованную, но невероятно врезающуюся в самую подкорку сознания, Осаму с точностью знала каждый момент пребывания здесь, от звона колокольчика до звона колокольчика.
Осаму хотела знать больше. Но знала только то, что ни один из ее знаков внимания не был оценен по достоинству.
В кофейне вариантов не так много – раз за разом пробовать посылать разные десерты, только вот и раз за разом наблюдать, как рыжие волосы струятся по плечам, когда она качает головой, отказываясь от такого подарка. Не любит? Не хочет? Боится?
Что на уме у этого огня, способного спалить всю планету одним своим существованием?
— Вы не хотите подойти сами? — спросил однажды официант, принимая очередной заказ для "вон того столика". Осаму смотрит мечтательно – это чувствуется, то ли больно-странно, то ли вожделенно-потерявшись, и головой лишь качает, не отрывая глаз.
— Наверное я ее пока что не заслуживаю, — задумчиво лишь откликается, теребя край бинта на запястье.
Наверное весь мир пока что не заслуживает это пламя – оно способно согреть его, а может быть способно и убить. Осаму не знает – знает лишь то, что сама бы охотно погибла от него.
Все говорят ей, что она глупая. Все говорят, что это сталкерство – ходить в кофейню ради понравившейся девушки каждый чертов день. Все говорят, что это странно, так долго любоваться, но так и не подойти самостоятельно. Все говорят... даже подсознание говорит.
Но разве она не тварь дрожащая, преклоняющаяся пред той самой право имеющей?
«Идеализировать людей плохо, Осаму»
«Может и плохо. Но разве есть разница, если мне все равно не светит?»
В ее собственной чашке – айриш, каждый день, а десерт обычно мусолится все два часа, ровно до девятнадцати тридцати, когда тонкие пальцы вновь облачаются в перчатки, шляпа прикрывает рыжину волос, а ноутбук захлопывается. Иногда устало, иногда довольно, раздраженно иногда – но каждый день в это время ровно. Осаму же встает через пять минут.
Может быть однажды сотрудники кофейни не выдержат и столкнут их лбами. Может быть тогда Осаму будет немного неудобно – а огонек будет смотреть на нее недоуменно, не понимая, что к чему. Может она сама наконец-то решится подойти – так по-глупому спросить, что за духи плывут сим шлейфом, или может чем эта леди укладывает волосы... Может быть и просто в веснушки ткнет пальцем, открыто спросив, чем их рисуют – и получит по лицу, но совсем не будет жалеть об этом.
А может Осаму однажды узнает, что этот огонек сам поглядывал на нее из раза в раз.
🔥5🍓3❤🔥2❤1💯1
гурешины видимо со своей свадьбы цветы спиздили
а мика нахуй моя религия теперь я клянусь
💯1🤝1
я не планировал ее крутить, я копил на цзяоцю, но к сожалению видимо мне не светит она сожрала все
как хорошо что мне похуй и я готов если что подождать рерана и единственный перс к которому у меня когда либо горело был рацио
как хорошо что мне похуй и я готов если что подождать рерана и единственный перс к которому у меня когда либо горело был рацио
🍓4🐳2💯2❤1
#fem_soukoku_week_24
день 4 (сигареты)
— Не замерзла?
Нет, солнце даже не думает вставать. Всеобщее солнце спит за горизонтом, пока ее личное солнце курит у распахнутого настежь окна в одной лишь рубашке, застегнутой на несколько пуговиц.
Волосы падают на плечи кривой волной, скрывают грудь. Осаму сама чудом находит свою рубашку где-то на краю постели, но даже не застегивает ее, накинув на плечи только.
Пара шагов до окна кажется слишком тягучей, подобно шагам кошки, впервые исследующей новую территорию. Воздух предрассветной тишины столь особенный, мешающийся с сигаретным дымом и прохладой, сладковатый и лезущий под рубашку. Но Осаму добирается на носочках и крепко прижимается к спине Чуи, обнимая ее поперек талии и прижимаясь щекой к плечу.
И пусть ее прикончат, если она посмеет сказать, что это не лучшие мгновения ее жизни.
— Здесь не так уж и прохладно. Будешь?
