Режиссёр Джона Хилл, испытывавший в яви гнетущую подростковую тоску сорванца из лос-анджелесского гетто, со всеми атрибутами продемонстрировавший ее в культовом фильме Суперперцы, перевёл данную проблематику в разряд экзистенциальной, сняв полудокументальное кино с кричащим названием «mid90s». Петтинг с соседской скейтершей в майке с торчащими сосками, первая погоня от «фараонов», зеленоватое пойло на заднем сидении родительского джипа, сдвг, брат-прообраз эминема, черепашки ниндзя под соусом куплетов скорпионс, наса, нирваны и сайпресс хилла. Латинские кварталы, величие молодости, спор об оральном сексе со своими родителями как катехизис декаданса 90-х, а также воистину аристотелевский монолог чернокожего тинейджера в концовке заставили говорить о Джона Хилле, как о новом Сэлинджере, выразителе идей потерянного поколения (хотя, кажется, Колфилд, не оформлял под десяток джоинтов на своей первой вечеринке). Дерзайте. У вас такого больше никогда не будет.
Forwarded from блуждающий биоробот (Freaky TikiTavi)
‘Уровень первый — интоксикация.
9 класс. Ты прочитал Кафку и автоматически стал самым модным человеком в школе. Еще не видишь разницы между кубизмом и абстракционизмом, между Моне и Мане, но уже где-то услышал про Радиохед. Родительский сервант с советскими книгами вдруг стал локальным алтарем.
Уровень второй — кураж.
«Кто? Бродский? Да он всё скомуниздил у Уильяма Блейка.» — заявляешь ты на уроке литературы. Картина Гойи сменила Дали на рабочем столе. Ищешь в своей провинции друзей, которые согласны, что Тарантино хуже Финчера. Но таких нет, ибо твой город – быдло. Чистишь зубы и дергаешься, представляя, будто ты Кёртис.
Уровень третий — «Горючие пески»
Порнуха давным-давно надоела, в отличии от книг издательства «Контркультура». Выпросил у мамки денег на сборник Сорокина. Та прочитала 5 страниц и сожгла его напрочь. Слушаешь шум холодильника в качестве дарк эмбиента. Мечтаешь набить портрет Летова на свою немытую шею.
Уровень четвертый — «общество спектакля»
Политические и философские взгляды меняются чаще шлюх Есенина. Вчерашний коммунист- одиннадцатиклассник прочел Штирнера и Зерзана и решил уйти жить в лес. Но мать закрыла тебя в комнате, поэтому остается только смотреть фильмы Годара и слушать японский нойз. Слова «рассказ», «явный», «то есть» вышли из обихода. Вместо этого употребляешь «нарратив», «эксплицитный», «сиречь». Всё должно быть максимально сакрально.
Уровень пятый — традиция.
В интернете не осталось материалов про Дугина и Курёхина, которые не были тобою изучены, поэтому идешь на митинг Единой России, чтобы увидеть Гельича собственными глазами. Полгода слушаешь, как Дженезис Пи-Орридж стучит ломом об рельсы и шепчет что-то из Кроули. Первый кислотный трип заканчивается занимательной беседой с Тарковским о сущность поэзии и Ивановом детстве. Начал переписываться с Мишей Вербицким по эмейлу и изучать Юзнетовские архивы. Своровал в магазине «Театр и его двойник» Арто. Это стало событием года.
Уровень шестой — фракталы.
Посмотрел все фильмы с Кински в оригинале. Мир у твоих ног. Думал изучить иврит, чтобы прочитать Сефер Йецира в оригинале, но решил, что лучше создать фэнзин о Израэле Регарди. Распечатал картины Фоменко и разбросал по всему городу. Не решил это был перфоманс или инсталяция? Напеваешь «Я — Жене, а ты — Батай, скорей за хер меня хватай», но французы надоели. Пора переходить на русскую классику. Решаешь поехать в Житомирскую область автостопом, чтобы найти потомков Владимира Галактионовича Короленко.
Уровень седьмой — финита ля комедия
Тарантино — бог. Читаешь Донцову, слушаешь группу Серебро, анализируя всё в постмодернистском дискурсе. Пора завязывать с паленой водярой и ширкой. Ты идешь работать бухгалтером и через год забываешь всё, что знал. Всё, кроме Бродского и Кафки.’
9 класс. Ты прочитал Кафку и автоматически стал самым модным человеком в школе. Еще не видишь разницы между кубизмом и абстракционизмом, между Моне и Мане, но уже где-то услышал про Радиохед. Родительский сервант с советскими книгами вдруг стал локальным алтарем.
Уровень второй — кураж.
«Кто? Бродский? Да он всё скомуниздил у Уильяма Блейка.» — заявляешь ты на уроке литературы. Картина Гойи сменила Дали на рабочем столе. Ищешь в своей провинции друзей, которые согласны, что Тарантино хуже Финчера. Но таких нет, ибо твой город – быдло. Чистишь зубы и дергаешься, представляя, будто ты Кёртис.
Уровень третий — «Горючие пески»
Порнуха давным-давно надоела, в отличии от книг издательства «Контркультура». Выпросил у мамки денег на сборник Сорокина. Та прочитала 5 страниц и сожгла его напрочь. Слушаешь шум холодильника в качестве дарк эмбиента. Мечтаешь набить портрет Летова на свою немытую шею.
