Добил «Пандемию» Франка Тилье. Очень плотный, насыщенный триллер с неоднозначно умным злодеем в качестве антагониста. Я вообще не очень верю в сверхумных людей, точнее в то, что имея такие мозги они выбирают столь сложные и никому не нужные способы самовыражения. Тем не менее, триллер очень крепкий, но(!) при этом по прочтении я не видел картинок в голове. Это плохой вообще-то знак. Для Франка. При той гигантской кропотливой работе что он провёл, повествование излишне поверхностное, не образное, действие преобладает над картиной и глубиной. Разумеется, это триллер мирового уровня. При всей простоте, написать такое произведение способны человек двадцать во всем мире. Не больше.

А знаете почему такой рубленый телеграфный стиль повествования, каким написана «Пандемия», не слишком хорош на отрезках более чем 5-8АЛ? Дело даже не в том, что мозг не рисует картинку, не успевает за глаголом. Бог с ней, с картинкой. Проблема в том, что несмотря на всю чудовищность описываемых преступлений и злодеяний, они кажутся не сильно страшнее карманной кражи в трамвае номер девять. И то, когда расторопный сыщик схватил воришку за руку, и при понятых открыли кошелёк, в нем оказалось двадцать копеек и две семки. Одна из них разгрызенная.
А ведь речь шла ни много ни мало — о спасении мира. Так-то.

Вот уж не думал, что буду радоваться мигрени, ее острой, пронизывающей, всепроникающей, взрывной, словно ослепляющий салют, боли, а не тихой, отупляющей, ватной, без проблеска надежды боли в затылке от повышенного давления, видимо по причине Суперлуния, накрывшей меня на бесконечные пять дней.

Рон и Гермиона бэкстейдж) тяжела актёрская жизнь

В теории писать можно о чем угодно. На деле же у каждого есть черта, за которую перейти практически невозможно. Это даже труднее, чем прыгнуть с парашютом. Мы же с вами понимаем, что описания природы, цветочков, архитектуры, героических подвигов кого угодно - не интересны и вопрос даже в не в жареных фактах, потому что сами по себе эти факты тоже ничего не стоят. Вопрос именно в черте. Как далеко ты готов зайти. Можешь ли ты вообще называть вещи своими именами или стыдливо прикрываешься нейтральными темами. Даже признание собственных недостатков может стать такой чертой - непреодолимой и жутко страшной.

Самое важное на протяжении всей дистанции, если так можно выразиться - не сойти с нее. Если вы не бегаете, вам будет трудно представить, что это означает, но тем не менее, писательство - это не один рассказ и не одна книга, это длинный путь, начинающийся с трезвого осознания и четкого расчета своих сил, способностей и возможностей.

О чем я это вообще пишу?

О том что, нет более выматывающей, нудной, безответной деятельности, чем писать книги. Нужно приготовиться бежать (писать) без осознания финишной черты (ее просто нет и каждая книга - это всего лишь новый поворот, но не черта), без толп болельщиков, протягивающих стаканчик живительной влаги (скорее толкнут в спину), без хорошей погоды, рекордов, без дивных видов и трансляции по первому каналу - это все напоминало бы бег сумасшедшего в пустыне, если бы не редкие миражи, от которых у автора кружится голова и он, едва передвигающий ноги, вновь обретает неведомые силы и несется вперед, к горизонту, что манит розовой дымкой и вожделенным отдыхом.

Но даже когда ему кажется, что он достиг желанного, его не встречают фанфары, манящий оазис растворяется, тает прямо на глазах и все что он, казалось, уже держал в руках, вновь оказыватся за подернутым дымкой горизонтом.

По себе знаю, не так важна техническая составляющая, как моральная. Ваш голос уникален и чтобы это понять, порой требуется целая жизнь. Его уникальность — залог его ценности, я бы даже сказал — бесценности.
Нет второго такого голоса. Даже если у вас есть близнец — его голос другой. Но чтобы голос зазвучал, придётся сделать шаг. А потом его повторить. Снова и снова.

Нужно ли продолжать писать, если ты — графоман? Если все усилия ни к чему не приводят. Если текст корявый. И все такое. Что делать, если писать хочется, а ни черта не получается. Есть ли хоть малейший шанс?
Я могу на эти вопросы ответить так: никто не может запретить вам писать. Никто. Если вы получаете кайф от процесса, если те корявые строчки доставляют вам или вашим друзьям удовольствие, пишите. Если они причиняют боль — пишите. Если от некоторых из них у вас бегут мурашки по ногам или рукам, пишите.
Пишите просто, чтобы в голове возникла ясность. Оттачивайте чувство слова, читайте Нору Галь и пусть ее книги станут вам библией Слова.
Читайте азы философии, расширяйте кругозор, нет ничего более нелепого и позорного, чем самоуверенное пустословие.

«Я решил, что в будущем изо всех сил постараюсь не писать книг только за деньги. Если ты не получил денег, ты не получил ничего. Но если ты сделал работу, которой гордишься, и при этом не получил денег, у тебя хотя бы осталась работа».
Нил Гейман «Вид с дешёвых мест»

Вас когда-нибудь искала полиция? По-настоящему? Вы совершали настоящее преступление? Легко писать о том, что не знаешь. Очень легко. Только вот выглядеть это будет недостоверно. Я не призываю нарушать УК, но вот это ощущение затравленного зверя... его не описать, не прочувствовав до конца на собственной шкуре.
Самое ближайшее по сходству чувств — когда идёт контролёр в транспорте, а у тебя нет талона. И напряжённые лица, все что есть, серые, безмолвные, все до единого, уставились на тебя.
И ты спрашиваешь себя, не зная, куда девать взгляд: откуда они знают?

А знаете какой вывод из этого кейса постом выше? Нет, не то что нужно срочно искать эти группы (хотя и это тоже), а то, что сработать может все что угодно и совсем не там, где ждёшь.

Видите, старожилы группы говорят, что это не работает, а пришёл человек с улицы и продал четырехсерийный сериал.

Он просто не знал, что это не работает.

К дню рождения Чака собрал все его эссе о литературном мастерстве под одной крышей в EPUB.
Автор: Чак Паланик
Перевод с английского : Sergey Toronto

Он такой)