Чуя щурится, поблескивая острой смесью в зрачках. Осаму любила рассматривать их – исследовать словно, разбирать на мельчайшие частицы, находить теплоту любви и прохладу усталости, пряность едва-едва оставившего тело возбуждения и приторность...
Чего? Осаму не знала. Может быть Чуя была куда глубже, чем казалось на первый взгляд.
Пепел сыпется вниз, на траву с одиннадцатого этажа, забавно похожий на сгоревшие надежды, что Осаму когда-то роняла с верхушки здания Портовой мафии – плохо так делать, но разве кто-то из них хороший? Отнюдь.
Она тянется вперед, заглядывая через плечо, позволяет приложить к своим губам сигарету и вдыхает терпкий дым, струящийся с губ блеклой серостью.
Очень плохо.
А кто хороший?
Осаму хочет об этом спросить – Осаму хочет не замолкать ни на миг, теряясь в собственном голосе, но Чуя выглядит столь умиротворенной, что она боится лишний раз открыть рот, только выпускает дым тонкой струйкой.
Чуя не думает вовсе. Хотя, нет, каждый человек думает, каждое мгновение, хотя бы о чем-то. Но сейчас ей кажется, что в сознании лишь блуждает сигаретный дым, а сама она...
А сама она медленно, но верно растворяется в прижавшемся к ней теле, развернувшись и оперевшись поясницей на подоконник.
Еще одна затяжка, совсем короткая – а Осаму так глупо и по-ребячески ловит ее губы, целуя, вместо того чтобы позволить дыму раствориться в воздухе. Чуя не против – особенно когда слышит забавный смех и смешивает дым со странным сладковатым привкусом.
У Осаму губы всегда были особенные, странно-особенные, такие, к коим не тянет особо, но Чую почему-то тянуло.
Даже если это было неправильно.
И тлеющая сигарета вновь оказывается меж них. Звезды с небес сверкают укоризненно – разве можно пачкать чистоту ночную дымом ментоловым. Чуя же смотрит в небеса и думает, что им можно.
Им, слишком счастливым, слишком умиротворенным, слишком родным.
Осаму ловит ее подбородок и мягко выдыхает дым в губы, заставляя нос смешно наморщить. Смотрит с забавой, с улыбкой – и в этот же нос целует коротко-мягко.
— Ты знала, что в древней Японии выдыхание дыма в губы было приглашением к сексу?
В уголках губ играет мягкая улыбка, а кончиками пальцев Чуя бежит по щеке Осаму в ласке мимолетной. Их ловят, прикусывают, и она лишь смеется – не звонко, бархатно скорее, и тепло непривычно, совсем непривычно.
— Мы только что выбрались из постели. Неужели моя милая Чуя столь ненасытна?
Еще одна затяжка – длинная, оставившая забавную многозначительную тишину, и Чуя нарочно отворачивается, чтобы выдохнуть дым в окно, а не в лицо Осаму, позорно близкое сейчас.
— Заметь, сделала это ты.
Всеобщее солнце только собирается блеснуть за горизонтом, а ее личное – мирно горит под боком, освещая не комнату – всю жизнь. Чую целуют так внезапно, после еще одной, последней, затяжки, жадно, лишь глаза закатив в презрении наигранном, и она откликается, иных вариантов не находя, и разделяет горький привкус сигарет на двоих. Роняя едва затушенный окурок вниз, теряясь в пространстве и совершенно промахиваясь мимо пепельницы – но было ли сейчас хоть одной из них какое-то дело?
Их любовь былаубийственной сладкой чувственной волшебной желанной просто похуже выбрасывания окурков из окна.
день 4 (сигареты)
— Не замерзла?
Нет, солнце даже не думает вставать. Всеобщее солнце спит за горизонтом, пока ее личное солнце курит у распахнутого настежь окна в одной лишь рубашке, застегнутой на несколько пуговиц.
Волосы падают на плечи кривой волной, скрывают грудь. Осаму сама чудом находит свою рубашку где-то на краю постели, но даже не застегивает ее, накинув на плечи только.
