у нас в общаге есть пацан, который на заказ готовит коктейли всякие (вкусные кста оч пиздец) (и он шарит за токрев охуеть??)

знаете что я скажу? альбатросс. он бы устроил целый бизнес. он бы и алкогольные коктейли готовил, несмотря на то что это немного запрещено, и я вас уверяю, он бы ВООБЩЕ не палился.

ну а еще конечно же он бы подрабатывал в ремонте транспорта, байков преимущественно. возможно тоже по универу слава шла, может он работал в каком нибудь магазинчике...

бляБОЖ напомните мне когда нибудь разогнать лютый кроссовер токрев/бсд, где альбатросс работает в магазине шина с инуи и дракеном!!

мне кстати нагадали на таро что я не числанусь и получу диплом
поэтому блябуду, напишу вам пятилетний фанфик по альбачуям
правда вероятнее всего это будет сборник драбблов потому что пока что я не способен на связный сюжет
но вы не думайте, что моя болтовня об общаге тут по приколу ~

соц опрос для тех, кому нравится русреал

в большинстве фандомов имена очевидно под него совершенно не подходят – ну как минимум в большинстве тех, о которых веду свой контент я, поэтому буду рассматривать с этой точки.
как вы считаете – позволительно ли не объяснять, каким образом в русреале появились персонажи с условно японскими именами и просто дать додумать это все самостоятельно? позволительно ли прописать, что персонаж родом из россии, но не объяснять, каким образом у него имя на японский манер? как вы смотрите на то, когда во имя русреала родная национальность персонажа просто игнорируется?

можете ответить в комментариях, можете поболтать у меня в анонке, буду благодарен за мнения

на самом деле я в диких сомнениях пока что потому что лично у нас физкультурники это ДИКО мемные чуваки, серьезно, и я жуть как хочу запихнуть тросса туда, но я с ними не контактирую даже по учебе, у нас нет общих пар... соответственно матчасть в пизде будет, я не знаю что и как они учат. а хуй на нее забивать не хочется. поэтому я реально или ебану тупо чисто общагу, либо... бля, вы представляете альбачуй на дошкольном и начальном образовании?))

у меня слишком много вопросов и первый это блять я точно все правильно понял?? хаккай, у тебя точно больше нет братьев??

нет я дико люблю семью шиба если честно, мне они нравятся, мне нравится копаться в этих взаимоотношениях, я скоро себе на лбу набью татушку с теми словами тайджю о том что он каждый день молится за душу хаккая и все прочее НО

блять это точно из официальной книги??

ко второму абзацу у меня вопросов нет. ну кроме того как мицуя позволил спалить торт, еще и невкусным его сделать, мальчик мой ну ты чего

А К ПЕРВОМУ ИХ ОЧЕНЬ МНОГО
я серьезно я вчитываюсь в него, смотрю на все под каким то другим углом и уже сомневаюсь даже в том что така-чан это такаши

это все звучит... немного не так как я ожидал...

нет тайджю и мицуя конечно были в моих мыслях НО Я НЕ ДУМАЛ ЧТО В КАНОНЕ ЭТО ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ??

то есть я разгонял свои хэдканоны о том, что мицуе придется возиться с тайджю и исправлять его беды с башкой, А ОНИ КОРЕШАТСЯ В КАНОНЕ?

я даже не знаю, попросить сказать мне что это не из официальной книги или что я где то проебался, или умолять не рушить мою сладкую иллюзию если я ошибся. но тайджю, делающий торт на день рождения хаккаю... 🥺

хотите хайтаницест напишу?

Каждый порыв ветра, что бьет в лицо, треплет и волосы мимолетом, залезает под одежду, холодя кожу и пуская по ней волны мурашек. Ран готов признать – выходить на улицу в одном хаори на голое тело и в брюках широких – идея не из лучших, но именно так они оба валяются сейчас на траве, пригибающейся к земле, и им обоим уже нечего терять.

