Наши прекрасные мастера Гена и Оля в Пушкино под Москвой продиагностировали профессионально двигатель Йогана. Этот старый солдат, призванный в гуманитарные войска на чужбине, но присягнувший Руссланду, с весны подает сигналы бедствия на чистом немецком языке. Ну что... Придется капиталить. Там антифриз в 5й цилиндр попадает, компрессия лажовая от 4 до 8 вместо нормальной bmw-шной. Ну и куча еще всего. Надо, наконец кольца заменить, поставить от m52. Оне на m54 отлично встают и расход масла сразу снижается при увеличении компрессии. Теперь надо понять, как это все сделать быстро и в Питере (Кронштадт - черная дыра автосервиса), чтобы успеть до конца месяца и не остаться с одной резинкой от трусов. В конце месяца 27 миссия, проехать придется много и не по лучшим дорогам. А вы говорите, чего это ты роман все дописать не можешь? А ведь еще закупки оборудования для бойцов, подготовка очередного номера журнала и редакторская поденщина. Хочется в отпуск. И без телефона. И без интернета. И чтобы вокруг только камень и трава. И чтобы восход из-за моря.

Странное ощущение, когда боец читает твое стихотворение. Но, блин, приятное! Удачи тебе солдатской, Кузьмич! Возвращайся с победой!

Хроники 27 миссии.
Рации куплены, базовые радиостанции куплены, Пауэрбанки (такие и сякие) куплены, зарядные станции куплены, провода куплены, витая пара куплена. Мавики 3 шт. заказаны. Сеткометы завтра получу в СДЭКе. Старлинки пришли, получу тоже завтра. Когда стало понятно, что на матрис не набирается (или только на этот Хренов копиер набирается и тогда больше ни на что), приняли решение к парням на Сумском направлении сейчас не ехать, только в ДНР и Херсонскую. Ну, нельзя помочь всем, не получается. Мы потому и декларируем, что не берем новые подразделения под шефство, потому что получается, что и тем не додаем, и этим не успеваем, и третьи обижаются, и четвертые по четыре месяца ждут. Морального удовлетворения и эмоциональной стабильности это не добавляет. С другой стороны, кого колышет эта наша стабильность?

Вообще, стало нормальным делом наорать друг на друга по телеграмму где-нибудь в половину четвертого утра. Потом сочтёмся. Раньше мы говорили: "после победы"; потом говорили: "когда война кончится". Теперь все чаще звучит: "Если кончится война, то..." 

То что? Если война наконец кончится, то что будет со всеми нами? Мы вообще, как нация, сможем жить в мире после войны, если она кончится не победой, а именно "вдруг"? И чем она кончится? И будет ли то, что наступит, тем миром, в котором можно рожать детей и воспитывать внуков? Очень сомневаюсь. Каждое очередное поколение узнает в происходящем строки апокалипсиса, но что-то в этот раз как-то было совсем стремно, пока не стало наплевать. Ну гикнемся все разом, - пофиг. Не так и обидно, как если бы ты вдруг зажмурился, а остальные сразу после похорон пошли бы отмечать это дело в баню, прихватив с собой тех, у кого высокая грудь и пониженная социальная ответственность. А так - вжик: и баня, и бильярд, и половина континента. Пофиг же?

И да... За последние месяцы лично я не написал ни строчки прозы. Надеюсь, человечество скажет мне за это спасибо. Убил бобра - спас дерево.

Так скроен мир, что худо от добра,
Сколь ни храни покой, неотделимы.
И если бес почувствует "пора", -
Достаточно взболтать и вновь едины.

И мнется глина вымолить огня.
Вода и твердь, и небо ждут лишь слова
И почему-то смотрят на меня,
Как будто это я всего основа.

Так пусть же, кто солгав и согрешив,
Подаст на хлеб, укроет пса рогожей
И после штурма пусть очнется жив,
И мне он вновь окажется дороже.