Пара шагов до окна кажется слишком тягучей, подобно шагам кошки, впервые исследующей новую территорию. Воздух предрассветной тишины столь особенный, мешающийся с сигаретным дымом и прохладой, сладковатый и лезущий под рубашку. Но Осаму добирается на носочках и крепко прижимается к спине Чуи, обнимая ее поперек талии и прижимаясь щекой к плечу.
И пусть ее прикончат, если она посмеет сказать, что это не лучшие мгновения ее жизни.
— Здесь не так уж и прохладно. Будешь?
Чуя щурится, поблескивая острой смесью в зрачках. Осаму любила рассматривать их – исследовать словно, разбирать на мельчайшие частицы, находить теплоту любви и прохладу усталости, пряность едва-едва оставившего тело возбуждения и приторность...
Чего? Осаму не знала. Может быть Чуя была куда глубже, чем казалось на первый взгляд.
Пепел сыпется вниз, на траву с одиннадцатого этажа, забавно похожий на сгоревшие надежды, что Осаму когда-то роняла с верхушки здания Портовой мафии – плохо так делать, но разве кто-то из них хороший? Отнюдь.
Она тянется вперед, заглядывая через плечо, позволяет приложить к своим губам сигарету и вдыхает терпкий дым, струящийся с губ блеклой серостью.
Очень плохо.
А кто хороший?
Осаму хочет об этом спросить – Осаму хочет не замолкать ни на миг, теряясь в собственном голосе, но Чуя выглядит столь умиротворенной, что она боится лишний раз открыть рот, только выпускает дым тонкой струйкой.
Чуя не думает вовсе. Хотя, нет, каждый человек думает, каждое мгновение, хотя бы о чем-то. Но сейчас ей кажется, что в сознании лишь блуждает сигаретный дым, а сама она...
А сама она медленно, но верно растворяется в прижавшемся к ней теле, развернувшись и оперевшись поясницей на подоконник.
Еще одна затяжка, совсем короткая – а Осаму так глупо и по-ребячески ловит ее губы, целуя, вместо того чтобы позволить дыму раствориться в воздухе. Чуя не против – особенно когда слышит забавный смех и смешивает дым со странным сладковатым привкусом.
У Осаму губы всегда были особенные, странно-особенные, такие, к коим не тянет особо, но Чую почему-то тянуло.
Даже если это было неправильно.
И тлеющая сигарета вновь оказывается меж них. Звезды с небес сверкают укоризненно – разве можно пачкать чистоту ночную дымом ментоловым. Чуя же смотрит в небеса и думает, что им можно.
Им, слишком счастливым, слишком умиротворенным, слишком родным.
Осаму ловит ее подбородок и мягко выдыхает дым в губы, заставляя нос смешно наморщить. Смотрит с забавой, с улыбкой – и в этот же нос целует коротко-мягко.
— Ты знала, что в древней Японии выдыхание дыма в губы было приглашением к сексу?
В уголках губ играет мягкая улыбка, а кончиками пальцев Чуя бежит по щеке Осаму в ласке мимолетной. Их ловят, прикусывают, и она лишь смеется – не звонко, бархатно скорее, и тепло непривычно, совсем непривычно.
— Мы только что выбрались из постели. Неужели моя милая Чуя столь ненасытна?
Еще одна затяжка – длинная, оставившая забавную многозначительную тишину, и Чуя нарочно отворачивается, чтобы выдохнуть дым в окно, а не в лицо Осаму, позорно близкое сейчас.
— Заметь, сделала это ты.
Всеобщее солнце только собирается блеснуть за горизонтом, а ее личное – мирно горит под боком, освещая не комнату – всю жизнь. Чую целуют так внезапно, после еще одной, последней, затяжки, жадно, лишь глаза закатив в презрении наигранном, и она откликается, иных вариантов не находя, и разделяет горький привкус сигарет на двоих. Роняя едва затушенный окурок вниз, теряясь в пространстве и совершенно промахиваясь мимо пепельницы – но было ли сейчас хоть одной из них какое-то дело?
