Ебал такие выставки.

Недаром один из философских трактатов Бодрийяра называется «Символический обмен и смерть». Он берет микрокредит на санлайт, позавчерашние розы, убер до дома и прочие условности нормальности. После такого только смерть (или это уже и есть она?). Жаль, что российские мужчины редко читают Бодрийяра.

Дерево, когда узнаёт, что скоро станет бумагой для новой книги Михаила Лабковского:

Друг «Гвоздик» пассионарный Лёша Боков презентовал новую документалку. На этот раз про прекрасную Айдан Салахову, которая абсолютная часть той эпохи, по которой мы уже начали ностальгировать.
Если не вдаваться в подробности художественного оформления (например, хочется придраться к опенингу), документалка вышла проникновенная. Налёт передач в духе «Женских историй Оксаны Пушкиной» тут выглядит не комично, но концептуально — это русская традиция душещипательных историй, и у Салаховой действительно есть чем тронуть сердце.

Айдан всегда была «вещью в себе» — вся в свете на виду, но загадка. И она остаётся в этой загадке, несмотря на то, что откровенно начиная с детства о себе рассказывает. К примеру, у её мамы был гражданский муж на 40 лет младше неё. А саму Айдан не миновал скрытый буллинг, с которым сталкиваются многие династийные творцы — в Суриковском институте думали, что за неё рисует отец, заслуженный перезаслуженный Таир Салахов. Интересно, что наркотических эскапизм 90-х ее миновал (уж не многих из богемы так проносило).
Хорошо, что история с онкологией здесь не выставлена в духе inspiration porn. На ней нет акцента.

Вообще, стоит сказать пару слов о Таире Салахове — именно он смог на месте председателя союза художников СССР организовать выставки Раушенберга, Фрэнсиса Бэкона и других невиданных в Союзе художников Запада.
Айдан же в 1989 году с друзьями делает громкую выставку Хельмута Ньютона, о которой пишут в Vanity fair. А затем выступает с Раушенбергом на международном биеннале, что стало переломным моментом в советском искусстве.

как впотьмах меняются дни недели
так и страх когда вы его надели
он становится собственностью модели
обращая кризис на деле в крах

так из тьмы которая в сердце поймы
вылезает тот кто еще не пойман
что свинцом и порохом всей обоймы
потроха твои превращает в прах

как лазоревы встанут над нами зори
если мы выходим стоять в дозоре
в тепловизоре темной дырой в узоре
растворяется вышитый силуэт

если кто в орнаменте строя гибнет
выживающий их поминает в гимне
а в мольбе хрипящего помоги мне
реет тот кого в объективе нет

только зреет ягода на побеге
только рация тихо играет регги
только солнце всходит на дальнем бреге
как паек сухой выдавая свет

Демьян Кудрявцев

Кстати, теперь даю комментарии про искусство и не только моему любимому радио «Business FM». Так что слушайте сегодня в эфире!

Мы должны, как говорится, стараться прожить обычную жизнь необычным образом

На популярных риэлторских сайтах редко обнаружишь стильную квартиру с идеальным ремонтом и хорошей энергетикой. Такие можно найти в телеграм-канале Андрея Негинского, который ежедневно выкладывает 1 вариант квартиры мечты.

Например:

Апарты 60.5м² на набережной в 10 мин от Кремля.
 
Квартира 64.5м² со скидкой в 3.7 млн рублей на берегу Москва-реки.

За каналом Андрея следит уже больше 35.000 человек. Подписывайтесь и узнавайте о новостях рынка недвижимости.

Поэтический минимум от Иосифа Бродского

Английская/американская лирика: Роберт Фрост, Томас Харди, Уильям Батлер Йейтс, Томас Стернз Элиот, Уистен Хью Оден, Марианна Мур, Элизабет Бишоп.

Немецкая: Райнер Мария Рильке, Георг Тракль, Петер Хухель, Ингеборг Бахман, Готфрид Бенн.

Испанская: Антонио Мачадо, Федерико Гарсиа Лорка, Луис Сернуда, Рафаэль Альберти, Хуан Рамон Хименес, Октавио Пас.

Польская: Леопольд Стафф, Чеслав Милош, Збигнев Херберт, Вислава Шимборска.

Французская: Гийом Аполлинер, Жюль Сюпервьель, Пьер Реверди, Блез Сандрар, Макс Жакоб, Франсис Жамм, Андре Френо, Поль Элюар, Виктор Сегален, Анри Мишо.

Греческая: Константин Кавафис, Йоргос Сеферис, Яннис Рицос.

Голландская: Мартинус Нейхоф. «Аватар».

Португальская: Фернандо Пессоа, Карлос Друммонд де Андрад.

Шведская: Гуннар Экелёф, Харри Мартинсон, Вернер Аспенстром, Тумас Транстрёмер.

Русская: Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Владислав Ходасевич, Виктор Хлебников, Николай Клюев, Николай Заболоцкий.

Майк Науменко, из неизданного. Фрагмент.

Мне нравятся вещи, кои безлики
Солнце зашло, остались лишь блики
На глади стола, на поверхности шкафа
(Зеркало переменилось – в нем я похож на жирафа
Или же на верблюда, имя чьё дромадер.)
Милая - ты единственная из моих вер
Была, (и осталась), но навсегда ли?
Ты знаешь, я вижу такие дали,
В которые боязно забираться,
Потому, как не всегда вернешься обратно.

Я люблю вещи, но много ль (их немного) мне надо?
Магнитофон, пиво, может быть лимонада
К водке, от которой уже тошнит
Вот. Я налаживаю свой быт.
Свой быт без тебя – то есть бытиё.
Вокруг роем вьется бабьё
(Прости за слово, но всё именно так,
Я начинаю дразнить собак:
Не в (том) смысле, что «сук», ведь ты меня знаешь,
Но я почти уверен: ты понимаешь,
То, что я хочу сказать тебе)
Ведь ты – это ты, я уже сам по себе.

Но я люблю вещи: я их собирал,
Мне нравится дерево, я люблю металл,
Даже пластмассу, бумагу, картон.
Прости и прощай, всё это был сон.