26.07.2025

Однажды мне "в друзья постучалась" девушка, у которой в профиле было написано что-то типа "коуч-фаллоситатор". Вот, думаю, хорошая профессия: учить людей посылать все на три буквы. Это, кстати, такое полезное умение, медитативное, сродни восточным практикам. Даже подумалось, что какие-то уроки фаллоситации надо еще в школе заводить факультативно, чтобы не было юношеских суицидов, вырастающих в клинические депрессии к пенсии. Короче, полезная специальность. Боюсь только, что мне показалось и там что-то другое было написано. Жаль, если другое.

Хорошо, конечно, что массово формируются в подразделениях группы БПЛА, что свежерекрутированных бойцов обучают, в том числе, управлению дронами. Это замечательно. И хорошо, что боевые задачи грамотные ставятся этим новым группам. Тут и разведка, и поражение закрепов и контроль визуальный за выполнением бз. Вообще, все радует. Несколько настораживает, что самих дронов не выдают. Но это же ерунда? Вспоминается опять же бессмертное:" Развязали, но вилки попрятали".

Прикольно Цоя переперли, не поперхнувшись ;)

"Хроники 27 миссии" или о том как фантазии молодых и бывалых бойцов, немолодых прозаиков, таких же немолодых но профессионально-наивных поэтов и одного немолодого драматурга сталкиваются с реальностью.

Прежде всего, война переходит на новый технологический уровень, за которым ни они, ни мы не поспеваем. Такое впечатление, что небесное воинство бьётся само с собой на кривых мечах графиков фондовых рынков, а люди внизу только пытаются выжить при помощи молитв, мата, кусков изоленты, сверхмолекулярного полиэтилена и электромоторчиков. Мат русский, молитвы тоже на русском, остальное все что несет смерть и за что цепляется жизнь, - китайское. В этом есть Дао нашего времени. Запад сам выманил солнце с востока, чтобы оно сожгло эту землю. И оно сожжёт. Песок и свинец превратятся в стекло витражей будущих храмов будущих верований прапра- в-сотой степени-внуков тех, кто переживет грядущий конец всего, чтобы уже никогда не спорить нужно ли обрезание, сколько есть таинств и можно ли курить во время медитации. Кстати, можно медитировать и молиться во время курения, пока еще есть время и кому. Бог умрет вместе с человечеством. Он об этом сам сказал всем, кто смог вынести звук его голоса.

Далее про цены. Цены на оружие апокалипсиса постоянно растет. Например, впервые собрать на мавик-т мы смогли только весной 24 года. Потом несколько раз получалось. И на РЭБ получалось. В лучшие месяцы везли по два-три чемоданных комплекса. Так же и с инкубаторами. В этот раз как-то пошли на поводу у просьб болеющих за дело офицеров и чуть не сели в лужу из собственных слез.

Не набрали ни на Матрис 30Т, ни на инкубаторы. Однако, перераспределение бюджета позволило практически полностью укомплектовать средствами связи два взвода, а так же пару отделений мотопехоты бронезащитой. Помимо этого на фронт отправляются два с половиной десятка сеткометоов с запасными зарядами, две системы спутниковой связи, промышленное количество пауэрбанков разной емкости, несколько зарядных станций и медицина. До того, как кончились деньги, удалось взять еще 160 упаковок "нефопама" в шприц-тюбиках. Но этого мало. Нужно еще и еще. Нужны жгуты, кровоостанавливающее, гемостатические губки, турникеты, браслеты. Тем, кто отправляется на нули этого опять не хватает. Новую технологию покупки рецептурных средств вроде обкатали.