Их любовь была
🐳6🍓3💋3
ПИЗДЕЦ??????? ВОТ ЭТО Я ПРОСНУЛСЯ?????? ХОЕВЕРСЫ Я ПРОЩАЮ ВАС И ВОЗВРАЩАЮСЬ В ГЕНШИН
🐳7❤🔥1⚡1
клянусь я смотрел на концепт пиро архонта в сливах и мне не нравилось НО ЭТО
🐳5⚡1
ТАМ ЕЩЕ И КАПИТАНОООООО БЛЯТЬ ДА ДА Я ВОЗВРАЩАЮСЬ ЛАДНООО
🥰4
ПИСЬКИ
теперь когда я привлек ваше внимание-
ладно, шучу. просто пока я немного отошел от эмоций и способен здраво мыслить
все уже видели наверняка что фикбук благополучно блокнули. я правда и так мало что там выкладываю, в основном все здесь, однако
здесь я хотел напомнить, что у меня есть ао3, но понял что в этом нет особого смысла, ибо и туда, и туда придется заходить с впн лол. ой, в итоге все равно напомнил. ладно, мне не стыдно. ссылка на него в первом закрепе
в ближайшее время я доперенесу все работы на ао3, на случай если вдруг фикбук совсем крякнется (мало ли) и поищу еще какую нибудь нормальную платформу. если вы знаете такую – можете посоветовать в коммах
ах да, и пока у меня есть возможность
если вы читаете мои фанфики, особенно на ао3, и видите что в метках чего то не хватает – можете сообщить. я буду очень благодарен, потому что в их расставлении я не мастер, а на ао3 вообще любая хуйня в них может быть
все, всем спасибо всех люблю
теперь когда я привлек ваше внимание-
ладно, шучу. просто пока я немного отошел от эмоций и способен здраво мыслить
все уже видели наверняка что фикбук благополучно блокнули. я правда и так мало что там выкладываю, в основном все здесь, однако
здесь я хотел напомнить, что у меня есть ао3, но понял что в этом нет особого смысла, ибо и туда, и туда придется заходить с впн лол. ой, в итоге все равно напомнил. ладно, мне не стыдно. ссылка на него в первом закрепе
в ближайшее время я доперенесу все работы на ао3, на случай если вдруг фикбук совсем крякнется (мало ли) и поищу еще какую нибудь нормальную платформу. если вы знаете такую – можете посоветовать в коммах
ах да, и пока у меня есть возможность
если вы читаете мои фанфики, особенно на ао3, и видите что в метках чего то не хватает – можете сообщить. я буду очень благодарен, потому что в их расставлении я не мастер, а на ао3 вообще любая хуйня в них может быть
все, всем спасибо всех люблю
🥰5💋3
Forwarded from эпитафия ви
милые мои, у меня для вас прелестная новость! пару дней назад мне в голову пришла невероятная идея соединить все пикатные зарисовочки с достозаями, тк как раз к одной из них я писала продолжение, подредактировать, добавляя вкусностей иии выложить на фб полноценной работой.
в общем, приглашаю к прочтению~
https://ficbook.net/readfic/01909a2c-e38f-7187-a063-2b722f917e92
в общем, приглашаю к прочтению~
https://ficbook.net/readfic/01909a2c-e38f-7187-a063-2b722f917e92
🥰1🐳1💔1💋1
#fem_soukoku_week_24
день 6 (отпуск)
— Эй, ты уверена, что мы едем куда надо?
— Нет? Тебе не все равно?
Хорошо, Чуя врет – у нее есть навигатор. Но смотрит она в него так редко, что пару раз пропустила нужный поворот. Впрочем, разницы ей не было никакой – сейчас она просто слишком счастлива.
Из-за шлема не так привычно – если бы не одна дамочка, сейчас так крепко цепляющаяся за ее талию и благополучно мешающая воспользоваться способностью, Чуя бы плюнула на все меры предосторожности. Но она посадила ее туда сама и... грешно жаловаться.
Здравый рассудок покинул давно – сознание заполнил звонкий смех и сладкий ветер. Ни Чуя, ни Осаму не думают о том, что они обе определенно были глупы, отправившись черт знает куда с одним рюкзаком на двоих и на мотоцикле. Они обе абсолютно странные, раз тратят неделю отпуска черт знает на что, совершенно безрассудные, раз бросили все на свете, но определенно более чем довольны таким развитием событий.
