не думал что однажды я начну коситься на дракен/инуи, но чем больше я их вижу, тем больше интересно мне становится

майки дико любит тайяки с разными начинками, это канон, кадры с этим меня всегда дико умиляли – конечно же сладкие больше всего. обязательно из сдобного теста, даже если внутри сыр – просто потому что так надо

и я на тысячу процентов уверен, что дракена не раз и не два будили посреди ночи потому что «приготовь со мной 🥺 и что что сейчас два часа ночи 🥺 ну кенчик 🥺»

умеет ли он отказывать майки? ну не то что бы. согласится ли майки на покупное, запас которого у дракена всегда есть? определенно нет, боже, он хочет готовить. проведут ли они всю оставшуюся ночь на кухне ради дюжины тайяки, которые у них чуть чуть подгорят из за того что кое кто слишком увлекся поцелуями? естественно

они готовили со всеми возможными начинками, но в итоге забыли, где с какой, поэтому вышла чистая лотерея, но это было забавно. главное что съедобно – и даже силуэт рыбки угадывался, удивительно, да. майки был в восторге

все вы 🫵🫵🫵

а вообще самое время захэдканонить, что если баджи и отмечает какие то праздники, то среди них стопроцентно этот

во первых я все еще на коленях перед этим косплеем и вообще если бы у меня были такие одноклассники-

во вторых я глядя на это все, на токрев в принципе, долго думаю про школьную аушку
то есть нет, они и так живут в школьной аушке, но я думаю именно про самую обычную, можно со стрелками за школой, но без смертей, захватов японии и вот этого всего. что нибудь более лайтовое-

типа... глядя на первую встречу баджи и чифую, именно ту что в классе, я могу думать только о том, как эти два маленьких глупеньких выпендрежника постепенно притираются друг к другу характерами, вместе делают домашку, сбегают с уроков, целуются в закутке под лестницей, обрабатывают друг другу ссадины после полученных за школой люлей (на самом деле они сами всем напиздюлили камон) и вместе думают, как затереть двойку в дневнике

а еще устраивают драму, когда возвращается казутора ака нежданный бывший баджи ладно все

ладно просто те главы из письма баджи все еще не отпускают мою голову
ну и в принципе знал бы кто как мне не хватило их взаимоотношений в основном сюжете
я не хочу баджи умирающего на руках у чифую, я хочу нежностей... насколько это возможно у них двоих

во первых, майки, верни санзу катану
во вторых, теперь я думаю о гейском ангсте, где дракена не зарубили, а задушили

единственное, что есть из хорошего в фильме, потому что подбор персонажей и урезание сюжета меня расстроили где моя сраная сцена с флажком алле

даже не знаю, мне думать о том как дракена в этой позе ханма ебет в рот, или о том как майки седлает его бедра и надрачивает им обоим. или просто дракена седлает. и не говорите мне, что все эти варианты будут неудобны. не то что бы меня ебет

— Э-эй, расслабься, Кенчин.

Легко сказать «расслабься» – Дракен думает, запрокидывая голову и позволяя вести кончиками пальцев по беззащитно открывшейся шее. Майки касается щекотно, исследует словно, исследует впервые, тогда как на деле его касания давным-давно впечатались в кожу, кажется, чудо, что не остались отчетливо заметными следами.

Дракен думает – Майки странно изящен. Каждый, каждый из них должен быть грубым, неправильным, но выходит почему-то наоборот. С ним – особенно. Это не то подростковое угловатое и несуразное тело. Напротив, Майки, хм...

На первый взгляд казался тем, кого нужно защищать.

Стоило бы задуматься – выдержат ли подножки мотоцикла их обоих. Дракену стоило бы задуматься, но он лишь сводит ноги, обеспечивая большую устойчивость для Майки. Тот же – оседлал его бедра с интимностью странной.

— Не боишься что нас заметят?

— Нет.

— А запачкать форму?

— Кенчин потом постирает.

Возмутиться – сейчас сложно. Не до того как-то, только вздохнуть коротко и вышло.

Он чувствует, как Майки тянется к нему. Чувствует – теплые ладони касаются груди, опускаются ниже, оглаживая кончиками пальцев рельеф пресса. Чувствует – нетерпеливость сущая, возня с ширинкой, немного хаотичные прикосновения. Чувствует – так много, от глупого предвкушения, невольно трепещущего в глубине души, до странного спокойствия, оседающего любовью в груди, словно это в порядке нормы совсем – делать... вот так.

Прохлада ветра контрастирует с руками Майки, но их тепло все же куда ощутимее. Тяжесть с колен пропадает на пару мгновений – это он приподнимается, чтобы разобраться и с собственной формой, и примерно в этот момент Дракену на мир становится совсем все равно.

Полулежа на мотоцикле – не шибко удобно, но так Майки захотел. Зато видно прекрасно – и волосы в бардаке сущем, и губы, мягко припухшие от количества поцелуев, и изгиб их улыбки. Особенно когда он склоняется ниже – тепло тела чувствуется даже сквозь ткань.

— Дай, — мягкое, негромкое, запечатлевающееся коротким влажным поцелуем на губах, и Дракен улавливает интуитивно, лезет в нагрудный карман и извлекает оттуда пакетик смазки – на один раз, для них самое то.

Майки целует снова, шуршит упаковкой, пачкает прохладной смазкой ладонь и их члены – обхватывает оба, прижимает друг к другу и мягкой лаской проходится по головкам, обнажив их. Он кажется странно заинтересованным, то ли в Дракене, то ли в процессе самом, и за этим наблюдать тоже забавно.

Пальцы сжимаются в меру сильно, двигаются – умело. Щеки алеют слишком быстро, Дракену так кажется, и не спасает даже легкий ветер, касающийся их время от времени. Его ладони – одна на бедре Майки, вжимается мягко, вторая тянется к лицу, убирает пряди и ложится на плечи, за шею. Дракен тянет к себе, просит склониться ниже и целует – тягуче, степенно, в их стиле.

Майки подбирается ближе, трется большим пальцем об уздечку члена Дракена. Ему нравится – касаться горячей плоти, медленно-степенно набирая темп движений, ловить стоны, приглушающиеся поцелуем, и плавиться в удовольствии спонтанной близости.

Порой ему казалось, что он мотылек, так спешно летящий в огонь. Огонь, правда, оказывается всего лишь ярким фонарем, не обжигает, окутывает – так же, как делает это Дракен.

Наверное они оба странные и сложные.

Он не думает об этом. Он наслаждается касаниями. Кончиками пальцев, выводящими на задней стороне его шеи замысловатые узоры, рукой, сжимающей бедро, горячим дыханием, обжигающим кожу где-то между поцелуями. Их удовольствие – ровная волна, накрывающая не ярко и крышесносно, а мягко и тягуче – и так больше нравилось обоим.

Майки упускает момент, когда ладонь Дракена накрывает его собственную, заставляет сжаться сильнее и уронить очередной стон. Тихое мычание в губы – он отрывается, однако движений руки ему замедлить не дают. Да и он сам не горит желанием.

— Кенчин хочет позаботиться о нас сам? — тихое в губы, слизывая поблескивающую слюну, и с улыбкой в голосе короткой.

— Я хочу позаботиться о тебе, — не громче.

Но Майки позволяет себе растаять, раствориться и отдаться.