я скачал и теперь чувствую себя слишком тупым помогите блять(

у меня нихуя не решается это какой то пиздец

я на полном серьезе забыл как дышать БЛЯТЬ.

https://vt.tiktok.com/ZSNnknhcR/

простите я человек слабый я не могу не фанючить по НЕМУ

я хочу глупо хихикать в подушку потому что в моей голове уже давно живет идиотский каламбур, который по сути то может существовать только в теории
но я недавно услышал слово "надеяться" на французском (espérer)("эспере" в транскрипции), моментально провел свои ассоциации (мне просто случайно послышалось "эспер"...)
и у меня родился верлен, который из своей франции приезжает в японию а там куча... людей надежд??? людей на которых надеются??? надеющихся людей??? я не могу сформулировать это но мне дико смешно может я ебнутый

еду в электричке, кошусь на "30 дек. 2023 г." на табло. ньюерского настроения не ощущается

блять шевелюра чуи растекаюс(

Я ЖДАЛ ПОКА ЭТО БУДЕТ ЗАЛИТО В ТГК ЧТОБЫ РЕПОСТНУТЬ

ГОГЧУИ 😩

МИЛИ

блять какой охуенный мужчина я щас-

— Винсент, в глазах уже рябит. Переключи режим, а?

Винсент губы дует, оглядываясь на Виктора, но пара мгновений молчаливых переглядок, и он со вздохом переключает гирлянду на более спокойный режим, позволяя цветам перетекать друг в друга мягким градиентом.

На столе стоит только пара салатов – а большего и не нужно. Их ведь всего двое, к тому же большая часть этой ночи пройдет много за чем, только не за едой. Это скорее уж дань традиции.

— Прелесть, иди сюда, пять минут осталось, — немного капризно, и постукивает ладошкой по месту на диване рядом с собой. Виктор ставит два бокала на стол, оглядывается, убеждаясь, что бегать ни за чем не придется, и все же падает к Винсенту.

Тот моментально загорается, укладывает ноги ему на коленки, обнимает за шею и голову на плечо кладет. Взгляд – влюбленный-влюбленный, и Виктор не может его не заметить.

В своих эмоциях Винсент всегда открыт, честен и ярок, и Виктору, признаться, было сложно к этому привыкнуть. Сложно раньше – сейчас же, можно сказать, он сумел даже перенять немножко этой эмоциональности.

Они учат друг друга многому. Хорошему и не особо – перенимают привычки, умения, становятся все ближе, не телом, душой. Это не могло не греть.

Как мог не греть факт того, что оба наконец обрели самых близких для себя людей в лице друг друга?

Виктор по волосам треплет под тихий смех Винсента, который охотно ластится и едва ли не мурчит от полученной ласки, тянется дарить в ответ, чмокает в нос. А потом в уголок губ. И в щеку. И куда-то в подбородок.

Виктор прекрасно знает, что если не остановить вовремя, то он окажется зацелованным, и не факт что Винсент оторвется от этого занятия скоро.

— Все, все, тише, Винсент, еще успеем нацеловаться. Давай хотя бы после курантов.

В ответ ему слышится ворчание, но все же Винсент обнимает покрепче, усаживается поудобнее и щекой ластится к плечу. Ему тепло, уютно, хорошо – двадцать один провальный Новый год, и он наконец обрел то, благодаря чему каждый праздник становится ярким и действительно достойным того, чтобы его отмечать.

Благодарен ли он Виктору? Ох, определенно.

Болтовня из телевизора становится каким-то фоновым, почти не воспринимающимся шумом. Винсент ластится щекой к плечу Виктора, гудит довольно, но долго в одном положении не остается, вовсе на его коленки перебирается. Неважно, что спиной к телевизору, зато удобно – Винсент устраивается уютно, обнимает покрепче, сжимает бедрами, ластится уже носом к шее, гладить просит молчаливо. И Виктор гладит, по спине мягко, волосы перебирает, сплетает их в слабую косичку, расплетает уже через пару мгновений и заплетает вновь.

Винсент ерзает, отрываясь, буквально через пару минут, закрывает собой обзор на телевизор и улыбается. Лицо Виктора гладит кончиками пальцев, словно слепец, желающий хотя бы наощупь почувствовать, насколько прекрасен его возлюбленный, смотрит нежно, касается – точно так же.

Затяжной зрительный контакт порождает на губах у обоих теплую предвкушающую улыбку, Виктор тянется ответом – ладонь Винсенту на щеку кладет, гладит большим пальцем. Заметить, в какой момент они так сблизились, не выходит, но горячее дыхание губы обжигает, заставляя тихо смеяться непонятно от чего – смех в унисон, сливается в один звук, а после прерывается первым ударом курантов.

Только в этот момент оба наконец утягивают друг друга в поцелуй – теплый, с еще не до конца затихшими нотами смеха. Он нежен до боли, осторожен, словно самый первый, в те смущающие времена, когда даже смотреть друг на друга долго не выходит, что уж говорить про поцелуи. Винсент обеими руками накрывает щеки Виктора, приподнимается, делая упор на колени, блаженно улыбается в поцелуй, явно не желая отрываться – и желание это они делят на двоих.

Щеки краснеют от тепла вокруг, согревающего, родного, наполняющего эмоциями. Прерываться выходит лишь на короткие мгновения, с каждым ударом, ради тихого шепота со словами любви.

"люблю тебя"

"безумно люблю"

"мой граф"

"мой прелестный"

"я люблю..."

"котенок..."

Бой курантов смолкнет, сменяясь музыкой, зато поцелуй с привкусом шампанского, Нового года и любви будет долгим.