пов они каким то хуем от любимых чурампо перешли к эдгар/муситаро

А НАЧАЛИ ВООБЩЕ С ГОГСИГМ

#dostozaiweek
день 1 (прически)

— Не думал отпустить волосы?

Дазай лениво глаза приоткрывает, пытаясь сориентироваться в происходящем, косится на Достоевского непонимающе – ну, насколько в его положении вообще можно коситься, тут хоть глаза сломай, не увидишь толком ничего. Он сидит, оперевшись на чужую грудь, не спиной, головой, и тихонько млеет под множеством прикосновений к волосам.

У Достоевского к ним оказалась особая любовь – Дазай не раз наблюдал, как оказываются заплетены волосы тех, кто к нему близок – у Шибусавы, Гончарова, Гоголя, Сигмы... Кто бы мог подумать, что растрепанная, временами грязная и короткая – явно короче, чем у всех остальных – шевелюра Дазая привлечет внимание. Однако факт остается фактом – интерес был, и очень даже большой. Можно ли ему считать себя особым случаем, привилегированным? Пожалуй да.

Дазай уже успел привыкнуть к постоянному копошению в волосах, сам уже на грудь падает или склоняется немного для удобства, подставляется под тонкие пальцы, даже если Достоевский не просил об этом, и мурчит от касаний. Сам наслаждается, что уж говорить.

— Вообще не планировал. А что?

Щекой трется о предплечье, поворачивается слегка, чтобы видеть лицо Достоевского и смотрит с легким вопросительным непониманием. Однако того это явно не удовлетворяет – он за волосы, что держит в пальцах, слегка тянет, вынуждая вернуться в прежнее положение, повернув голову ровнее, и Дазай лишь вздыхает, повинуясь его рукам. Вот противный.

— Не вертись, — негромкое, и чувствуется вновь какое-то шебуршание – Достоевский доплетает маленькую-маленькую косичку и закрепляет ее подходящей резиночкой, такой же совсем маленькой и удобной для подобных причесок. — Удобнее было бы заплетать тебя. Косы какие-нибудь...

Достоевский мимолетом представляет Дазая с длинной косой, Дазай же смеется лишь тихо и пробегается кончиками пальцев по своим волосам. Тут и там, буквально по всей голове, совершенно разрозненно, можно нащупать такие же мелкие косички – там резинки, кажется, больше, чем они сами. Достоевский занимался этим уже на протяжении часа, поэтому Дазай совершенно не удивится, если так продолжится и в какой-то момент у него на голове не останется распущенных прядей совсем.

— За ними ухаживать надо... кучу шампуней всяких, масок делать. Да и в принципе не особо удобно, — мурчит лениво, раздумывая будто над предложением, пусть и на самом деле действительно волосы отращивать не планировал, на что получает от Достоевского задумчивое гудение – снова принимается за еще одну косичку, где-то на затылке, из-за чего приходится немного отстраниться друг от друга. — Хочешь я тебе манекен подарю? Будешь заплетать. Такой, чтобы можно было ему парики надевать, и будут тебе волосы любой длины и цвета.

Посмеивается, жмурится, наслаждается, руки кладет куда-то на бедра ног, что оплетали его поясницу, постукивает по ним кончиками пальцев. Не гладит разве что, но просто касается.

— Не хочу заплетать манекен, — Достоевский морщится неудовлетворенно, явно выказывая недовольство таким развитием событий..

— А кого хочешь?

Молчание сначала затягивается на пару мгновений, а после вопрос и вовсе остается без ответа – ответ и без того прекрасно ясен. Ясен по прохладным пальцам, чьи прикосновения к коже головы стали совсем привычны, по постоянным мелким косичкам в волосах Дазая – не все удается найти и расплести, а некоторые оказываются найдены, однако расплетать их совершенно не хочется; по постоянно немного кудрявым волосам, которые никак не хотят выпрямляться из-за того что постоянно заплетены, по мерному спокойствию, витающему в воздухе, такому непривычному, но теплому.

Дазай из чистой шалости головой трясет, заставляет от неожиданности и резких движений отпустить почти доплетенную косу и улыбается, получая взгляд хмурый. И прекрасно знает, как это недовольство убрать – тянется к губам, чмокая громко, и подушечкой указательного пальца морщины меж бровями разглаживает, изначально чуть не попав в глаз куда-то по не осторожности. Достоевский только и может что вздохнуть – и что прикажете ему с этим человеком делать?

