Когда Вампилов писал свою "Утиную охоту", Костя Хабенский ещё не родился, когда пьесу опубликовали в "Ангаре", Алексею Иванову , как и мне собственно, было что-то около года. Маленькие мы были. И прочесть про поколение наших родителей не могли, мы, собственно, и потом не сильно хотели про поколение родителей что-то понимать. Все мы думаем больше о себе. А потом оказывается, что всё, по сути своей, одинаковое. Вот, в "географе", это же Зилов, такой же вот Зилов, только наоборот. Он всех любит, всем готов простить. И это очень по-человечески, потому что плохих людей редко встретишь, чаще встречаются люди хорошие, только плохо им, от того и поступки их плохи, души больны. И хочется всех утешить, потому как жалко всех.

Наши там Авдеевку берут, а мы сидим и ждем, когда нам РЭБ соберут. Комбат-Центр, собрав, еще каждый комплект протестирует на полигоне. Ну, ничего, пока парням ещё всякого докупим: проводов, электрозапалов, антенн всяких разных, пультов, усилителей сигнала, выносов.

Включил Соловьева, а там Гаспарян "мочит" Анну Долгареву. Нашел врага ;) ну, блин, я в афиге

Через полтора года, похоже, всё по новой. Оптовики плачут, что таможня останавливает грузы, какие-то темы про продукцию двойного назначения. Ясен перец, что двойного назначения. Но нам надо побеждать!

Как это комментировать? Да вот очень просто.

Всё, что сейчас не разрешают ввозить - прицелы, коптеры, рации, и все остальное - прямо сейчас очень ждут на фронте. Но не получают. И вероятно, в ближайшее время не получат. Хотя от этого зависят жизни русских солдат и офицеров.

Каждый день простоя грузов для фронта это потери на фронте. Это предельно просто и понятно. Но, вот оказывается, не для всех.

Не думаю, что был злой умысел. Скорее, наше традиционное, когда получилось как всегда. Наверняка, хотели как-то систематизировать и свести воедино закупки обеспечения армии и прочих силовых структур.

И прав Рыбарь, когда пишет, что Вероятнее всего, стремясь исполнить указания Верховного Главнокомандующего и Правительства Российской Федерации, в недрах кабинетов родились указания о необходимости организовать централизованную закупку всех необходимых для ВС РФ элементов обмундирования и технических средств.Пошли по пути наименьшего сопротивления: есть необходимые аккредитованные организации, а остальным нужно получить необходимые мифические разрешительные документы.

Почему мифические? А потому что никто не знает точно, что нужно предоставить для ввоза товара, скажем, прицела, в страну. Но без них грузы не пускают.

При этом, номер, на который предложено обращаться, не работает. "Обслуживание данного номера приостановлено". Ну вот по состоянию на 22:40 по Москве это так.

Ситуация, со всех сторон, выглядит, скажу аккуратно, неприлично.
Во-первых потому, что фронт не может сейчас получить то, что ему нужно. Вот сейчас мне пишет командир подразделения. Убывают в зону СВО, просят коптер (да-да, армия всем обеспечена, я в курсе, спасибо). А я не знаю, что ответить офицеру. Реально не знаю.

Во-вторых, централизованное снабжение и контроль, дело хорошее. Но с самого начала операции именно волонтерские структуры массово завозили в войска необходимую номенклатуру. От раций до метеостанций. Они это плохо делали? Не так возили? "Без должного уважения"? Я знаю целые подразделения, которые обеспечены, например, теплаками и коптерами только и исключительно за счет волонтеров и народных сборов.

В-третьих, на Украине волонтерские структуры по-прежнему (несмотря на поставки НАТО) активно завозят помощь ВСУ. И никому в голову не приходит создать условия при которых им станет работать труднее. Любая помощь фронту важна. В России в этом смысле, ситуация мало чем отличается. Почему наши враги могут повышать эффективность, а мы сами себе препятствуем?

