"Жизнь, говорю я, жизнь всё равно прекрасна!"
(Ю. Левитанский)

Неделю нет ни денег, ни воды,
Ни взрыва вдохновения и скорби.
И глюченый кофейный автомат
Мигает молча в полутьме пространства.
И даже и не хочется писать -
Ни денег, ни воды, ни вдохновенья.
Лишь радует решение задач
Смекалки волшебством уже привычным.
Да чувствуешь себя как старый маг
Который знает пару заклинаний,
Прекрасно их на деле разучив,
А новые уже не изучает.
А глюченый кофейный автомат
Мигает молча в полутьме пространства,
А денег нет...

Но жизнь-то!
"ЖИЗНЬ ПРЕ-КРА-СНА" -
Я говорю.
А денег нет и нет.

(2018)

Цикл

"Спасибо, добрый стражник, что, глумясь,
К моим больным глазам поднёс ты факел.
Я так мечтал вблизи увидеть пламя..."
(Вадим Левин)

***

Когда-нибудь ни меня, ни тебя не будет на этом свете.
Так что ж не побыть нам пока мы есть, пока за окном дожди?
Другого не выпдает шанса нам, и не потому что смертны,
А просто раз шанс этот сам другой, то выпадет он другим.

Мелькают спиральные холода - получкой, утечкой, встречкой.
Невыверенность пятипалых искр сжигает дома и дни.
Другого меня не пребудет здесь и не потому что вечен,
А просто раз я этот сам другой, то и прибывать - к другим.

Сегодня хорошая белизна, а есть ведь ещё белее -
В отдельности пятен зашит секрет бездельности их чернил.
Других параллелей не отыскать, и не из-за качеств этих,
А просто раз те параллельны нам, то сразу и всем таким.

***

Есть что-то вечное во всём ежесекундном,
Испепеляющее знания дотла,
Ниспровергающее реплику сосуда
До глухоты его раздраенного дна.

Есть что-то искреннее в старости вселенной,
В её недопоколебимой густоте -
В её неясности как замкнутой системы,
Но ощущаемости в каждом тупике.

И всё невидимо, и всё элементарно
(Во всяком случае, когда ты - элемент).
И правду можно заменить примером правды
О том, что правде может быть один пример.

***

Наряжайся хоть осенью в белый, хоть летом в серый,
Хоть ищи в небе звёзды среди светового дня...
Кто был первым - давно уже умер. А ты - не первый.
Ты не прерван пока, и не верно бы рвать, ревя.
Ведь любая весна - это выводок, выпад, предок,
Парадокс окрылённости падающей реки.
Всё ходящее где-то под небом - уже не небо.
Всё маячащае вдали - где-то там, вдали.

Запоздал на признание в жизни - пожил и помер,
Не сознавшись себе в том, что ты - это всё, что - ты.
Ничего ты не можешь "держать на своих ладонях".
У тебя есть ладони, но "на" - это их черты,
Это их ограниченность, собственная усталость,
Каталог невзаимосодействия всех со всем,
Собирательный образ того, что уже осталось
В ту секунду, когда оказалось, что вдруг "уже".

***

Слишком много воображаемых диалогов.
Слишком много кусков пространства в одной связи.
Постоянная жизнь с натянутым чувством долга,
С непременным восторгом и торгом на всё внутри -
Словно солнце меня обязывает светиться,
Словно травы меня обязывают расти,
Словно свет, отражённый от непроходимых лиц вниз
Зажигает непререкаемые пути.

Если больше, чем есть - это всё уже очень много.
Если меньше, чем может быть - мало ещё. Но ведь
Это вряд ли мешает идти по любым дорогам,
Ибо где нет меня, всё что может быть - то и есть.

Начинается день. Запевают станки и птицы.
Я дышу, наклоняюсь и слушаю плеск воды.
И волна никогда не в силах остановится,
И река никуда не может за ней пойти.

***

И очень хочется заплакать,
И очень хочется взлететь
Над пылью выбеленных пахот,
Над позолотою земель -
Слегка задвинув горн за корень,
Слегка поддев слезу дождём,
Одушевляюще-достойно
Взлететь захлынувшимся льдом,
И сомневаться, но остаться
Волнообразным рубежом
Настырной поступи пространства,
Заворожённого в ожог -
Отлитой ленью, томной думой,
Забытым зеркалом резным,
Где всё, что было, всё, что будет,
И всё, что может и не быть.