И напоследок. Вопросы с капремонтом движка у Йоганна пока не решил (и мастеров не нашел, и гонорары за статьи пока не пришли, а зажатая в мозолистом кулаке тридцатка отправилась продавцам электрозапалов и бикфордовых шнуров). Однако, как доставить все в зону СВО придумали. Так что, завтра-послезавтра загрузимся, все будет хорошо.
Спасибо всем, кто помогает. Извините, что не сразу отвечаю.
Помощь принимается на карту МИР Сбер 2202203601365333 Даниэль Всеволодович О.Теперь подключен кошелек yoomoney 4100119089600842 И на Сбер через СБП https://www.sberbank.com/sms/pbpn?requisiteNumber=79218839938

Как говаривал один городской сумасшедший перед полками с печеньем в Таллинском Универсаме:"Тут надо иметь пятерку по геометрии". У меня, вроде, была пятерка. Но... Ладно, повытаскивам что-нибудь из коробок.

Поздно вечером 31 июля у себя на хуторе в Карелии скоропостижно скончался сооснователь инициативы «Писатели-Фронту!», член Союза Писателей Санкт-Петербурга, член Союза Писателей России, член «Союза 24 Февраля», мой друг поэт и мыслитель Андрей Полонский.

Друзья Андрея занимаются его похоронами, о дате прощания обязательно сообщим.
Будем благодарны за любую финансовую помощь на карту ответственного секретаря «Кастоправды» Алексея Сергеевича Яковлева 4276400046657913 СБЕР. Собранные средства с ведома семьи поэта пойдут на организацию похорон и прощания.

Мы с Андреем Полонским стали как-то особенно близки в последние три года. Раньше просто радостно друг дружке улыбались, хлопали по плечу, дурковали. А тут война. Первая наша с ним поездка в Донецк, первая миссия общественной инициативы "Писатели-фронту!", которая собственно и состояла вначале только из двух писателей - Полонского и Орлова. Сейчас нас больше, но Андрея фиг заменишь. Во-первых, он был старше нас всех, потому мы над ним постоянно подтрунивали, называли "ребенком двадцатого съезда КПСС", "нашим ископаемым папонтом" и "чеканутым профессором". Он не обижался, чувствовал, что все его любят. Вот. Ещё, если бы не война, мы бы так и остались просто коллегами по Союзу Писателей, не стали бы настоящими друзьями. Но, пережив все, что мы пережили с ним вместе, о чем вместе молчали, сдерживая слезы и запрещая себе о том писать, чтобы ни дай Бог никому не навредить, мы стали действительно очень близки. Эти три года заменили тридцать лет дружбы, которых у нас не было.

Валентиныч, конечно, был путаник, чудак, стареющий бонвиван и понтяра, но вместе с тем человек фантастической эрудиции, интеллекта, таланта и такта. Я мало встречал в среде литераторов столь деликатных людей. Обычно "творческие", за редким исключением, те ещё гады и тщеславные невоастеники. Андрею было настолько же чуждо тщеславие, сколь органична жертвенность и умение совершенно искренне радоваться красоте. Если кто-нибудь выдавал хорошие строки, он всегда отдавал должное таланту и труду. Мы не во всем с ним сходились. Мягко говоря, вкусы у нас были весьма различны. Но "стойку" на мастерство и Божий Дар мы делали оба.

И еще Андрей любил людей, умел их слушать и разговаривать с ними. С самыми разными. Это могли быть профессора из Сорбонны, шахтер из Донецка, тетка в такси, ставшая случайной попутчицей в Мариуполь или какой задира-поэт. Это было явное проявление любви к человечеству, симптом живой души, что готова была болеть за каждого.

Он и болел душой за всех. Он жалел и москаля и хохла, иудея и араба, дурака немца и задаваку француза, растерянного колумбийского крестьянина и спесиво польского программиста, решивших стать солдатами удачи. Во всех Андрей видел людей. Наверное, он должен был избрать единожды путь пастыря, не избрал. Но десятки лет он всерьёз занимался вопросами богословия. Его религиозное сознание и соответственно глубоко христианский взгляд на все происходящее с человечеством, меня восхищал. И это была не поза, не игра в Добротолюбие, а форма служения. Так и его стихи. Его стихи молитвоподобны, они столь же заряжены электричеством, столь же лаконичны в своей иррациональной словесной гармонии. Полонский был словно бы эмиссаром поэтического правительства в небесном изгнании.