Риндо – болезный на вид все еще, из постели после температуры выбрался недавно, на спине лежит, в небо глядя, и сколько бы ему не запрещали на холодную землю ложиться, будет ли он слушаться разве? Ран – на груди лежит рядом, взгляд в то небо, что над деревьями, озабоченно-мягкий, задумчивый словно слегка – тучи сгущаются серой пеленой пушистой. Дождь обещает зарядить с минуты на минуту, но ни один из них и не думает подняться.

— Домой пойдем, Ринни? Промокнем иначе, — сосредоточенное, но в ответ получает лишь головой мотание отрицательное. Он не хочет – его больше месяца дома держали, то с простудой, то с крылом поломанным. Риндо тянуло наружу, на свободу, в воздух, но не до конца разработанное после перелома крыло подвело – парочку раз стоило пропахать носом землю, и он на нее же и улегся, вид делая, что так и нужно.

— Я не хочу домой, — спокойное, пусть и взгляд на Рана скашивает – вспыхнет ли, заставит ли подняться? Брат – личность столь непредсказуемая, что даже Риндо порой задается вопросом, что еще таится в нем.

Но Ран – спокойствие тихое, подменили вдруг? Они с остальными екаями места этого не в особых ладах – братья Хайтани ведь славились своей своенравностью сущей, отсутствием желания считаться с остальными. Напакостить мог каждый – напакостить в теории, на деле разве подобрался бы к ним кто?

— Ты еще не оправился, — и взгляд проницательный, что чувствуется, кажется, кожей, — и если ты снова свалишься с температурой, то я не буду выхаживать тебя.

Врет. Будет, куда денется, будет – это ведь Риндо.

Одна капля на лоб падает, вторая – шею щекочет, с подбородка стекая. Риндо особо охотно вдыхает запах дождя – тот самый, особый, которого не почувствуешь в городе, зато прекрасно можно ощутить в лесу, а Ран лишь качает головой и ведет плечом.

Статность – второе имя его. Точнее, одно из миллиарда тех вторых имен, которые, если кучу собрать, можно будет объединить словом «охуенный». Даже сейчас, с распущенными волосами не шибко аккуратно, усталым видом, да и в траве не первой чистоты лежа, он ухитряется грациозно почти спину выпрямить и под одним из крыльев скрыть Риндо. В сущей тишине – даже шелеста перьев не слышно толком, и оттого это не сразу замечено было – лишь когда осознание пришло, что капли, кои едва начали было барабанить по телу, больше его не касаются. Ран же сам – под дождем остался, но его, кажется, пока ни капли не волнует то, что он к хуям промокнет.

Взгляд в глаза встретить не выходит – Ран смотрит вдаль, куда-то над ветвями деревьев, где они вместе рассекали воздух раньше, снуя наперегонки и заставляя всех екаев шептаться о том, что местные тэнгу – на голову припизднутые. Они были лишь себе на уме – лишь для себя, лишь друг для друга, но ни для кого больше определенно. Риндо – в упор на него и руку вверх тянет, касаясь кончиками пальцев мягких перьев.

Глупо, глупо так в мысли собственные уходить, глупо спину беззащитной оставлять – но Ран уходит, Ран оставляет, Ран не слышит толком, как Риндо рядом вертится – только в какой-то момент осознает, что капли, кои лицо неприятно щекотали, барабанить по нему прекратили, несмотря на все еще бушующую природу вокруг.

Риндо – со спины на живот перевернулся, голову на руки сложил, словно где-то вдали пытаясь высмотреть то самое, что брата привлекло. Его крылья меньше, не успели подрасти как следует, но этого достаточно для того, чтобы накрыть Рана в ответ.

— Мы ведь все равно замерзнем, — тихий-тихий здравого разума голос, но высунувшийся невовремя.

— Да.

— Но не пойдем домой?

— Нет. Лежи уже, Ран. Я выхожу тебя, если так боишься заболеть.

И губы синхронно в улыбке кривятся, и взгляды – один выше, в небеса, второй ниже, в руки собственные, и догадайся поди, где чей. Легче воедино слиться.

это не цест если что. это аушка с тэнгу. честно