(2019)

На музыку Legrand "Windmills of your mind"
(вдохновлено исполнением Elan Catrin Parry)

Каждый раз, как только, ярче вспыхнув,
Солнце скроется в земле,
Этот свет приходит ночью,
Сразу после темноты.
Я смотрю в него как в щёлку,
Я смотрю в него как в день,
Уходящий безвозвратно
От меня через меня,
Собирающий обои и соседнее окно
И сверкающие горы в диких травах и снегах
В еле тёплый тонкий луч
И несущий вникуда.

Этот свет приходит ночью
И царапает лицо.
Я смотрю в него как в лето,
Обделённое грозой,
Как в следы дождя на камне,
Как в песчинки на воде,
Как в последнее, что можно
Не принять и не спугнуть.
На далёком тротуаре
Промелькнёт чужая тень,
Упадёт случайный камень
И завьюжится костёр.
На секунду всё пройдёт
И воротится назад.

Этот луч проходит мимо
И как будто говорит
Обо всём, о чём молчать бы
Всё должно и всё молчит -
О штормах, обжатых в тропы,
О мостах, упавших ввысь,
Об удушливом желанье
Всё забыть и замолчать.
И когда я успокоюсь,
И когда я замолчу,
Этот свет продолжит плавать
Между окон и домов,
Забирая не секунды,
Но последнее, что в них.
Он войдёт в меня и молча
Просочится сквозь меня.

Каждый раз, как, ярче вспыхнув.
Солнце скроется в земле,
Этот свет приходит ночью,
Сразу после темноты.
Я смотрю в него как в день.
Я смотрю в него как в мир.
И не знаю, что ослеп.

(2019)

"Знаешь, всё ещё будет" – поётся в песне.
Только это не песня на самом деле.
Это было стихами, а песня просто
Утащила, украла, подмяла, смыла.
И мы думаем: раз уж случилась песня,
То, наверное, всё точно так и будет.

Только это – не песня. Стихи – не песня.
С песней, правда, что строится, то поётся.
А стихи – пререкание, шёпот, эхо,
Ими делятся лишь бы не делать так же.

Но вовеки веков, лишь о чём-то важном
Или просто ясном стихи возникнут,
Сразу кто-то на них как наложит песню...
И уже всем покажется, что всем нужно,
Что мы прямо настроены словно струны,
Что как в песне поётся, так мы и дышим.
А на самом-то деле – стихи стихами.

(2020)

Ночь. Попутчик, мне нужно твоё плечо, тебе нужно моё плечо.
За окном – только фары, степь да туман, и дорога длинна-длинна,
И ни я, ни ты не умеем спать, не склонив себя ни на что.
А окно – холодное как окно и дрожит как твоя душа.

Но, конечно, никто, ни один из нас, ни один из таких, как мы,
Не осмелится что-то произнести или просто как есть прильнуть.
Потому что мы видимся первый раз, и единственный за всю жизнь,
И научены это, храня баланс, не ценить, а перетерпеть.

Колосистый автобус, бессонный полк... Для того, видать, и нужны
Эти дутые пары в сухой тоске, ломкой неге, пустых словах,
Чтобы плыть себе степью во все концы, засыпая плечом к плечу
И ни разу не видя туман и ночь без каймы городских огней.

(2020)

Вдоль поля ехал паровоз,
Светило солнце в полный рост
И девочка своих волос
Рукой касалась.
Смотрела, щурясь и смеясь,
Усердно вслушивалась в лязг
И представляла города,
Моря, вокзалы.

Дым рисовался, дым дрожал.
По-детски томный летний жар
Мутил глаза, но ни глаза,
Ни взгляд не меркли.
А машинист летел сквозь мир,
На руки голову склонив,
И думал, сколько в мире книг
И сколько дела,

Про олимпийские огни,
Про цену крыши, сорт муки,
И, возводя вовне гудки
От спешной скуки,
Не знал, что девочка – жива,
Что между ними – лишь трава,
И что иначе никогда
Уже не будет.

Так шился мир. А ветра взмах
Торжествовал над ним, никак
Не низводя и не тесня
Ни рук, ни рельсов –
Лишь лёгкий волос рвался вон
От тонких пальцев тёплых волн,
Как плохо сцепленный вагон,
Как дверь подъезда.

(2020)

Короновирусное

А потом это всё пройдёт
И введут безусловный доход.
И поедем с тобой не искать себе новой работы,
А к рассвету на самолёт.
Будем книжки писать круглый год
И всё трогать.

Да, пройдёт. Испарится вдрызг.
И вернут безусловную жизнь.
Чтоб не страшно случайно ладонью коснуться ладони
И обняться толпой
Или мчаться без цели, латая душевной покрой,
На метро сквозь весь город.