Я бы понял, если запрет касался вывоза товаров из России. Тут все ясно. Но почему нельзя стало завозить нужные военным товары? Точнее можно, но не всем? Цель какая? Чтобы что? Кому должно стать лучше? Где мы достигаем успеха?

Я не про отчеты и презентации и слайды, там всегда победа. Я про реальные успехи, который должны воспоследовать как результат введения новых правил?

Волонтёрские структуры, которые сейчас попали больше всех со своими грузами, работают на добровольных началах, не получая денег или поддержки. Зачем им мешать? Ну цель какая?

Вот у нас у всех, у страны,  одна задача. Победа. Мы вроде из истории помним, что ради Победы требуется объединение усилий всего общества, поддержка друг лруга.
Может стоит вернуться к этой схеме?

Потому что, повторю, пока что есть ситуация, когда решение может привести к неполучению или недополучению фронтом того, что нужно для Победы.

А потом опять окажется, что всё "потому что в кузнице не было гвоздя". Не дай Бог, конечно.

А я молчал весь день сегодня, ничего не писал, прислушивался к себе. И понял, что поверх всех остальных эмоций: растерянности, обиды, горечи, даже отчаянья от невозможности что-то изменить, поверх этого всего - гордость. Я горд, что пожимал руку Мурзу, Андрею Морозову, человеку положившему жизнь "за други своя". О нет, это не слабость и не истерика, как пытаются преподнести некоторые. Это сила, это ледяная решительность и одновременно раскалённое чувство правоты, за которым высшее откровение. Я расцениваю это как подвиг и впредь считаю Андрея Морозова героем, павшим за Родину на этой русской освободительной войне.

Вообще, для меня - либо каналы вести, постить всякое, либо делом заниматься. На все не хватает. Если я надолго пропадаю, значит чем-то занят. И за год этой работы по гражданскому тыловому обеспечению понял, что чем меньше рассказываешь, чем меньше информации в эфир, тем безопаснее для ребят. И как это соотнести с необходимостью информировать о целях наших сборов, об их составе, об адресатах сборов и результатах, я так и не понял. Расскажешь чего вроде и вовсе не лишнего, так парням "прилетит" не от "тех", так от "этих". Но да, все равно, надо что-то рассказывать. Командир группы саперов, наш товарищ писатель, который служит на направлении Кременной, тяжело ранен. Очень тяжело. Не успели довезти РЭБ противоfpvшный до них. Но ничего, довезем. Сейчас оттестируют нам комплект и повезем. Парни ждут, пока командир их в госпитале. Если бы не новые препоны на границе, когда тормозятся электронные и электротехнические компоненты, все было бы быстрее. Но многие разработчики жалуются. Кто успел заранее аккумулировать запасы, как--то вытягивают, но с новыми заказами тяжело. По слухам теперь все производители РЭБ обязаны лицензировать продукцию в органах. Это месяца три занимает. Надо понимать, что разработка в условиях боевых действий - процесс непрекращаемый. Это гонка возможностей по защите и преодолению защиты. И надо лицензировать каждую, КАЖДУЮ версию, прежде чем иметь возможность передать волонтерам. И такого по всем направлениям. Но люди, все равно, работают. Сжимают зубы и работают. Тут вообще надо просто делать то, что можешь. Делать каждый день. Делать, не обращая внимание ни на что.

Хочу вспомнить - не знаю, к месту или не к месту - Первую Мировую войну, и проговорить самому себе, как заговор, что русское историческое государство в начале 17 года прошлого века разрушили не пацифисты, не леваки-интернационалисты, не прямые агенты германского влияния, а патриоты, которые, не без участия германских и австрийских спецслужб, разумеется, постоянно обсуждали в прессе и Думе бездарность командования, вороватость снабженцев и невозможность ничего изменить в системе государственной власти. Давили на власть всячески, и словом, и жестом. В итоге изменили - в конце февраля.
И, кстати, все убеждены, что враг не знает этой особенности национальной охоты?

