достогогхары? я писал уже про них однажды, и я дичайше люблю их в рамках чего-то на тему клубной ау. или же доа!чуя, ох, вот это моя любовь. они либо незнакомцы, пересекшиеся лишь на одну ночь, либо убийственный дуэт, о, нет, не знаменитый на весь мир – они настолько прекрасны в своем деле, что поймать их, узнать о них хоть что-то – задача из нереальных. и это при том, что их отдельная любовь – адреналин, бьющий в голову, когда они едва ли не трахаются прямо на месте преступления, и честно, не делают этого только потому что времени не так много, а еще смазку с собой никто не таскает (стоп вру у гоголя она всегда с собой)). они дают чуе желаемую власть, дают контролировать ситуацию – или лишь видимость контроля?)) кто знает, однако это сладко

чурампозаи??? мхм, сладость еще та. это не борьба за тело чуи, нет, секс тут даже не в приоритете, это борьба за его внимание, борьба за то, кто лучше удовлетворит, кто заслужит больше похвалы, кто на самом деле хороший мальчик. и я не совру, если скажу, что словесной похвалы больше получает рампо, о, он это бесконечно любит – зато дазаю дарят нужную ему грубость и резкость, пока трахают так сладко

куничузаи? мои первые сладкие мальчики, моя первая любовь
о, дазая прекрасно окружат с двух сторон и любовью, и точно так же оттрахают – я все еще уверен в его фетише на длинноволосых, и эти двое прекрасно вписываются в него (все еще грезю картиной дазая, которого трахают куникида с чуей одновременно, буквально на весу, пока он вплетается в их волосы пальцами)
ну и отпиздят конечно же – куникида и чуя, которые ругают дазая на правах его напарников (неважно, что чуя бывший, тут может быть и вда!чуя аче)) это как смысл жизни

ну хорошо так уж и быть отвлечемся от чуи, а то весь мир вокруг него крутится, пусть это будут достогогзаи
о, ебейший дуэт гоголя и дазая, суперхорни и разъебут весь этот мир к чертям, я клянусь. а достоевский... о, достоевский незаметно поддержит ~
и как прелестно они доводят дазая до полной невменяемости всеми способами (ну или как прелестно гоголь с дазаем нагибают достоевского) (а гоголь сам охотно отдается))
о, и все трое до кошмара расцарапанные и искусанные друг другом каждый раз, каждый чертов раз

я бы мог еще ляпнуть про допустим даблфукумори, но честно, я мало что могу про них ляпнуть. я думал, каюсь, думал, но не то что бы много надумал. но как минимум это драчка за фукузаву (которому это не нравится и он рыкает на этих двух дураков)
(зато как прекрасно мори с фукучи объединяются, когда хотят нагнуть фукузаву... это надо видеть)
ну и в боевке потенциал, клянусь, ебейший. я бы хотел посмотреть на это в каноне, честно (но хуй мне очевидно)

а вообще знаете. достогогчусигмазаи.

меня в хлам разъебало простите

я пришел на тамблер за артами но теперь разъебываюсь с мемов

АААААААААА ОНИ Я ЩАС ЗАРЕВУ

https://vt.tiktok.com/ZSNahbRVW/

🥺🥺🥺 ферид 🥺🥺🥺 и кроули 🥺🥺🥺

сука как я люблю этих двух идиотов кто бы знал

а косплеи по серафиму это вообще момент когда у меня отваливается жопа потому что АХУЕТЬ ОНИ СУЩЕСТВУЮТ

хочу начать выбираться на такие штуки чтобы косплееров ловить, я все еще помню как на каком то из видосов косплеера альбатросса увидел, а зная еще, что там был стокер и рембо, я так ебейше пожалел, что меня там не было

ОдаАнго — хороший пейринг, но не совсем в моем вкусе. Знаю, что есть классные фики и иллюстрации с ними. Но лично мне в паре с Одой, если это не Дазай, заходит больше Жид. Их слияние способностей в смертельном танце описано как встреча близких людей, сплетенных одной судьбой, несмотря на то, что оба — друг другу незнакомцы. Очень горячо.

В пару Анго я бы выбрала Чую. Это довольно колоритный пейринг с учетом рычагов воздействия, которые они могут использовать друг против друга, но не делают, проникаясь доверием.