Пусть проходит. А если нет,
То – опять безусловный сюжет,
Где к красавице, спящей в клубке аппаратов и капельниц,
Обречённой на вечную "жизнь",
Возвращается маленький принц
И, склоняясь до слизистых, прямо на слизь
Кашляет.

(2020)

Вот так и устроен мир: бережок
И рябь вдоль его изломов.
И я, всё пытающийся, смешной,
Насечь это всё на фото –
Плеск утки, слой мха, преклонённый ствол
И небо в побелке рваной,
Блестящей всего под одной звездой,
Всего над двумя глазами.
Да нет, это кажется – что ветра
Уносят в иные выси.
Везде озаряются небеса.
Везде берега осклизлы.
Нигде еле видимая волна,
Пройдя отраженье солнца,
Не станет пытаться его глотать,
Чтоб сделаться чаще, больше...
Страдание – может быть, и не бред,
Но точно игра, открытка.
Вот утка, плывущая по воде,
Вполне к небесам привыкла.
Её не заботит голубизна,
Взрастающая порою,
И ветер, смыкающий облака
Над этой голубизною.
Ни россыпь монет по речному дну,
Ни я, об неё идущий.
Её беспокоит не что вокруг,
А что ей сегодня кушать.
Всё это земно как обрывки мха,
Смешно как лучи на волнах,
А всё-таки мир и устроен так –
Ни выправить, ни исполнить.

(2020)

Город, где незнакомцы друг с другом всегда на "Вы",
Недорубленый лес – лишь каркас для велодорожек,
А в иконках о встрече отчаянно срощены
Пожимание рук и символ ещё чего-то.
Если здесь не потребуешь масла, не бросят хлеб.
Если не говорят поддержать, то не лапай лапой.
Птицы ночью поют и мы тоже освоим петь
В самой пустошной тьме под достаточно мощной лампой.
Тарахтят поезда по просёлочным ледникам,
Слитки пряной руды выползают из дыр комбаинов...
Нет, неправду твердят, что не верит она слезам.
Она просто не признаёт их существование.

(2020)

Я иду мимо вас, просто так иду мимо вас.
Вам не нравится профиль, анфас, вообще каркас?
И баланс на моих весах, и маяк, и храм?
Потерпите чуть-чуть. Я ведь мимо вас, а не к вам.

Я иду мимо вас и мимо этой пурги
Не согнать вас с печи, не похитить ваши снопы,
Не сдирать с вас долги, не выпрашивать с вас аванс.
Я иду мимо вас только чтоб пройти мимо вас.

Так уж вышло. Дорога, естественно, не одна,
Но чтоб как-то вела, где-нибудь и идти должна.
Так уж вышло: куда ни глянь, куда ни ступи,
Будет мимо кого-нибудь. Кто-нибудь здесь – вы.

Так что просто прикройте глаза, подкрутите слух,
Сдвиньте фокус с меня на сплошных не меня вокруг,
Объявите, что я молекула, капля, грязь.
И не троньте меня. А я пройду мимо вас.

(2020)

Я знаю, что боль конечна, а смерть мгновенна,
А всё остальное – отростки их и ростки.
Поэтому каждый толкующий о вселенной
Мне кажется рябью, трактующей суть воды.

Я знаю, что высь – в искусстве, искусство лживо
И корень один у больших красоты и зла.
Поэтому каждый живущий благим порывом
Мне кажется снегом, косящим под листопад.

Я знаю, что вечная истина неестественна,
Что явь оппонирует формулам, а не снам.
Поэтому каждый мечтающий о прозрении
Мне кажется пеплом, мечтающим о ветрах.

(2020)

Светом изливаются, как правило, те,
Кто уже понемногу сроднился с тьмой,
Кто сказал: "Вот вся моя тьма, а вот
Я отсыпал света, сюда смотрите".
И звёзды рисовать проще не с натуры,
А с куска колбасы и хорошо выспавшись.
Получаются красивые чёткие звёзды.
Светят и греют, да не умирают.

(2020)

Мошки любят кровь, но
Не любят вишнёвый сок.
Биология говорит нам:
Всё живое имеет запахи.

Засыхают по-разному
Кровь и вишнёвый сок.
Ибо химия говорит нам:
Вещества вступают в реакции.

Даже цветом различны
Кровь и вишнёвый сок,
Ибо физика говорит нам,
Что частицы фильтруют спектр.

Но одна и та же уборщица
Убирает и то, и другое.
Экономика говорит нам:
Спрос рождает предложение.
Ах, непоэтичная экономика,
Даже анапест сбила.