Встретил гражданских, поговорили. Немцы их прессовали прямо перед нашим приходом.
А город мы точно отстроим✌️

Первые сапёры полка, если точнее.
В этот раз разведчики опередили✌️🤝

Напишу кратко. Лучшее поздравление и лучший подарок защитникам отечества - это то, что мы вместе с вами покупаем, а потом мы отвозим. Мы собрали на многое: два комплекта РЭБ, птички, защита и пр. Не верилось, но собрали, заказали. Однако, парням под Кременной все еще нужен внедорожник. Давайте, друзья, подарим им более-менее живую машину! Это тыс. 350-500 (учитываем ремонт и подготовку). Есть на примете такая. Если сейчас прлучится собрать, то уже через неделю мы её отвезём парням. Мы отвезем парням средство эвакуации. Это то, что им надо, о чем они просят нас в каждом письме. Помощь принимается на карту МИР Сбер 2202203601365333 Даниэль Всеволодович О.

Мы сделали то, что нужно было сделать давно. https://spbdnevnik.ru/news/2024-02-24/poety-i-pisateli-sozdali-tvorcheskiy-soyuz-24-fevralya

Декларация «Союза 24 февраля»
Специальная военная операция расколола российское литературное сообщество. Многие литераторы, в том числе из тех, кто активно продвигался, получал премии и награды, экранизировался, ныне отреклись от своей страны и либо открыто поддержали нашего военного противника, либо заняли выжидающую позицию. Почти все литературные структуры показательно игнорируют происходящее, демонстрируют нейтралитет, зачастую агрессивный. Мы считаем это следствием неадекватности прежних форм литературной политики, их несоответствия духу времени.
Но есть авторы, кто остался верен Родине и своему народу. Именно с их творческой работой связано новое и здоровое, что появилось в литературе за эти два года. Первой была оформлена в сложившееся течение военная поэзия – именно она породила такой читательский интерес к стихам, какого не было уже несколько десятилетий. Сейчас ее нагоняет волна фронтовых очерков и окопной прозы.
Чтобы открыто поддержать свою страну, нужна известная смелость, что уже говорит о том, по каким извращенным законам развивалась в последние десятилетия российская культура. Писателей, занявших позицию государства, третируют как наемных пропагандистов, «певцов войны», перед ними закрылись двери журналов и издательств, в которых они прежде печатались, книжных ярмарок и фестивалей, телевизионных передач и радиостанций, где они прежде выступали.
Неудивительно, что патриотически настроенные писатели, поэты, критики, будучи выброшенными из прежнего, «дофевральского» литературного процесса, стали действовать сообща, стремясь найти свое место в общественном поле. Сперва этот союз казался ситуативным, ведь речь идет о людях разных эстетических взглядов, традиций, школ, наконец, разных поколений. Но сегодня, в начале третьего года СВО, мы признаем, что наше устойчивое сущностное единство прошло проверку временем, и заявляем о существовании нового коллективного субъекта в литературе – «Союза 24 февраля».
Утверждая свою субъектность, мы тем самым говорим, что нам тесно в рамках существующих институций. Мы ценим свободу, но нам противно квазилиберальное презрение к стране и народу. Мы чтим традицию, но понимаем ее шире, чем те бюрократы от литературы, кто хотел бы монополизировать и монетизировать понятие патриотизма. И мы отвергаем равнодушие и малодушие, выражающиеся в дистанцировании от темы СВО.
Цеховая замкнутость, экспертократия довела русскую литературу до крайней степени отчуждения от читателя. Поэтому мы за выход к аудитории, за непосредственное общение с читателем. Установка «народ не поймет» – неверна в принципе. В обществе созрел запрос на серьезный и правдивый разговор о человеке, его месте в истории, его предназначении, – чем, собственно, и славилась всегда русская литература. В развернувшейся реальности писателями должен быть сформирован новый отечественный эпос.
Мы против монополизма и сами не стремимся к монополии. Мы за диалог и дискуссионное поле. Мы заявляем, что свобода творчества – основа творчества, а писатель в акте творения обладает правом на политический и социальный иммунитет, но творчество бесплодно без осознания ответственности перед читателем, страной и временем.
Потому нам кажется опасным подход, при котором литература как предмет государственного регулирования – это книжная отрасль и ничего более. Литература – территория формирования смыслов, идей. Это большая работа по осознанию современности в общем цивилизационном контексте и формированию образа будущего.

