опа здравствуй желание написать про ментов на достозай вик здравствуй неумение писать на эту тему

#dostozaiweek
день 3 (последний ужин)

Пожалуй, этот ужин можно назвать королевским, настолько богато и прекрасно все выглядело. Стол из сандала покрыт кружевной скатертью, вытканой вручную самыми лучшими мастерами. Сбоку в специальном охлаждающем чехле стояла бутылка дорогого вина, которое – Достоевский прекрасно знал – было столь любимо Дазаем, больше, нежели любые другие сорта. От тарелок, что уже выставлены на свои законные места на столе, исходил невероятный аромат жареного мяса, буквально только-только приготовленного и моментально поданного на стол. Стейки были украшены овощами гриль и специями, что лишь придавало им особой привлекательности, вызывающей улыбку на губах.

Чужой стул пододвигается ближе совсем бесшумно, благодаря бархатному алому ковру под ногами. Достоевскому стол приходится обойти, чтобы сесть на свое место, и он проворачивает это со всей изящностью и галантностью. Был бы здесь кто-то еще – можно было бы гарантировать, что их взгляды были бы прикованы к нему – к тонким запястьям, коими он взмахивает ненароком, создавая впечаление, будто магию творит; к худощавому телу в строгом костюме, так удачно подчеркивающем фигуру, но выставляя ее исключительно в положительном свете, и никак иначе; к еле заметно играющей на губах улыбке и легкому блеску в глазах.

Однако из лишних людей поблизости был только Иван Гончаров, что учтиво разливал вино по бокалам сейчас. Нужно ведь кому-то исполнять роль официанта, и этот человек на нее подходит абсолютно точно. Чистейшее выполнение приказов, умение хранить секреты и такая податливость – Гончаров воспринимался уже как своего рода тень, при которой не страшно даже поведать кому-то самую сокровенную тайну. Или же поужинать со своим заклятым врагом.

— Польщен, что ты согласился на этот ужин, Дазай-кун, — Достоевский – чистое спокойствие с нотами удовлетворения – подпирает подбородок кулаком, но довольно быстро выпрямляется, садится ровнее, благодарно кивает Ивану, который закончил с нужными на данными момент приготовлениями и, поклонившись, так же тихо исчез, затворив за собой дверь. Он вернется позже, с десертами и фруктами, возможно с еще одной бутылкой вина – кто знает, как повернется этот ужин? — Пожалуй, провести немного времени с тобой – самая лучшая из вариаций этого вечера, не думаешь?

Тонкие пальцы подхватывают наполненный бокал. Достоевский делает короткий вдох, отмечая в который раз, что в делах алкоголя Дазай и правда неплох. Вино действительно просто прекрасное – и это подтверждается после первых небольших глотков.

Нож прокручивается во второй руке довольно-таки ловко. Пожалуй, это можно было бы принять и за легкую попытку запугать, мало ли, куда и в какой момент его можно всадить с такой ловкостью – но кому, как не Достоевскому, знать, что подобное на Дазая не подействует. Видеть друг друга насквозь иногда даже становится скучновато...

Достоевский даже не смотрит на свою тарелку, пока отрезает от стейка небольшой кусок – лишь вперед. Нарочито медленно касается им губ, слизывает сок и лишь после пробует, щурясь. Мясо было мягкое, в меру прожаренное, немного сладковатое, но столь прелестно ощущающееся на языке. Кажется, его можно есть вечность – этот вкус не надоест никогда и будет приятен даже через сотни лет.

Эти мысли вызывают на губах немногим более яркую улыбку.

— Надеюсь, мясо тебе по нраву? Старались самые лучше повара.

Как жаль, что вопрос остается без ответа, растворяясь в воздухе.

Ведь разве можно попробовать собственное мясо, тем более если ты уже мертв?

Пред Достоевским – пустота. Стол пусть и накрыт на двоих, но сидит он за ним в гордом одиночестве, глядя в стену напротив себя так, будто перед ним его собеседник. Мягко, вкрадчиво смотрит, говорит, спрашивает, параллельно не забывая про еду. Тарелка напротив же – нетронута, бокал – полон и также стоит там, куда его и поставили изначально. Касаться их некому.

Последний ужин с врагом особо сладок, если этот самый враг находится в твоей тарелке, а не перед тобой на стуле, и Достоевский с явным удовлетворением убеждается в этом еще раз.

режим "добить винсента" on (я все еще отвратительный родитель) (нет, винсент не против)

просто напоминание что они пиздец какие геи они целовались в этой ебаной книге как вы не понимаете

рампо, которого чуя славно отходил по заднице еще до их отношений, это мой личный канон

ВЕРЛЕН!ДРАКОН, КОТОРЫЙ ТРАХАЕТ РЕМБО ЯЗЫКОМ. ВСЕ.

ЭТО БЫЛА МОЯ ИДЕЯ НО ХОРОШО.

дракон!верлен и вампир!рембо
рембо в атласном халате, на коленях верлена, волосы распались по плечам, а нижнего белья на нем нет, позволяет капле крови, что пьет из изящного бокала, стечь с угла губ
верлен в частичной трансформации – у него длинный, раздвоенный язык, и он слизывает эту каплю нарочито медленно, а после в губы впивается, глубоко толкаясь языком и почти трахая им его горло а потом и не только горло

ну или ЧТО НАСЧЕТ РЕМБО НА ДВУХ ЧЛЕНАХ, А?

ох, верлен находит до безумия прекрасным то, как рембо насаживается на его члены, как брови сходятся домиком от этой дикой наполненности, как острые коготки впиваются в его плечи, а кроме стонов с губ не срывается вообще ничего
а еще более прекрасным он находит то, что когда он внутри полностью, если приложить ладонь к животу рембо, прекрасно ощущается, насколько он глубоко внутри него и это кружит голову обоим

Что насчёт Рэмбо, прижатого спиной к спинке кресла/дивана/мягкому изголовью кровати, и Верлена, который бедром протирается между его ног, прокусывая кожу шеи почти до крови и задирая ткань халата без белья?

это все без сомнения прекрасно, но что насчет рембо, который самостоятельно седлает бедро верлена, нарочно дразнит собственным голосом, пока трется об него, цепляясь за плечи, но целовать не дает, да еще и успевает собственным коленом создавать трение для верлена, но не давать ему его в нужном количестве, заставляя просить

хорни марафон окончен, я победил 😌

я буду плакать каждый раз как вижу это ЧЕРТ ВОЗЬМИ ОНИ БЛЯТЬ 😭

https://vt.tiktok.com/ZSNAfsb4q/

У МЕНЯ ИСТЕРИКА

комфортные ремлены 💔