А я говорил, что они начнут уверять, что "мы победили". Бездарности!

Доделываю в Москве литературные дела (надо иногда и с коллегами общаться) и стартую на Донецк. Автомобиль Иоганн стоит во дворе, загруженный, как обычно, под верхнюю лампочку. Осталось получить РЭБ и мавик. С трудом понимаю, как их впихну, но как-то впихну. Из приятного: на non/fiction то и дело подходят люди, жмут руку и говорят приятные и добрые слова, но, к сожалению, не за мои книги, а за волонтерский труд. Это меня в очередной раз убеждает, что литература сама по себе больше особо и не нужна. Занятие сие неблагодарное, приводящее к неврозам, депрессиям, алкоголизму и мизантропии. Вчера к полуночи об этом вполне спокойно, но от того не менее обреченно рассуждали с Павлом Крусановым и Игорем Малышевым. Я, кстати, в очередной раз повторю, что счастлив возможности на шестом десятке опять пожить с эмоциональным размахом, в пекле происходящего с моей страной и миром. Это дорогого стоит, как говорила моя бабушка, - "меняет кровь". С новой кровью отчетливо вижу, что читатель писателю ничего не должен, как не должна вселенная вообще. Это писатель погряз в долгах, получивши однажды взаймы талант и вынужденный платить по этому долгу высокий процент. С возрастом ставка, слава богу, не растёт, вселенная милосердна, однако основной долг никуда не девается. Вот и ворочаться бы без сна в ощущение своего ничтожества и тщетности прожитой жизни, но надо еще докупить парням "медицины" и решить вопрос с ночевкой в Донецке. "База наша" сгорела, а напрягать кого-нибудь я не хочу, поскольку человек я скучный и храплю.

Увиделись в Донецке с писателем и публицистом Наталией Курчатовой. Передал через нее нашим воюющим коллегам-артиллеристам поэтам Акселю Кобокки и Александру Сигиде два разведывательных дрона и два комплекта средств обнаружения дронов противника "будат-4". Им же уехала коробка с новогодними гостинцами от "Маскировка-Питер". Жаль, парни были на боевых, не удалось в этот раз обняться.

Из четырех последних суток 58 часов за рулем. В моем не сильно юном возрасте это некоторый перебор. Однако, против ожидания, вполне в кондиции, могу, в принципе, до обеда что-нибудь даже эпохальное сварганить или что великое, но нехлопотное совершить до вечера. Откуда-то столько сил взялось, что не хватает только точки опоры и рычага, чтобы перевернуть черепаху слонами вниз.

ГАЗДАНОВ И ВЛАДИКАВКАЗ МОЕЙ СЕМЬИ. Даниэль ОРЛОВ - Дарьял
https://www.darial-online.ru/material/gazdanov-i-vladikavkaz-moej-semi-daniel-orlov/

Это были годы после московской Олимпиады. Огромное событие для мира и страны, окончательно поделившее мир на два лагеря. Американцы на Олимпиаду свою делегацию не послали, а в пику учредили Good Will Games — Игры доброй воли, куда приехали те, кто посчитал, что в краткосрочной перспективе лучше дружить с Микки Маусом, нежели с Чебурашкой. Это нормально. «Спорт — не политика!» Что? Спорт — всегда политика.

Был вчера на перевыборном собрании Союза писателей СПБ. Не покидает ощущение, что "сходил за линию фронта". Во время войны активно декларируемый "политический нейтралитет" - эвфемизм предательства своей страны. Эти взаимные поглаживания по "политическому нейтралитету" отечественных литераторов, деятелей науки, бизнеса - публичная готовность в любой миг торговать чем попало, от чужих детей до могил своих предков. Ну и понятно, что ни слова о воюющих сейчас членах нашего Союза и тех, кто недавно вернулся. Человеческая ржа и парша загубит любой урожай, даже из элитных семян. Впрочем, книги и так никто не читает, так что не обидно. Просто противно.

ДАНИЭЛЬ ОРЛОВ НАШ СОВРЕМЕННИК № 11 2024 - Наш Современник
https://xn--80alqgor.xn----7sbhmasonegag1al7h.xn--p1ai/publikatsii/daniel-orlov-nash-sovremennik-11-2024/

Вышел мой рассказ двухгодичной давности в "Нашем современнике". Года три меня нигде не печатали. Может быть, в наказание за гражданскую позицию ("Дружба народов", например, даже не считает нужным отвечать на письма), а, может быть, просто писать разучился. А скорее всего, и не умел никогда.