Мы считаем, что государство имеет возможность четко заявить о своих интересах в литературе, а не пускать процессы на самотек. Государство должно прекратить тратить средства на демонстративно политически нейтральные проекты в сфере литературы, не говоря о финансировании тех, кто занимается откровенным саботажем или культурной диверсией. Сейчас же государственная помощь если на что и ориентирована, то не на поиск новых имен, новых форм, новых концепций, новых парадигм, а на отработку ранее сформированной идеологической повестки, уходящей корнями в девяностые. Мы настаиваем, что культурная безопасность страны – это государственная задача.
«Союз 24 февраля» считает, что литература – неотъемлемая часть культуры и, более того, ее смысловая основа. Воссоединение литературы с остальными сферами культуры позволит государству задавать творческому сообществу приоритеты на основе наших национальных ценностей, одновременно и традиционных и новаторских.
Мы будем стремиться к созданию собственных институций, к созданию взаимообусловленного ряда творческих проектов (таких как литературные журналы, премии, фестивали и т. п.), а также к ответственному поиску новых форм бытования литературы, в том числе построенных на сотрудничестве с другими видами культуры.
Мы не ждем от государства материальных пособий. Мы рассчитываем быть полезными своей стране и ожидаем помощи в нашей работе, например, в издании и распространении книг и журналов.
Вместе с тем мы бы хотели заявить о перспективах более широких: СВО рано или поздно закончится, уверены, нашей Победой, но и с ней наболевшие вопросы организации литературного дела в стране сами собой не рассосутся. Поэтому наш союз – всерьез и надолго.
Мы, «Союз 24 февраля», заинтересованы в максимальном расширении нашего круга за счет всех, кто поддерживает наши взгляды и принципы.
Мы не за себя – мы за всех, кому дорого само понятие Отечества. Мы за тех, кто в эти трудные дни и годы остается со своей армией и своим народом.
Дмитрий Артис, Мария Ватутина, Олег Демидов,
Анна Долгарева, Игорь Караулов, Алексей Колобродов, Павел Крусанов, Вадим Левенталь, Игорь Малышев, Дмитрий Мурзин, Даниэль Орлов, Алексей Остудин, Александр Пелевин, Андрей Рудалёв,
Герман Садулаев, Дмитрий Филиппов

Хотел бы коротко прокомментировать декларацию нашего «Союза 24 февраля», отталкиваясь от слов Дмитрия Бака, сказанных в интервью Павлу Басинскому пару недель назад. Общий смысл там был такой, что литература — это книги, а книги — это издательства и магазины, а стало быть, государству тут нечем заниматься, только рынок — рынок все порешает. Понятно, что хочет сказать Бак, но есть все-таки два момента, которые мешают с ним согласиться.

Во-первых, мы знаем, как у нас порешал рынок — рынок порешал так, что у нас уже много лет его занимает издательская монополия, аффилированная с монополией в оптовой торговле и с монополией в розничной торговле. Удовлетвориться таким решением рынка никак нельзя. Инертная и неповоротливая триединая монополия убивает сама себя — продажи каждый год падают. Но вместе с тем монополия убивает и вообще книжную культуру и литературу. А значит и будущее страны в той мере, в которой книжная культура — основа любой образованности. Сказать «литературу надо оставить рынку» — это все равно что сказать «литературу надо оставить Новикову». Между тем Новикову, может быть, не то что литературу, сумку посторожить не всякий оставит.