И Полонский был свободным. Я мало видел таких внутренне и внешне свободных людей, чуждых конформизму. Это дорого обходится человеку. Он был неконвенционален. Это не прощают. Вообще, искреннюю любовь к человечеству, веру, сочувствие и порядочность люди редко прощают другим людям. Слишком больно ощущать свое ничтожество рядом с такими. А мы да... Мы над ним подтрунивали, дразнили и валяли дурака. Он прощал. Он нас всех любил. И мы его.

В качестве поскриптума.
Пришла в голову занятная мысль. Мне встречались титаны, которые, живи они в эпические времена, в те же эпосы и мифы обязательно бы попали. Но они оказались здесь в эпоху безнадежного отсутствия повода для героизма. Сколько их просто ушло, так ничего и не совершив! Полонскому повезло, он дожил до времён себе по размеру и успел выйти в этих доспехах на бой.

Да-да, герой всегда сражается в доспехах своего времени. К тому времени Андрей готовил себя всю жизнь. И он оказался достоин своего предназначения Поэта. Нам здорово повезло, что мы это видели и были рядом.

Это просто тизер одной из программ, которые мы делали с Андреем. Осталось много материала. Обязательно доведем это все до ума.

Спасибо Вожаку, который встретил нас по пути в Донецк. Перегрузили все к нему в Штирлица. А мы обратно провожать Андрея в последнюю миссию.

Друзья, братушки и сестры, без вашей поддержки мы бы не решили и малой части сопутствующих вопросов! Теперь есть, что сообщить, пока предварительно.

Похороны и отпевание поэта Андрея Полонского пройдут в Санкт-Петербурге, ориентируемся на вторник, 5 августа.

Есть договоренность с Волковским православным кладбищем. Завтра все уточняем по времени и подтверждаем.

Отпевание пройдет в Храме иконы Божией Матери "Всех скорбящих Радость (с грошиками)" (Проспект Обуховской обороны, 24), в районе полудня, так как во вторник престольный праздник.

Пока все, что есть сообщить, уточнения будут, окончательно объявим все завтра утром.

Спасибо вам огромное!

Похороны поэта Андрея Полонского пройдут 5 августа (завтра) в Санкт-Петербурге на Волковском православном кладбище.

Отпевание начнется в 11:30 в Спасо-Преображенском соборе (Преображенская пл., д. 1).

Похороны - в 14:00, встреча у Церкви святого Праведного и Многострадального Иова (Камчатская ул., 6А). Координаты: 59.900672, 30.354353. От метро "Волковская" 800 м. Если кто не успеет, само место захоронения - на Дунькиной горке.

Поминки на площадке "Самиздат" в Арт-центре "Пушкинская-10" (Пушкинская ул., д. 10, вход с Лиговского проспекта, 53, корпус С, 3 этаж). Сбор - примерно в 19:00.

Хроники 28 ("трагической") миссии. ....
Много написал, а потом все стер. Спасибо, Андрей, что был с нами. Спасибо за тот первый раз, когда мы ехали на твоей машине среди искрящегося наста полей от Родионово-Несветайки до Матвеева Кургана. Спасибо за поддержку, за то, что вытаскивал меня из депрессии после каждого рейса. Мы встретимся.
А миссия, все равно, удалась. Вожак подставил плечо. Минометчики капитана Сигиды получили сеткометы и старлинк.