Возвращаясь к печальной теме стагнации Союза Писателей СПб, нельзя не упомянуть статистику, озвученную на общем перевыборном собрании. Только за 2024 год умерло 28 членов СП, а за целых три последних года в СП было принято аж 17 новых. Из этих 17 принятых, пожалуй, вроде бы ни одного нельзя назвать "молодым писателем", все "за тридцать пять", некоторым "за пятьдесят", есть "молодёжь" и "за шестьдесят". "Не смотря ни на что, Союз пополняется новыми членами", - заявили со сцены. Ну да... Ну да... Вообще, всё это во мне отражается болью, поскольку Союзу бескорыстно отдано много душевных сил и времени. Однако, всё оказалось напрасным. Прав был Рекшан, который посмеивался над моими потугами что-то изменить: "Даже не пытайся. Ничего не выйдет. Все собранные членские взносы надо передать беспризорникам, а Союз распустить". Пожелания к вновь выбираемому руководству, которые некоторые наивные и, видимо, недавно прошедшие конфирмацию члены высказывали на собрании, были мной озвучены и всячески педалировались на Совете ещё десять лет назад. Ничего из того не сделано и, конечно же, ничего не будет сделано. Ибо главное для Союза - стабильность в "это непростое время", "как бы чего не вышло", "наше дело творчество", "здесь собрались люди разных политических взглядов" и лучше чучело синицы в руках, чем утка под кроватью. В принципе, мы уже дошли до такой ситуации, когда молодые авторы на семинарах, когда я, представляясь, сообщаю, что являюсь членом Союза Писателей Санкт-Петербурга, искренне недоумевают: "А почему вы не вступили в нормальный Союз?" Дожили... Ольга Погодина-Кузьмина весьма остроумно назвала перевыборное собрание Союза собранием Пенсионного Фонда. Вообще, это тенденция практически всех "либеральных" организаций, тех, кто называл себя "демократами" в середине восьмидесятых. Руководители этих последних крепостей свободы держаться за свои места зубами. Достаточно посмотреть на редакторов "демократических" журналов и сравнить с редакциями "красно-коричневых" литературных журналов. "Знамя" - Сергей Иванович Чупринин и Наталья Борисовна Иванова сидят на своих местах 30 лет, "Звезда" - Андрей Юрьевич Арьев и Яков Аркадьевич Гордин сидят на своих местах больше 30 лет, "Новый мир" - Андрей Витальевич Василевский возглавляет журнал 26 лет. "Октябрь" можно не упоминать. Ирина Николаевна Барметова сменила Ананьева в 2001 году и закономерно привела журнал к закрытию. Ибо что доверили предыдущие поколения сохранить и донести для последующих, проще закрыть, нежели передать в руки тех, кто способен не просто гальванизировать этот труп, а вдохнуть в него душу и жизнь. Так у них везде. Тем временем "Наш современник" обновился, обновились журналы "Сибирские огни" и "Москва", "Огни Кузбасса" и "Урал", "Юность" и "Аврора". В конце концов, даже "Дружба народов" превратилась в модный и значимый проект, хотя так же, как у всех, проблемы с бюджетом, тиражом и распространением. Союз Писателей Санкт-Петербурга остается верен "демократическим принципам" в рамках суверенной геронтократии. Можно ли ещё что-то сделать или всё идёт к тихому увяданию, я не могу сказать. Однако, оптимизма происходящее и, главное, НЕпроисходящее с Союзом не внушает.

Девять лет назад на совете Союза Писателей СПб предложил организовать секцию верлибра. Мол, будем впереди планеты всей. Вы бы видели, какой скандал поднялся! Почему-то решили, что я хочу её возглавить.

Заметили с коллегами, что одни и те же люди клянут Путина, что он с 2000 года с перерывом руководит страной, но не имеют ничего против того, что председатель Союза Писателей СПБ на своём посту без перерыва с 2002го. В первом случае это авторитаризм, а во втором - победа демократии. Были бы хоть последовательны в своих проявлениях общественного азарта. Меня спрашивают, нахрена я столько внимания этой суете уделяю. Отвечаю: я так отдыхаю от сбора гуманитарки, поездок в Донецк и написания нового романа. Хочется наконец отвлечься на что-нибудь милое, ни к чему не обязывающее. А вообще, раньше в Союзе было веселее. Помню был персонаж, который ходил в ковбойских сапогах, красном шейном платке и при костыле, с прикрученнным сверху клаксоном. Когда ему что-то не нравилось в выступлениях докладчиков, он давил на клаксон. Еще была не то поэтесса, не то чья-то бабушка, которая свистела в два пальца, когда ей что-то не нравилась в выступлениях докладчиков. А теперь скучно: никто докладчиков не слушает, а просто разливают дешевый коньяк на задних рядах и делают это без огонька, как-то буднично, словно неся повинность перед русской словесностью.