Голос Осаму приглушен из-за шлема и рева мотора, но она беспрестанно болтает что-то, словно ее слышат. Чуя хочет укусить ее за нос – такая болтливая, вот бы помолчала хоть немного.
Им всего жалких семнадцать, Чуя, кажется, даже не имеет права водить этот байк. А может и имеет – она не интересовалась, не думала об этом совсем, плюнув на законы ради того чтобы не плюнуть на золотистые страницы памяти. К тому же дорога совершенно пустынна – хоть едь по встречке, всем будет наплевать.
Кроме них двоих.
— Остановись. Эй, Чу-я! Остановись!
Чуе стучат по плечу несильно, щипают под ребра, от чего она чудом не дергается, и выбора нет кроме как съехать на обочину, хотя бы ради того, чтобы возмутиться.
— Ты в своем уме вообще? А если бы я не удержала руль? Я не стану бегать за твоим телом, если ты сверзнешься с мотоцикла из-за одной из своих выходок!
Она снимает шлем, строя как можно более возмущенное лицо, и поворачивается к Осаму, но той, кажется... Совсем все равно.
Взгляд ее – звезды, отражающиеся в зрачках, словно в зеркале. Осаму сняла шлем еще раньше и голову запрокинула, глядя в небеса, такие темные, но такие ясные сейчас. Ее улыбка – блеск упавшей звезды, так не сумевшей забраться обратно и поймавшей себе человеческую оболочку на этой бренной земле, лишь бы не исчезать.
И Чуя смотрит на это, поджав губы. Просто потому что ей больше не хочется ругаться.
— Ну и что ты уставилась, глупая 'Саму? — кривясь уголками губ, словно скрывая то, что сама и засматривалась, а брови хмуря.
Осаму думает, что Чуя все равно прекрасна. Думает, даже не видя ее сейчас. Она просто знает.
— На звезды.
— И что же в них особенного?
Прищур Осаму столь забавный-мечтательный-впечатленный, и Чуя не хочет думать, что он ее так привлекает. Совсем не хочет.
— Ты светилась так же, как они, когда Мори-сан сказал, что дает нам наконец отпуск и возможность свалить на все четыре стороны.
Чуя бьет ее по плечу – и все очарование момента слетает моментально к чертям. Хочется только подраться прям здесь, кататься по траве, как дети малые, возмущаться громко-громко...
Но их ждут горы. Кто в здравом уме проводит отпуск в горах, когда есть возможность сделать это на морях? Конечно же Осаму. А у Чуи не осталось выбора.
— Ну тебя. Надевай шлем и поехали. Иначе мы приедем позже нужного и нам сразу же придется уезжать. И все будет из-за тебя.
— Неужели Чуя такого плохого мнения о своих навыках скоростного вождения?
Голос Осаму сладок-сладок, ехиден-ехиден, и Чуе хочется врезать ей. А может поцеловать. В любом случае заткнется.
— Я плохого мнения о твоих навыках держаться за меня на полной скорости. Хотя, я буду не против если ты вылетишь и дальше я поеду одна.
Чуя фыркает, вновь надевая шлем, и срывается с места, стоит только рукам Осаму оказаться на ее талии. Та смеется, спорить собирается, и Чуя почему-то не может ей не отвечать.
И возможно их отпуск начинается именно здесь, на пустом ночном шоссе, когда они лишь вдвоем в этом идиотском мирке, забыв напрочь о существовании остальных и так громко пытаясь переругиваться через рев мотора.
Возможно отдых Чуи – болтовня Осаму, а не всякие там курорты.
день 6 (отпуск)
— Эй, ты уверена, что мы едем куда надо?
— Нет? Тебе не все равно?
Хорошо, Чуя врет – у нее есть навигатор. Но смотрит она в него так редко, что пару раз пропустила нужный поворот. Впрочем, разницы ей не было никакой – сейчас она просто слишком счастлива.
Из-за шлема не так привычно – если бы не одна дамочка, сейчас так крепко цепляющаяся за ее талию и благополучно мешающая воспользоваться способностью, Чуя бы плюнула на все меры предосторожности. Но она посадила ее туда сама и... грешно жаловаться.
