Для меня зумерское кино:

Бунт в раннюю весну, когда все начинает просыпаться, обновляться, а герой начинает себя «щупать». Он вычурно напяливает толстовку-гранж с массивными боты, а в воздухе витает запах сигарет. По пути встречаются внешне разные, но внутренне такие же ребята, попивающие свой кофе из Cofix или OnePriceCoffee. И все они болтают неважное о важном: о своих загонах, учебе, будущем.

Картинка зернистая, напоминающая родительскую пленку. Ведь это так знакомо с детства, что-то теплое сердцу. Приглушенные тона придают атмосферу растерянности, но в то же время постоянного поиска. Вокруг пустынные улицы, невзрачные закоулки, по которым слоняются герои, в надежде найти себя или соулмейта.

Потрясывающие кадры динамично сменяют друг друга, напоминая о быстротечности времени, о его недостатке, о постоянной потребности быть всегда и везде.

Зумерское кино ощущается как бесконечная попытка быть в настоящем и прошлом одновременно. Это поиск ценностей и опор, когда все рушится и горит. Это игра темпов, настроений, загадок и ответов.

Это наша интроспекция, анализ прошлого, предоставленного родителями и осознанием, как с ним жить.

Это попытка разобраться в собственном и глобальном хаосе. попытка остановится и осмотреться вокруг. понять, куда мы вообще катимся.

Это эстетика экзистенциального абсурда, где личная травма становится нормой, а выживание — новой формой героизма. Его герой не ищет славы, а пытается найти опору внутри себя. Проснуться, несмотря на депрессию, пошутить, несмотря на тревогу, найти связь, несмотря на всеобщее одиночество.

Это как отчаянное желание понять и почувствовать, найти новую форму, сделать все, чтобы не повторить, вернуться к знакомому и начать сначала.