— Сколько ты спал сегодня, Анго? —
Чуя внимательно вглядывается в усталое лицо, скрытое за темными прядями волос.

Молчание Анго заставляет его продолжить:

— Должен ли я перефразировать: ты спал на этой неделе?

Анго отмахивается.

— Знаешь, я могу стереть это место с лица земли, — говорит Чуя, — и оставить только воронку. Тогда тебя ничего не будет удерживать от отдыха.

Анго зевает:

— Этим ты только прибавишь мне больше работы.

— А что, если ты окажешься под воздействием гравитации?

Анго отворачивается с легким румянцем на лице, неловко поправляя очки.

Чуя, замечая это, двусмысленно улыбается:

— Вообще-то я говорил об одеяле, из-под веса которого ты бы не выбрался, но мне нравится твое направление мысли.

чертовски долго рассматриваю

Алеющие щеки в полутьме комнаты кажутся яркими огнями свеч. Душно, дышать сложно, будто на горле крепко рука сжата, губы болят – искусаны то ли самостоятельно, то ли после настойчивых поцелуев, – и благо подушка, в которую можно уткнуться лицом, глушит каждый звук, позволяет спрятаться.

Толчки резкие, чужая ладонь на прогиб в спине давит, не ногтями царапает, но почти синяки оставляет, вынуждая бедра вскинуть выше, задохнуться в собственных стонах и позорном скулеже.

На ухо гортанный рык неразборчивый, и он пронзает все тело словно током, заставляет напрячься. Анго – чертовски невменяемый, сейчас, здесь, под Чуей, способный лишь скулить-стонать-просить-прогибаться-отдаваться. Чуя же – о, до ужаса довольный, сжимает в своих руках, дарит нужную обоим грубость, втрахивает в постель, нарочно способность активирует, минимально, однако ощутимо – вжать сильнее в матрас, не дать и пошевелиться, запятнать следами тело, удерживая на месте, оставить возможность лишь еще больше задыхаться и скулить.

Чуя трахает сладко – Анго не мечется под ним только потому что не может, но отдается рукам, прогибается так, как велено, ох, теряет здравый рассудок – в кои-то веки. Колени едва не разъезжаются на смятой ткани простыни, и лишь благодаря тому что Чуя удерживает под поясом, удается не упасть вовсе – чертовы дрожащие ноги. Наволочка сжимается в пальцах, мокнет от невольно выступающих на глазах слез – а может и не только, но возможно ли контролировать собственные действия хоть минимально?

Разрядка ощущается чертовски близко, но поймать никак не удается – то ли Чуя, черт эдакий, оттягивает умело, то ли правда рано еще, но хочется, хочется, и думать о чем-то другом не выходит.

Пальцы на шее действительно смыкаются, сдавливают чересчур сильно, заставляют хрипеть – Чуя тянет к себе, вынуждает приподняться, судорожно искать дополнительную опору в руках, но те подводят безбожно, подкашиваясь, подобно ногам, и не удерживая ничерта. В спине прогнуться сильнее, вжаться в крепкую грудь, отдаться лишь на волю чужих сильных рук – ослабится хватка и не останется ничего, кроме как безвольно упасть на матрас, но разве Чуя просто так отпустит?

Это доводит, голову кружит, вместе с отсутствием адекватного количества кислорода, заставляет глаза закатываться. Стоны – крики – сплошь хрипами становятся, а руки невольно за пальцы, горло сжавшие, цепляются, прося отпустить, пусть и на деле этого не желая. Сердцебиение ощущается набатом, где-то в голове отдается тяжело, Чуя хватки так и не расцепляет – и Анго накрывает.

Долгожданный оргазм ощущается до кошмара ярко, пред глазами темнеет – благо Чуя все еще держит крепко, в ином случае имелись бы все шансы упасть вовсе не на постель, а с постели. Анго обмякает в его руках, не осознает реальности, едва не отключается, кажется – чересчур много всего, удовольствия, ощущений, резкости, Чуи. Лишь парой мгновений после удается судорожный вздох сделать, следы от пальцев на шее горят, и их же обжигает горячее дыхание, скользнувшее по коже, все тело подрагивает от перенапряжения.

Можно ли назвать это кошмаром? Возможно. Но Анго не будет.

ухожу в закат пить остывший чай (из двух кружек сука в обеих остыл()