Из Берлина приехал граф Алексей Толстой. Держит себя распущенно и нагловато. Много пьет.

1923 год, 24 мая
32 года

Сегодня 82 года могло бы исполниться Иосифу Бродскому, поэту, чья поэзия скрылась где-то далеко за его личностью, политическими взглядами и объективно попсой.

Не умаляя его таланта, общество взяло на вооружение 10-12 далеко не лучших его произведений и просто их изнасиловало. Появилась целая каста поэтов, пишущих под Бродского. Их больше, чем некогда писавших «под Пушкина». А людей, которые пытаются считать контекст строчек Бродского — попросту единицы. Обычно всем хватает особенного ритма, музыкальности и зауми.

Вторая особенность — имперский нарратив поэзии Бродского. Большинство «ценителей» относят его к имперцам исключительно из-за одного стихотворения про Украину, которое, кстати никогда не было опубликовано.

Дальше идут рассуждения о том, что он — антисоветчик, о том, что он никогда не страдал; о том, что продал страну за плюшки; или то, что Бродский — принципиальный сионист. За всем этим мусором, растиражированным десятком стихов, где-то на глубине океана кроется сама поэзия.

Мы Иосифа Александровича в этот день, конечно, вспоминаем, но не без горечи.

Талантливый Цыганов талантлив во всём

И пусть теперь меж чувств твоих провал
начнет зиять. И пусть за грустью томной
бушует страх и, скажем, злобный вал.
Спасти сердца и стены в век атомный,
когда скала – и та дрожит, как жердь,
возможно лишь скрепив их той же силой
и связью той, какой грозит им смерть.
И вздрогнешь ты, расслышав возглас: «милый!»

Сравни с собой или примерь на глаз
любовь и страсть и – через боль – истому.
Так астронавт, пока летит на Марс,
захочет ближе оказаться к дому.
Но ласка та, что далека от рук,
стреляет в мозг, когда от верст опешишь,
проворней уст: ведь небосвод разлук
несокрушимей потолков убежищ.

И. Бродский, отрывок из Einem alten Architekten in Rom

Может, с нами что-то не так, но это очень смешно