Самый полезный инструмент, который реально и чаще других пригодился в ходе написания романа, — аутлайнер Workflowy.
В нем вся структура, герои, идеи на главы вперёд, отдельно дыры в сюжете, справочная инфа, хронология (она же в aeon timeline).

КОНФЛИКТ ДЛЯ СЛАБАКОВ!

Кстати да, убийство это не конфликт, ругань это не конфликт. Беседы по пьяной лавочке не конфликт. Все это может быть источником конфликта, но само по себе нет.
Тока не надо про хлопок одной ладонью. Это только в Беларуси конфликт.
Получается, у него там и конфликта нет?
Получается что так.
Я ж и пишу — конфликт для слабаков.

Конфликт был, когда я один встал на общем потоке лекции по экономике и в абсолютной тишине заявил профессору, что он читает чушь.
До сих пор жилы стынут.
Да, я вылетел.
Но там сюжет для романа — как именно вылетел.

Вчера я встретил Алекс. Татуировщица из Медельина. Черные волосы. Черные глаза. Черные татуировки. Я назвал ее Алекс-пухлые губы. Нижняя губа похожа на французский багет, верхняя - на французский багет поменьше.
Она говорит, что ей нужен кокаин, но у нее нет денег на такси. У меня деньги, конечно, есть. В ее глазах я богатый русский с холодным взглядом и безжалостным сердцем.
Едем в район Антокио. За три квартала нас тормозят копы, выворачивают мои карманы, выворачивают ее карманы и карманы матерящегося таксиста. Это нас, в общем, не останавливает.
Пересечение 67-й и 20-й улиц. На углу несколько человек. У каждого в арсенале все, что угодно - от легкой травки до тратила и плана боевых действий американских войск в Иране.
У подъезда очередь бездомных, выстроившихся за почти бесплатным крэком. Алекс говорит, что это все ужасно, одновременно покупая кокаин у колумбийца в балахоне.
По дороге в Лаурелес Алекс вынюхивает почти грамм кокаина. Не знаю, много ли это, но, думаю, дохера.
На моем район тихо и спокойно. Улицы пусты, я слышу ветер и щелчки переключающихся светофоров.
Алекс, продолжая нюхать кокаин, рассказывает про свою семью. Ее дед работал на Эскобара и занимался крадеными автомобилями; дядя был киллером. Она помнит, как в ее 4 года дядя просил ее танцевать. Она повязывала огромный белый бант и представляла себя балериной. Белый бант, белое платье, а теперь белый кокаин. Она говорит, с рождением дочери все изменилось, - нюхает гораздо меньше. Ответственность, все дела.
Дядя в итоге застрелился - совесть или что-то вроде этого. А дед скончался в тюрьме.
Прикончив кокаин, она радостно сообщает, что хочет меня. Бледный русский, белый русский, богатый русский.
Мы сидим на лестнице мэрии. Возможно, из черных окон за нами уже наблюдают.
Я целую ее. Я чувствую горечь - как будто я целую мертвые тела, оставленные ее дядей, или целый период времени гангстерских войн. Но это всего лишь кокаин.
Я сплевываю. Она вжимает подбородок в шею и смотрит на меня "чувак, это кокаин!". Ее лицо в белом. Она жалуется, что у нее будет сердечный приступ - когда она сексуально возбуждена и под кокаином ее сердце работает в 17 раз быстрее.
"Я домой" - говорю я ей, - "хочу спать.".
"Мы увидимся завтра?" - спрашивает она.
"Не знаю", - отвечаю, - "если доживешь до утра"
Она улыбается какой-то грустной улыбкой.
Может, и не доживет.

Начну второй том романа после первой редактуры. Конечно, надолго оставлять героев нельзя, они теряют свои очертания, но я сейчас пишу 10 дипломных работ одновременно, если начну еще и роман, меня разорвет от «счастья». Надеюсь, в следующем году я забуду про студентов навсегда.

Черт, совершенно случайно выяснилось, что фамилия одного из моих японских героев, которую я выдумал два месяца назад полностью соответствует реальной фамилии человека, работающем на этом предприятии в наше время. Подсмотреть нигде не мог, потому что пользовался википедией при описании этого предприятия, а там про этого человека ни слова.
Да уж.
Теперь придётся переименовывать, а я уже привык к его фамилии. Ну как так? Откуда?!

Мигрень — каждый день.

Стая собак насмерть загрызла 19-летнего парня в Истринском районе. Момент попал на видео. Потом звери в том же месте набросились на девушку, но помощь подоспела, и её удалось отбить. Она в больнице

Я был точно в такой же ситуации 3!!! раза. Это капец как страшно.