Как-то на коньяк многие возбудились. Вообще, было замечено, что питерские поэты пьют "Кенигсберг" из стопок или стаканчиков в помещении, а московские "Киновский" из горла прямо на улице. И тех и других это, несомненно, характеризует с положительной стороны. Заграничные поэты вообще курят дурь, ширяются и пресмыкаются перед неграми, потому как там бездуховность сплошная и педерастия. Прозаики и в Москве и в Санкт-Петербурге предпочитают водку. Прозаики реалисты не стесняются запивать водку пивом, а фантасты пьют все вразнобой и без закуски. Раньше пили на гонорары за книги, теперь на украденное из семьи. Особенно везет тем, у кого жена работает, а дети уже выросли. Эти могут позволить себе принести закуску. Все вместе это называется "литературный процесс".

Гвозди бы делать из этих людей...

Парень продолжает отжигать! И откуда только силы берет!

Новостной лентой навеяло. Менделеев угощает Льва Толстого только что изобретенной водкой.

Наверное, сейчас выскажу странное замечание, многие будут не согласны. Но это только мое замечание, основанное на годах занятий с участниками литературных семинаров. Девушки, как литераторы, созревают сильно раньше своих ровесников юношей. Их письмо, в массе своей, раньше становится цельным, осмысленным, ритмичным. Однако, молодые люди, хотя и формируются в качестве авторов позже, идут, тем ни менее, дальше. Молодым людям свойственны более осознанные обобщения, они способны к свободному парадоксальному мышлению в рамках текста, могут и простыми средствами сталкивать в прозе глобальные нравственные императивы. В то время, как проза женщин, опять же, в массе своей, из которой есть счастливые исключения, остается на уровне отношений персонажей, бытовой психологии и изобретения пространства, в которых все сюжетные ходы просчитаны. Девушки-литераторы более предсказуемы в своем письме, хотя чаще стараются быть оригинальными. То что девушек, стремящихся в литературу в разы больше молодых людей - это уже факт статистики. Здесь, я думаю, заслуга родителей, которые говорят своим сыновьям нечто вроде:"Федя, нужно получить нормальное образование и нормальную специальность, заняться делом, а потом уже, если невмоготу, можно валять дурака в компании тщеславных алкоголиков". И это правильно. Вообще, раньше на Высшие Литературные Курсы шли люди, нюхнувшие жизни, с опытом, с характером, что в последствии отражалось на письме. Гениев не от мира сего рождается не так много, а простому таланту лучше опираться на твердую почву взрослого мира, а не на кисель из переживаний молодости.

Если подводить итоги года для "Союза 24 февраля", то даже при беглом отстраненном взгляде, а тем более при пристальном недоброжелательном, очевидно, что в кратчайший срок в стране сформировано внеинституциональное экспертное сообщество по литературе. С мнением этого сообщества, даже вопреки желанию, вынуждены считаться официальные союзы, издательства и СМИ.

Если посчитать количество ссылок в статьях и сетевых репликах на документы союза или программные высказывания отдельных членов, можно получить всеобъемлющий анамнез того, что требует скорейшего излечения. Именно по этой причине, а так же из-за внятной и последовательной позиции по отстаиванию культурной безопасности страны, свободы творческого высказывания и прав писателей, с Союзом с готовностью работают и политические партии, и профильные думские комитеты, и представители министерств.

Радует, что наши инициативы находят поддержку в Администрации Президента. Это ответ на вопрос: может ли неформальное профессиональное объединение влиять на культурную политику страны. Может. И должно влиять. Недоброжелатели обвиняют "февралистов" в стяжании грантов, в "распиле" бюджетных средств, в "перетягивании одеяла на себя" и вообще во всех грехах вплоть до неопускания за собой стульчака и невыключения света в уборной. Спешу расстроить особо яростно-нетерпимых коллег: гранты и бюджеты в России получают официальные организации, к которым "Союз 24 февраля" не относится. Мы даже не творческий Союз. Мы общественное объединение, инициатива неравнодушных профессионалов, которые взвалили на себя обязательства перед прошлыми и будущими поколениями литераторов.

Уважая тяжелый вдохновенный труд коллег, "Союз 24 февраля" отстаивает не столько профессиональные права писателя, сколь право читателя на независимую  и наполненную отечественную словесность, исторически ответственную за смыслы для общества и сохранение для грядущего самого русского языка, как языка не просто государственного, а языка рождающего формулы бытия нации.