(2021)

–Человек, обернись! – говорю. Человек стоит.
Человеку не более тысячи лет на вид,
А стоит, словно он – гора, словно он – печаль,
Окружённый разверзнутой полостью лепечья.
Он стоит, и беспечный поток неживых частиц
Огибает изгиб его глаз, прямоту ключиц.
Он одними зубами выдавливает слова,
Только не про себя, а про море и острова:
Мол, волна бьёт о берег, чайка взмывает ввысь,
Верен путь до мечты, коротка и прекрасна жизнь!..

Я ему говорю: "Человек, а что там, в тебе?".
Человеку на вид не больше тысячи лет,
А он льёт, словно он – надежда или звезда,
Те лучи, что любое пространство пересквозят.
Он цедит: "Мир увяз в тепле, обмелел в грехах.
Вавилонская башня – ни фига не маяк.
Принесём же растения в жертву большим камням,
Чтобы вечно нам, вечно им, вечно нам, вечно им, вечно нам..."
И частицы то вьют, то стирают на нём следы,
Словно ток их – круговорот, а он – материк.

Я ему говорю: "Человек, ты один, одииин...".
Человеку на вид не больше тысячи зим,
А он крóшится, словно рояль или страх стыда,
И впадает в поток (надежду свернуть тая).
Я ему говорю, я ему ещё говорю,
Наблюдая, как он свою пустыню в свою
Превращает тень – тень тысяч тысяч кусков.
А поток неживых частиц всё не жив. И вот
Голова, оставаясь одна, из последних сил
Открывает рот... Но больше не о ком говорить.

(2021)

Ко дню поэзии

Наша Таня громко плачет –
Уронила в речку мячик!
А вот Маша не рыдает:
Вслед за мячиком ныряет,
Из воды его несёт
И бежит на стадион,
Набивая мяч от счастья
Прямо на проезжей части.

Таня только громче плачет:
Маша умыкнула мячик!
Тише, Танечка, не плачь.
Машу раздавил тягач.
Восемнадцать тонн над ней.
Ну а мячик по траве
Покатился, зашуршал,
И застыл. И возлежал.

Таня утирает слёзы,
Смотрит сквозь весенний воздух
На речные берега
И, в душе едва дрожа,
Тихо, медленно, но гордо
Прямо к мячику подходит.
Наклоняется к нему,
Прикасается чуть-чуть...

Тот в ответ как затрясётся,
Как зардеется на солнце!
Обжигает пальцы рук,
Издаёт гудящий звук
И, обдав лицо дымами,
В синем пламени сгорает,
Оставляя по себе
Только копоть на траве.

Таня, рухнув наземь, плачет –
Жалко и себя, и мячик.
Тише, Танечка, не плачь,
Это не последний мяч.
Мы всё знаем, понимаем –
Каждый пробует, "играет".
Просто больше не бери
(Не утонет, так сгорит).

Лучше уж поплачь о Маше.
Ведь не дура, а туда же...

(2021)

Будь я шекспироведом, я бы всем
Рассказывал всегда одно и то же:
Ромео у балкона говорит,
Что чтобы называться по-другому,
Готов он вновь крещение принять.
Но ведь, крестя, дают нам только имя!
Фамилия ж с рождения навек,
И именно в фамилии проблема.
Выходит, мы два имени несём
Не для того, чтоб лучше различаться,
А чтоб одно могли нам выбирать
(Пускай не мы, но выбирать из многих).
Другое же стояло за спиной
И вечно норовило нас задвинуть
Себе за спину.

Видимо, Шекспир,
Плодя героев, главного не вывел.
Им мог бы стать чиновник, лысый клерк.
Способный в официальном документе
Спокойным длинным росчерком пера
И резким ударением печатью
Фамилию Ромео поменять.
Ведь то, что нам дано без обсужденья,
То может и должно без ритуалов
И объяснений быть отменено.
А семьи пусть себе враждуют дальше,
Раз им уж так по духу враждовать.

Такой герой тогда не уродился,
Его эпохе долго было зреть...
Но глупые влюблённые мечтали
Сменить себе сменяемое имя,
Как будто бы надеясь, что другое,
Смешно сказать, последует примеру,
Сменяемость попутно обретя,
Одобренную так же или тем же
И столь же сложно выстроенную.
И в этом-то их главная ошибка,
Её и исправляет их финал.

(2021)

"Всі ми хочемо іноді отримати славу. А іноді, коли ти хочеш слави, ти отримуєш голосування."
(В. Зеленский об увольнении Верховной Радой одного из министров)

Твоя одежда смотрит на меня
Густым необъяснительным прощанием.
Чужие стены, запах ноября,
Бесправное и долгое молчание...
Ведь я боялся более всего,
Что ты слезу проронишь, душу вывернешь.
А лист летел-летел – и на балкон,
На крышу над балконом. И не скинешь ведь!