Когда журналистские расследования обещали привести в чертову глухомань, всегда брал с собой педигри или что то в этом роде. Отмазка невелика, но шанс скрыться увеличивался. Первый раз собаки напали в 10-м классе, две штуки, разорвали нахрен турецкие пуленнепробиваемые штаны зеленого цвета, может кто помнит, были такие, как джинсы, только в три раза прочнее, потом в городе (около 30 псов, на мосту), я был с девушкой, даже палки не найти что бы отбиться. Выручил водитель, но собаки потрепали, третий раз случился когда я пешком шел от станции до деревни 20 километров поздней осенью. Не знал, что в деревнях просто ад кромешный, как я добрался до дядьки, к нему шел, не знаю. С собой было 2 бутылки водки, я их выпил пока дошел, пришел абсолютно трезвый. Не знаю, сколько было собак вокруг, они были везде. Почему не сожрали, сам не понимаю. Были еще случаи чуть послабее, но каждый из них – суровое напоминание о вечном: "ОНА НЕ КУСАЕТСЯ".

Едва успеваю редактировать по 1-2 главы в день. Не понимаю, как я все это написал.

и меня посещают те же мысли — написал какую-то ахинею, стыдно показывать, но ничего, скоро покажу. работы стало столько, что любой трезвый человек покрутит у виска, я знаю, и, что уж — после вычитки сразу принимаюсь за вторую часть. плохо ли, хорошо ли, как покаазывает практика — не имеет значения и даже, да-да, чем хуже — тем лучше. уродливость мысли всегда можно выдать за гениальность. самое хреновое — равнодушие, уж поверьте. хуже всего, когда пишешь, а толку — ноль. уж лучше пусть ругают.

и во всем это важно одно — движение вперед, не на поводу у толпы, а против движения, узкой дверью. помню в каждом моем блокноте на переднем форзаце, прежде чем начать переписывать телефоны из старого, я писал «Идите узкой дверью» (Марк13:24) и только после этой обязательной цитаты начинал новый виток своих мытарств.

а на последнем форзаце каждого блокнота я писал (пишу по памяти, хотя прошло уже 20 лет):

фуруике я
кавакадзу тобикому
мидзуно ото

Старый пруд заглох,
Прыгнула лягушка,
Слышен тихий всплеск.
Басё

после того как обнаружил что один из второстепенных персонажей реально начал существовать, более того, занимать почти ту же должность, что и в романе, перепроверяю все фамилии и названия, не хочется международного скандала. с первым романом была та же самая фигня, правда там фамилия на одну букву отличалась, тут же полное совпадение японской! фамилии.

Вчера читал длинный тред в фб редакторов и к ним в беседу вклинилась мадам с вопросом как издать трилогию, которую написала ее Подруга. Говорит что чудо книга. Один из редакторов спросил, что за жанр. Она ответила, боевая фантастика.
Сочувствую, сказал редактор. — Бесполезно даже пытаться.

Что делаешь, то и получаешь. Без вариантов. Приоритеты — основа успеха.

Вы же в курсе, что Шелдон не писал, а диктовал романы своей секретарше. Попробовал надиктовать Siri, кажется, она свихнулась.
Бедная секретарша. Он диктовал по 6 часов подряд, а она потом разгребала. Попробуйте встать и складно придумать пару художественных абзацев, это почти нереально.

Серая, безрадостная, неинтересная, скучная. 3 книги которые я прочитал отечественных авторов, это был "первый в истории хит Амазона" Холод Геласимова, потом Боборыкины и наконец Петровы, все эти книги объединяет один и тот же Герой, он как будто калька на самое отвратительное, что можно найти в совке, мерзкий убогий человечек, влекомый стаканом. У него нет ни желаний, ни стремлений, он не стремится и не добивается успеха, потому что ему вообще это не нужно, у него нет страстей, он ничего не переживает, а только констатирует окружающую, простите великодушно, не мое слово, а сами знаете, чьё — хтонь, мать ее.
Во всех учебниках, всех советах писателей мы видим — наделите героя качествами, которые бы читатель хотел проецировать на себя.
А тут словно от противного, самое мерзопакостное, что есть в моем соседе-пьянице, превозносится и объявляется Новой, блять, словесностью.
Ясно все.
Даже Раскольникову, и тому я сочувствовал.
Вот и думаешь, может я иду не той дорогой, может и мои герои должны быть слизнями, чтобы пробить себе дорогу в читательском сердце? А?

Как-то я поймал с поличным соседа с третьего этажа, обдирающего объявления на подъезде. Каждый день, когда никто не видит, этот говнюк пятидесяти пяти лет соскребает все нужные и ненужные бумажки со специальной доски для объявлений и бросает их под подъезд! Кучи оборванных мокрых клочков ежедневно устилают вход.
Когда он проходит мимо, за ним тянется тягостный шлейф отрицательной энергии — не знаю, бьет он там свою жену или нет, но... бывают такие люди, с которым даже рядом находиться неприятно. Сказать его фамилию или сами догадались?
Да, герои теперь другие.