альбатросс автор некоторых из этих фанфиков, вопросы?
он ебал чуе мозги матчастью, чтобы достоверно было
и он писал пвпшки, кривые, чисто чтобы ржать с них

блять.

пирокинезис превратился в мейби бейби

ходячее, мать его, блядство.
я так хочу чтобы он меня- блять-

я все еще хочу ему отдаться

какая же блять скотина как же я тащусь с таких

#chuango

Чуя знает – Анго много работает. Хронический трудоголизм обусловлен разъедающим чувством вины – словно кислоту самозабвенно капать на кожу, а потом расчесать рану так, чтобы были видны сухожилия. Но Накахара может поклясться, что иногда Сакагучи так сильно раздирает старые раны, что он самолично видит его кости.

Чуя разглядывал в этих глазах неприятную, горестную усталость, какая только и бывает после того, как проведёшь несколько часов за компьютерами. В них Накахара читал взволнованность, предвкушение. Он глядел на Анго чуть сбоку, по-птичьи склоняя голову и опасливо приближаясь в самый подходящий момент, стоило Сакагучи немного ослабить бдительность, расслабиться, позволить рассматривать себя и топить горячее сердце чрезмерной близостью.

Что-то внутри Анго содрогалось, болезненно сжималось, но не спешило ломаться, стоило блику света затеряться в этих ресницах, а самому моргнуть, — Чуя поспешил отвести взгляд.

— На что ты так смотрел? У меня что-то с лицом? — только и говорит Сакагучи, кончиками пальцев еле-еле проводя по своей щеке.

— Я хочу взглянуть ещё, позволь, — Накахара бывает капризным, — точно маленький ребёнок.

Он спешит приблизиться, едва не скидывая пытающегося отстраниться мужчину с кресла, и тот, видимо, мирится с положением жертвы и вздыхает страдальчески, понимая, что отползать ему некуда. Чуя не спешит убирать руку от лица: за неё Анго приходится схватить, потянуть на себя, боясь оцарапать, когда пальцы, словно змеи, медленно ползут к его шее.

— Пожалуйста, Анго. у тебя такие красивые глаза.‌

— Красивые..?
ㅤㅤㅤㅤ
— Даже Арахабаки от них в восторге.

Сакагучи замирает, а хватка ослабевает, и Накахара легко убирает его ладонь от своей руки, сжимает её в своей, ласково гладит костяшки, холодит опасно-горячую ладонь ласковым прикосновением губ. Хвалит, утешает, не́жит и любит-любит-лююит. В груди у Анго все сжимается до самой души.

Миру предстали глаза, зачем-то скрывающие правду под прозрачной коркой непробиваемого (¿¿¿) льда.

РОКУ-

я закончился как ли чность я в восторге

#ranpochu


Чуя сам тянется за тёплыми пальцами, позволяя им оттянуть плотно затянутые портупеи, охотно подстраиваясь и разрешая коснуться лица, прижимаясь щеками.

Пальцы Ранпо, — словно прикосновения солнечными лучами, их ласковой волной по грубой и изуродованной коже.

Эдогава ведёт пальцами вдоль шрамов — пересекает уголок губ, гладит переносицу, легко царапает ногтями. Тянется опасно-опасно близко, что может пересчитать скромные скопления веснушек на щеках. Так тесно, что Ранпо может почувствовать влажный жар его дыхания. Чуя притягивает его ближе к себе, путает пальцы в волосах, а Эдогава касается губами веснушек. Тёплые, мягкие, пусть и отравлены Мафией.

Они хотят смотреть, хотят пялиться нагло-открыто, хотят пожирать голодными взглядами, ни секунды не скрываясь друг от друга; хотят чувствовать нежные пальцы на своих тяжелых веках, хотят трепетать под пропастью, что глядит на них в ответ.

Ранпо хочет собирать поцелуи солнца с Накахары, что золотом плавятся на губах.

я умру вдмтыдмовдмт мои любимые мальчики боже 😭

року убивает волшебными зарисовками