Ресторан T1 помимо тапас-меню бесценным делают три вещи: двухсотлетняя лестница, комната с камином и вид на все стороны света: Хлыновский, Никитскую и очень уютный дворик. Ещё есть редчайшая плитка со слоником, спрятанная в уборной: говорят, если потрогать, исполняет желания. В остальном все достойно, как всегда у Lucky Group. От бронирования через iPhone touch, до действительно ледяного бокала под ‘Беллини’. Винная карта прошла одобрение, но кое-что из неё уже выбыло — стандартная реакция ресторанов и баров на послеоперационный болевой синдром.

На выставке ‘Мумии Древнего Египта. Искусство бессмертия’ грустно шутят, что актуальнее этой экспозиции в Москве сейчас нет. Вереницы гробов встречают прямо в Белом зале, который вместе с колоннадой главной лестницы превратили в египетский храм. Меня поразили три вещи. Книга мертвых на египетском на самом деле звучит как ‘Изречение для выхода в день’. Вторая: насколько современны произведения искусства, которым несколько тысяч лет. Статуэтки Аменхотепа и его жены из эбенового дерева — настоящие холеные селебрити того времени. Или фаюмский портрет женщины с флаконом в руке: будто твоя подруга при полном макияже вышла в Starbucks за кофе. Наконец, кульминация выставки, которая, к слову, является совместным проектом Пушкинского музея и Курчатовского института — комната с видео-проекциями в духе Билла Виолы. На двух экранах демонстрируют реконструкции облика мумий из саркофагов, выставленных снизу. Мы с подругой зависли над тачскрином, изучая томограммы — и это самое красивое мрт, которое я когда-либо видела.

Настроение — Joan Miró i Ferrà. К тому же, совсем скоро у художника день рождения. Никогда не забуду, как моя подруга архитектор Женя вывозила эти пять килограммов счастья из Барселоны. Миро — это бездна витальных энергий, мириады сливающихся биоформ. Он рисовал под воздействием ночи, звёзд, композиций Баха и Моцарта.