чертовски долго рассматриваю

Алеющие щеки в полутьме комнаты кажутся яркими огнями свеч. Душно, дышать сложно, будто на горле крепко рука сжата, губы болят – искусаны то ли самостоятельно, то ли после настойчивых поцелуев, – и благо подушка, в которую можно уткнуться лицом, глушит каждый звук, позволяет спрятаться.

Толчки резкие, чужая ладонь на прогиб в спине давит, не ногтями царапает, но почти синяки оставляет, вынуждая бедра вскинуть выше, задохнуться в собственных стонах и позорном скулеже.

На ухо гортанный рык неразборчивый, и он пронзает все тело словно током, заставляет напрячься. Анго – чертовски невменяемый, сейчас, здесь, под Чуей, способный лишь скулить-стонать-просить-прогибаться-отдаваться. Чуя же – о, до ужаса довольный, сжимает в своих руках, дарит нужную обоим грубость, втрахивает в постель, нарочно способность активирует, минимально, однако ощутимо – вжать сильнее в матрас, не дать и пошевелиться, запятнать следами тело, удерживая на месте, оставить возможность лишь еще больше задыхаться и скулить.

Чуя трахает сладко – Анго не мечется под ним только потому что не может, но отдается рукам, прогибается так, как велено, ох, теряет здравый рассудок – в кои-то веки. Колени едва не разъезжаются на смятой ткани простыни, и лишь благодаря тому что Чуя удерживает под поясом, удается не упасть вовсе – чертовы дрожащие ноги. Наволочка сжимается в пальцах, мокнет от невольно выступающих на глазах слез – а может и не только, но возможно ли контролировать собственные действия хоть минимально?

Разрядка ощущается чертовски близко, но поймать никак не удается – то ли Чуя, черт эдакий, оттягивает умело, то ли правда рано еще, но хочется, хочется, и думать о чем-то другом не выходит.

Пальцы на шее действительно смыкаются, сдавливают чересчур сильно, заставляют хрипеть – Чуя тянет к себе, вынуждает приподняться, судорожно искать дополнительную опору в руках, но те подводят безбожно, подкашиваясь, подобно ногам, и не удерживая ничерта. В спине прогнуться сильнее, вжаться в крепкую грудь, отдаться лишь на волю чужих сильных рук – ослабится хватка и не останется ничего, кроме как безвольно упасть на матрас, но разве Чуя просто так отпустит?

Это доводит, голову кружит, вместе с отсутствием адекватного количества кислорода, заставляет глаза закатываться. Стоны – крики – сплошь хрипами становятся, а руки невольно за пальцы, горло сжавшие, цепляются, прося отпустить, пусть и на деле этого не желая. Сердцебиение ощущается набатом, где-то в голове отдается тяжело, Чуя хватки так и не расцепляет – и Анго накрывает.

Долгожданный оргазм ощущается до кошмара ярко, пред глазами темнеет – благо Чуя все еще держит крепко, в ином случае имелись бы все шансы упасть вовсе не на постель, а с постели. Анго обмякает в его руках, не осознает реальности, едва не отключается, кажется – чересчур много всего, удовольствия, ощущений, резкости, Чуи. Лишь парой мгновений после удается судорожный вздох сделать, следы от пальцев на шее горят, и их же обжигает горячее дыхание, скользнувшее по коже, все тело подрагивает от перенапряжения.

Можно ли назвать это кошмаром? Возможно. Но Анго не будет.

ухожу в закат пить остывший чай (из двух кружек сука в обеих остыл()

слыш ты гурен сука((( я тебя лю конечно и все понимаю но ты не ахуел ли((((

БЛЯТЬ НУ КАКОЙ ЖЕ ОН ИДИОТ Я ГЛУПО ХИХИКАЮ ФЕРИД ТЫ-

как же я люблю ферида, это охуеть

я сейчас буду плакать 😭🤲💗💗💗💗💗

ЫААААААААА 😭😭🤲💗💗

боже мои хорошие мальчики какие же они боже господи я заканчиваюсь как личность знаете

НУ ДУРАКИ ХОРОШИЕ

жопой чую замес
который я не пойму, потому что уже нихуя если честно в серафиме не понимаю
я читаю чисто ради того чтобы полюбоваться любимыми мальчиками
когда нибудь я найду в себе силы вникнуть, но это будет когда нибудь

правильно, никаких ре, нахуй он тут не нужен

довоооольный ишь какой блять ну пиздеееец

ану убери свою острую палку блять себя тоже желательно убери

ТЫЧЕ ПЕС АХУЕЛ КУДА РУКИ РАСПУСТИЛ

туда его

читайте тритона дешарова, ебейшая штука 😔 единственный минус там нет хтонепорно( даже поцелуи цензурятся