Когда поют, что врут календари,
Слегка лукавят – раньше тоже врали ведь,
Но просто удавалось делать вид,
Что все им верят. А теперь устали врать
И я, и ты, и воздух, в темноте
Так и не напитавшийся сухим огнём.
Так что ж искать вины в календаре?
Он просто помнит всё. Мы тоже помним всё.

Бывает время сделать шаг назад
Когда вперёд не страшно, но и некуда,
А спину неприлично показать
От полного отсутствия ранений в ней.
И хочется хоть взгляд не разорвать,
А об порог споткнуться – очень хочется...
Так выборы возносят вариант.
Так загранпаспорт исключает отчество.

(2021)

Исчезай,
как звезда заслоняется облаком или рассветом.
Исчезай,
как уносит осенние листья порывистый ветер.
Исчезай,
как сырая тоска ускользает сквозь щели отчаяньем сжатой ладони.
Как моя немота в неотходчивом времени тонет.

Забери
холостое тепло над подтреснувшими мостовыми.
Забери
нашим встречам нечаянно данное громкое имя.
Забери
мои хлипкие рифмы и вечной своей аритмии громоздкую дрянность.
И неслышно пройди если где-нибудь всё же застанешь.

Только будь
ни огнём, ни червями не пожранной вшитой страницей.
Только будь
неопрятным бугром в тонком нерве у края ресницы.
Только будь
насекомым жужжащим, узором крыла оплетающим тлеющий сон мой.
Сорняками вдоль рельсов, невидимыми из вагона.

Потому
что искусство поэзии требует дури и боли.
Потому
что всему своё место, но всякому месту своё ли?
Потому
что довление факта над былью подвержено жалости вольных трактовок.
Потому что уже. Потому что а как по-другому...

(2021)

Посвящение усадьбе Середниково

С Ленинградского вокзала к Фирсановской
Электричка не спеша отправляется.
Электричка дребезжит, люди ёрзают,
А за окнами – последний день осени:
Тонкий снег, преумножая обыденность,
Возлежит на проводах и обрывках стен,
Две собаки пробегают по слякоти.
И как будто всё равно всем, куда катить.

Я качу туда, где хаживал Лермонтов.
Я не Лермонтов по жизни, наверное,
Но приятно приобщиться немного хоть
Не к певцу, так уж хотя бы к стихам его.
А стихи – такая штука, не буковки...
Им бы путь. А лучше даже – какой-то пруд,
У которого стоял молодой поэт,
У которого страдал, умывался, ел.

Почитаешь так стихи возле прудика –
И уже не всё равно ни к кому катить,
Ни о чём писать, ни чем зарабатывать.
А что снег – вдруг всё равно. Снег растает ведь.
И с Фирсановской назад к Ленинградскому
Электричка не спеша отправляется.
Электричка дребезжит, люди мёрзнут в ней.
А я сплю. Я сплю, и кажется, вот я весь.

(2021)

Ты реально не понимаешь, друг, почему
Я молчать не могу, но и не молчать не могу,
Почему я пишу только в рифму и только в столбик
И давно не пытаюсь кого-то доубедить
В том, что идол с дубиной – сомнительный ориентир
Даже в самых потёмках?

Ты реально не понимаешь, друг, почему
Ветер вечно срывает высохшую листву,
Несмотря на то, что и новая вся иссохнет,
Почему обезьяна, прыгая морю в такт,
Никогда не научится волнам ни подражать,
Ни гасить эти волны?

Ты реально не понимаешь, друг, почему
Я в твой дом даже справить надобность не зайду
Если вместо фундамента там шелуха от семок?
Ты реально не понимаешь. Ты не тупой,
Не упрямый. Ты просто выбрал такую роль.
Обокрал проблему.

(2022)

На землю падал снег. Он был не быстр,
Но раньше достигал земли чем таял,
И всем полётом будто говорил,
Что знает, знает о начале марта.
Снежинки, от отчаянья трясясь,
Ложились не сугробами, а сором,
И вдоль домов оттаявшая грязь
Презрительно смывала их узоры.

Так человек, когда приходит смерть,
Обычно знает, что она приходит,
Но всё же не перестает лететь
Туда, где до того не таял, вроде.
А те, кто без того уже мертвы,
Обильно хают всё его попытки,
И думают, что сами – соль весны,
Что птицы не листве поют, а им гимн.

(2022)