#chuuyatober2023

день 30
тема: близость
пейринг: чуя накахара/эдогава рампо

Куничузаи мои куничузаи
Мб какие-нибудь хеды порисую по ним потом

Рт можно 🥹
#арт

ЛЮБИМЫЕ

А теперь просто представьте как Поль с Чуей на французском ругаются

блин) черт) хочу) Я НАПИШУ ФАК НЕ ЗРЯ ЖЕ Я ФРАНЦУЗСКИЙ ЗНАЮ

MES DOUX GARÇONS

ОН ТАКОЙ ДУРАШКА Я НЕ МОГУ

ну 🤲💗💗💗

боже надо наконец пришить на сумку значки с тритоном. хочу ходить щеголять ими, они мне жуть как нравятся

#dostozaiweek
день 2 (холодный дождливый вечер)

Ливень льет беспрестанно. Голова едва ли не гудит от постоянных ударов капель и шума дождя, но зонт благополучно забыт дома, а возвращаться за ним не было времени, смысла и желания. Пока желание было лишь дойти до места назначения, как можно скорее, чтобы не заставлять ждать болезную душу.

Весь мир уверен, что Федор Достоевский мертв. Весь мир, кроме Дазая. Признаться, он догадывался, однако окончательно убедился в тот момент, когда получил короткое сообщение с, казалось бы, мертвого номера.

Удивительно, как он срывается с места по первому же зову – пожалуй, он не сделал бы так ни для кого другого, однако Достоевский – совсем иное. Хотя бы потому что ни одной вести о нем не было... около двух лет?

Дазай едва не спотыкается о какой-то валяющийся на дороге камень, ежится от прохлады – да, вечер был подобран не самый удачный, – запахивает промокшее насквозь пальто и сдувает с лица налипшие прядки. Он выглядит как мокрая крыса – хотя вроде эта роль в их дуэте всегда отводилась Достоевскому... Но да какая разница.

И наконец нужный поворот, ведущий в узкий переулок меж домов. Сердце колотится словно бешеное, то ли от предвкушения, то ли от быстрой ходьбы, почти бега, по такой погоде, а взгляд бегает по почти ночной темноте.

Знакомая фигура выплывает неожиданно, заставляя замереть на месте. Невольная улыбка на губах и, пожалуй, вся прохлада этого вечера отходит на задний план.

— Даже умереть нормально не можешь?

На губах Достоевского – тоже легкая улыбка, которую видно даже несмотря на то что этот проулок совершенно не освещается. Он выглядит еще более худощавым, болезненным, нежели был раньше, до того как "умер", но взгляд все тот же.

— То же самое могу сказать тебе.

— Один-один.

Синхронный смешок, и так же синхронно навстречу друг другу оба шагают. Хватает буквально пары мгновений чтобы оказаться лицом к лицу, даже горячее дыхание ощущается отчетливо – еще сильнее из-за холода вокруг. Дазай руку поднимает, уже игнорируя заливающий глаза ливень, накрывает ею щеку Достоевского, голову склоняет к плечу, исследует взглядом черты лица, будто заново их вспоминая. Достоевский же зарывается пальцами в его волосы, кладя ладонь на затылок, перебирает мокрые прядки, вспоминая, каково это, касаться их.

Дазай первым подается навстречу, к губам прижимается, целует. Глаз не закрывает – привычка. Они оба были готовы всадить нож друг другу в спину в любой момент, это была странная любовь, настороже приходилось быть буквально постоянно, даже в такие моменты наблюдать пристально – однако было нечто особенное в этой обжигающей игре.

Аметистовый взгляд впивается в темный карий, но поцелуй на удивление нежный-осторожный, спокойный в какой-то мере – насколько то может быть у них двоих. Дазай мягко обвивает второй рукой за талию, прижимает ближе к своему телу, чувствуя, как одежда липнет к коже, кусает чужие губы. Достоевский не отстает – он покусывает губы Дазая в ответ, обвивает руками за шею ради того чтобы зарыться пальцами в волосы и оттянуть их, кажется, желая контролировать. Уступит ли Дазай? Нет возможно.

Влажные звуки поцелуев глушатся шумом дождя. Отстраниться выходит не сразу, не хотелось делать этого, но даже после объятия не прервались. Глаза все еще в глаза, Дазай лишь на мгновение руку отнимает, чтобы убрать со своего лица пряди волос, опять падающие, потому что встрепанные и мокрые. И с лица Достоевского волосы убирает, хмыкая тихо.

— Ты умеешь закрывать глаза, пока целуешься? Меня твой взгляд пугает, — со смешком произносит.

— А ты?

— Два-два.

И снова не сговариваясь приникают к губам. Греются о тела друг друга, дышат тяжело, потому что сердцебиение в полном беспорядке. Дазай первым медленно щурится, прикрывает глаза на некоторые мгновения, однако когда открывает – не видит пронзающего взгляда напротив.

Улыбка в поцелуй и глаза вновь прикрываются. Как мило.

Удары капель об асфальт, шум ветра, шелест деревьев, редкие проезжающие по другую сторону дома машины – все это глушит мысли и позволяет наконец забыться друг в друге.

#kinktober2023

день 25
тема: секс-переписки
пейринг: арион де вине/карлиэль осффорт

#kinktober2023

день 26
тема: адреналин после опасных ситуаций
пейринг: поль верлен/артюр рембо