Здравый рассудок покинул давно – сознание заполнил звонкий смех и сладкий ветер. Ни Чуя, ни Осаму не думают о том, что они обе определенно были глупы, отправившись черт знает куда с одним рюкзаком на двоих и на мотоцикле. Они обе абсолютно странные, раз тратят неделю отпуска черт знает на что, совершенно безрассудные, раз бросили все на свете, но определенно более чем довольны таким развитием событий.
Голос Осаму приглушен из-за шлема и рева мотора, но она беспрестанно болтает что-то, словно ее слышат. Чуя хочет укусить ее за нос – такая болтливая, вот бы помолчала хоть немного.
Им всего жалких семнадцать, Чуя, кажется, даже не имеет права водить этот байк. А может и имеет – она не интересовалась, не думала об этом совсем, плюнув на законы ради того чтобы не плюнуть на золотистые страницы памяти. К тому же дорога совершенно пустынна – хоть едь по встречке, всем будет наплевать.
Кроме них двоих.
— Остановись. Эй, Чу-я! Остановись!
Чуе стучат по плечу несильно, щипают под ребра, от чего она чудом не дергается, и выбора нет кроме как съехать на обочину, хотя бы ради того, чтобы возмутиться.
— Ты в своем уме вообще? А если бы я не удержала руль? Я не стану бегать за твоим телом, если ты сверзнешься с мотоцикла из-за одной из своих выходок!
Она снимает шлем, строя как можно более возмущенное лицо, и поворачивается к Осаму, но той, кажется... Совсем все равно.
Взгляд ее – звезды, отражающиеся в зрачках, словно в зеркале. Осаму сняла шлем еще раньше и голову запрокинула, глядя в небеса, такие темные, но такие ясные сейчас. Ее улыбка – блеск упавшей звезды, так не сумевшей забраться обратно и поймавшей себе человеческую оболочку на этой бренной земле, лишь бы не исчезать.
И Чуя смотрит на это, поджав губы. Просто потому что ей больше не хочется ругаться.
— Ну и что ты уставилась, глупая 'Саму? — кривясь уголками губ, словно скрывая то, что сама и засматривалась, а брови хмуря.
Осаму думает, что Чуя все равно прекрасна. Думает, даже не видя ее сейчас. Она просто знает.
— На звезды.
— И что же в них особенного?
Прищур Осаму столь забавный-мечтательный-впечатленный, и Чуя не хочет думать, что он ее так привлекает. Совсем не хочет.
— Ты светилась так же, как они, когда Мори-сан сказал, что дает нам наконец отпуск и возможность свалить на все четыре стороны.
Чуя бьет ее по плечу – и все очарование момента слетает моментально к чертям. Хочется только подраться прям здесь, кататься по траве, как дети малые, возмущаться громко-громко...
Но их ждут горы. Кто в здравом уме проводит отпуск в горах, когда есть возможность сделать это на морях? Конечно же Осаму. А у Чуи не осталось выбора.
— Ну тебя. Надевай шлем и поехали. Иначе мы приедем позже нужного и нам сразу же придется уезжать. И все будет из-за тебя.
— Неужели Чуя такого плохого мнения о своих навыках скоростного вождения?
Голос Осаму сладок-сладок, ехиден-ехиден, и Чуе хочется врезать ей. А может поцеловать. В любом случае заткнется.
— Я плохого мнения о твоих навыках держаться за меня на полной скорости. Хотя, я буду не против если ты вылетишь и дальше я поеду одна.
Чуя фыркает, вновь надевая шлем, и срывается с места, стоит только рукам Осаму оказаться на ее талии. Та смеется, спорить собирается, и Чуя почему-то не может ей не отвечать.
И возможно их отпуск начинается именно здесь, на пустом ночном шоссе, когда они лишь вдвоем в этом идиотском мирке, забыв напрочь о существовании остальных и так громко пытаясь переругиваться через рев мотора.
Возможно отдых Чуи – болтовня Осаму, а не всякие там курорты.
❤8🥰2💘1
если бы мне давали по рублю каждый раз когда я охуеваю с утра от выходок михуе за последние дни, у меня бы уже было два рубля. и это не так много, ПРОСТО УДИВИТЕЛЬНО ЧТО ЭТО ПРОИЗОШЛО ДВАЖДЫ
❤7🐳2