Во-вторых, литература — это, разумеется, не только издательства (издательство) и магазины. Это еще много разных других вещей — журналы, фестивали, ярмарки и премии. Литературные школы, мастерские, Литературный институт и Литературный музей, например. Это литературная критика, которой, как показала практика, можно не заниматься, но тогда ей будет заниматься «Медуза» (иноагент). Это союзы писателей, это русские отделения на филологических факультетах, это даже, не поверите, уроки литературы в школах. Это литературные передачи на радио и телевидении. Это библиотечные фонды и мероприятия в библиотеках. Да много чего еще.

У нас сейчас вовсе не середина XIX века, которую в интервью как модель для сборки предлагает Бак. Социальные технологии девятнадцатого века остались в девятнадцатом веке. Как и экономические модели. И если тут не будет политики нашего государства, значит, будет политика какого-нибудь другого. Как, собственно, во многом и было все последние тридцать лет.

Вот эту ситуацию и нужно осторожно, вдумчиво, спокойно, но неуклонно и поступательно менять. Для этого «Союз 24 февраля» и создан.

Друзья, за декларацией общности, должны следовать конкретные предложения. Через них станет понятно, чего мы хотим и к чему призываем.

Сейчас «союзники» готовят программу, которую планируют озвучить в ближайшее время.

Возникает много вопросов по приему и расширению «Союза».

У нас живая и становящаяся структура, подробнее ответить на эти вопросы планируем после обнародования программы, когда мы уже перестанем быть «темной лошадкой».

Контакт для связи и предложений по программе: soyuznic24@yandex.ru

Это отрывок из трёхгодичного уже интервью моего в "Литературной газете". Я вообще-то о всём этом "талдычу" уже лет 12.

"– Важно ли то, что вы видите за окном?

– Очень важно. Я не могу всё время находиться во внутренней Монголии. Я и на выборы ходил президентские.

– Помечтаем. Приглашает вас президент и спрашивает, чем помочь. Что ответите?

– У нас не хватит времени. Вы точно хотите это услышать? Например, я скажу, что надо создать государственную книгораспределительную и книготорговую сеть по всей стране не как частно-государственное партнёрство, а как государственную компанию со 100% государственным капиталом, рассчитанную не на получение прибыли, а на обеспечение культурной безопасности страны. Ещё?

– Да!

– Хорошо. Надо создать единое государственное некоммерческое издательство с условным названием «Союз Писателей» с отделениями в большинстве регионов Российской Федерации и квотой на тиражи с гарантированным распространением таковых по магазинам государственной книготорговой сети. Это позволит не только издавать книги достойными тиражами, но и даст возможность читателю приобретать их без коммерческой наценки, а лишь с учётом в отпускной цене производственных и накладных расходов. Цена книги формата А5, 300 страниц с твёрдым переплётом, в розницу не должна превышать 200 рублей. Это та сумма, которую средний россиянин готов без ущерба для бюджета семьи выкладывать ежемесячно на книги.

Ещё? Извольте. Спасать, господин Президент, надо всю отрасль и спасать всерьёз, начиная от того, что создать заново вариант литературного фонда. Для его наполнения потребуется внесение изменений в действующее законодательство в части целевого налогообложения и в части регулирования меценатской деятельности, чтобы была возможность аккумулировать 1-2% отчислений с каждого кассового чека в книжном магазине, в то время как сами книжные магазины освободить от НДС. Не устали? Думаю, что это отдельный долгий разговор.

– В конце января народ вышел на улицы. Как относитесь к массовым протестам?

– Сверхзадачей русского национального романиста всегда было оправдание человека перед Богом. Проза – вообще форма светской молитвы. А проклятий в молитвах не бывает. Добрее надо как-то. У нас уже была беда в своём дому, и не одна. И помните, что никто не желает счастья соседу в ущерб себе. Странно верить, что какие-то иностранные дядьки в пиджаках и мундирах мечтают, чтобы мы тут у себя жили хорошо. Плевать им на нас. У них свои интересы. А вообще, я всегда на стороне русского человека".