Если что и прорастет в полях, сожженных войной, точно не злаки. Будет ли это горькая полынь отчаяние или сорная трава обиды? Что ждать от нашей земли вдоволь удобренной мазутом и кровью, если не поить её надеждой, если, и правда в том, что каждому даётся по вере его? Во что верили мы все эти годы? Кому кланялись? В том Феврале выходили в это поле слабы, растеряны и разобщены. Спеклись ли за три с половиной года вновь в единый народ как после той войны? Превратились ли бурые камни руды в металл, из которого можно сковать плуг, чтобы вспахать вечность? А если нет, то как тогда? 
 
Вспаханное войной время должно засеять, и только идеи дают устойчивые всходы. Тогда лишь сыт сам, когда прежде накормишь мир. Единожды надежды человечества мы уже предали, прельщенные блеском золота дураков. Мир не понимает, можно ли верить нам снова, знаем ли путь. Обидно? Не то слово! Сегодня традиционные ценности и суверенность, а что завтра? «Нефть в обмен на продовольствие»? О да, у этой чёрной крови планеты резус-фактор меняется на биржах по несколько раз на дню.
 
Да что там мир, сами же в собственное мессианство верим с трудом. Проходя переулками обеих столиц, украшенными гирляндами мишуры, читая новости в сети, листая форумы и ветки комментариев к постам «видящих», крепнем лишь в сомнениях, от которых до греха отчаяния лишь шаг. Может быть, с такой тесной близи нам просто не различить большого? Хорошо бы так.
 
Кто подскажет? Кто вразумит? Девятнадцатый и двадцатый век черпали силу и правду в литературе. Есть ли сейчас у русской литературы возможность стать опорой нации? Нынешние литераторы тонут в суете публицистики, почеркушках в блогах, пустой полемики в комментариях, где тиражируются банальность общих мест, где царит пошлость чванства и самолюбования.
 
Меня одновременно обескураживало и забавило, насколько публицистические высказывания современных писателей зачастую противоречат их же литературе. В прозе деликатность и прощение, в публицистике бесцеремонность и безапелляционность приговоров. В стихах высокая частота любви, в статьях почти инфразвук ненависти. Словно бы писали это разные люди. «Ха-ха!», - скажут мне, - «Это ты ещё с художниками да композиторами не разговаривал». Но тому есть объяснение. Если публицистика строится на логике, на анализе фактов, то искусство, литература, а особенно поэзия, как высшая форма абстракции, — это интерпретация синтетического интуитивного знания, того, что люди задолго до нас назвали «откровением». Откровение не имеет авторства, его автор тот, у кого лик един, а Имен не счесть. От того и задача художника - передать услышанное эхо гласа Горнего мира как можно точнее, как можно понятнее. Искусство —  всегда перевод с Божьего на человеческий. Отсюда столь прост способ отличить искусство от ремесленничества: передалось воодушевление и желание созидать — значит искусство. Пожалуй и всё отличие. Творческий порыв, вдохновение, как состояние сверхпроводимости. Это когда то, что выглядело как чурбан, вело себя как чурбан, и собиралось сгнить чурбаном вдруг потянулось новыми ростками к небу. И вот уже шелест листьев и спасительная тень для путника.
 
Литература на «ать-два» не становится искусством. Мало темы и формы, мало мастерства и желания, не хватит лишь и одной уверенности в правоте или патетического гражданского горения. Должно свершиться таинству, почти метафизическому превращению нефти человеческого опыта в чистое электричество. Потому и редки вспышки света. Потому и вредно называть искусством то, что им не является. Потому и грех выдавать плевела за зерна. Плевела, шелуха всходов не мазуте и крови не дадут, а наша земля не накормит ни нас, ни, тем более, остальной мир. Пусть лишь живое рождает живое, а остальному тлен. Мы тоже не без греха. Но мы стараемся. Осознаем своё ничтожество и тянемся к свету. Это если «по чесноку».
 

Когда усталые астронавты в пыльных шлемах вступят на поверхность Марса, первое, что они там увидят, - будут пункты "озона" и "Вайлдберриз".