Уровень четвертый — «общество спектакля»
Политические и философские взгляды меняются чаще шлюх Есенина. Вчерашний коммунист- одиннадцатиклассник прочел Штирнера и Зерзана и решил уйти жить в лес. Но мать закрыла тебя в комнате, поэтому остается только смотреть фильмы Годара и слушать японский нойз. Слова «рассказ», «явный», «то есть» вышли из обихода. Вместо этого употребляешь «нарратив», «эксплицитный», «сиречь». Всё должно быть максимально сакрально.
Уровень пятый — традиция.
В интернете не осталось материалов про Дугина и Курёхина, которые не были тобою изучены, поэтому идешь на митинг Единой России, чтобы увидеть Гельича собственными глазами. Полгода слушаешь, как Дженезис Пи-Орридж стучит ломом об рельсы и шепчет что-то из Кроули. Первый кислотный трип заканчивается занимательной беседой с Тарковским о сущность поэзии и Ивановом детстве. Начал переписываться с Мишей Вербицким по эмейлу и изучать Юзнетовские архивы. Своровал в магазине «Театр и его двойник» Арто. Это стало событием года.
Уровень шестой — фракталы.
Посмотрел все фильмы с Кински в оригинале. Мир у твоих ног. Думал изучить иврит, чтобы прочитать Сефер Йецира в оригинале, но решил, что лучше создать фэнзин о Израэле Регарди. Распечатал картины Фоменко и разбросал по всему городу. Не решил это был перфоманс или инсталяция? Напеваешь «Я — Жене, а ты — Батай, скорей за хер меня хватай», но французы надоели. Пора переходить на русскую классику. Решаешь поехать в Житомирскую область автостопом, чтобы найти потомков Владимира Галактионовича Короленко.
Уровень седьмой — финита ля комедия
Тарантино — бог. Читаешь Донцову, слушаешь группу Серебро, анализируя всё в постмодернистском дискурсе. Пора завязывать с паленой водярой и ширкой. Ты идешь работать бухгалтером и через год забываешь всё, что знал. Всё, кроме Бродского и Кафки.’
А вы знали, что стихотворение Иосифа Бродского «Не выходи из комнаты» отсылает нас к Евангелию от Матфея?
«Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно»
Евангелие от Матфея 6:6
Так что не совершайте ошибок, ребят
«Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно»
Евангелие от Матфея 6:6
Так что не совершайте ошибок, ребят
Как-то мы пропустили в своё время: Познер берет интервью у приговорённого к смерти.
https://youtu.be/zYg6Zr8YDWs
https://youtu.be/zYg6Zr8YDWs
YouTube
Владимир Познер интервью с заключенным, приговорённым к смертной казни USA
Интересное интервью с американским заключённым, такого нигде не услышать.
Forwarded from Дарья Насонова
Здравствуйте, я Александр II, я бы хотел получить кусок Дагестана и рассказать про него в сториз.
Зачем молодые люди и девушки читают французских постмодернистов и оккультную литературу?
Чтобы продемонстрировать всем, насколько они психически устойчивы, а это — достаточно ценная информация для построения отношений.
— Привет, я дописываю кандидатскую диссертацию про идею единой Европы в творчестве Фридриха Ницше. При этом, представь себе, я совершенно адекватна, только соскучилась по сексу. И хочу замуж. Может быть, ты женишься на мне? Я рожу тебе психически здоровых детей, буду пилить не чаще, чем раз в полгода, и у меня никогда не будет болеть голова.
Чтобы продемонстрировать всем, насколько они психически устойчивы, а это — достаточно ценная информация для построения отношений.
— Привет, я дописываю кандидатскую диссертацию про идею единой Европы в творчестве Фридриха Ницше. При этом, представь себе, я совершенно адекватна, только соскучилась по сексу. И хочу замуж. Может быть, ты женишься на мне? Я рожу тебе психически здоровых детей, буду пилить не чаще, чем раз в полгода, и у меня никогда не будет болеть голова.
Русский север, отлично! Белый медведь не допустит беспредела степных шакалов!
Forwarded from Расстрига
Из Якутии приходят сообщения о том, что, возможно, значительные группы молодых мужчин из различных районов пытаются приехать на предполагаемый митинг в Якутск.
Кроме участия в митинге они могут, вероятно, заняться разъяснительно-воспитательной работой с представителями киргизской общественности, что не может не вызывать тревоги у правоохранителей. Речь, вероятно, идёт о двух-трёх тысячах местных жителей, следующих из районов в Якутск.
Кроме участия в митинге они могут, вероятно, заняться разъяснительно-воспитательной работой с представителями киргизской общественности, что не может не вызывать тревоги у правоохранителей. Речь, вероятно, идёт о двух-трёх тысячах местных жителей, следующих из районов в Якутск.
«Вот я, Пахомов, сорокалетний москвич без образования — пою, танцую, хуёк показываю, снимаюсь в запрещённых фильмах, употребляю наркотики, если они есть».
Теперь Пахом, заперевшись в клетке на «Киевской» хочет доказать, что в Москве выжить сложнее, чем в джунглях. Вот это тезис, вот это размах, Сергей Игоревич....
Это вам не в Кащенко скрываться от гнета кровавой гэбни в 86-ом!
Теперь Пахом, заперевшись в клетке на «Киевской» хочет доказать, что в Москве выжить сложнее, чем в джунглях. Вот это тезис, вот это размах, Сергей Игоревич....
Это вам не в Кащенко скрываться от гнета кровавой гэбни в 86-ом!
22 марта в Московском музее современного искусства открывается масштабная выставка основоположников соц-арта Виталия Комара (ударение на первый слог) и Александра Меламида, в 1970-х изменивших ход истории советского искусства, купивших душу у Энди Уорхола, вдохновивших Дмитрия Пригова и Олега Кулика.
Экспозиция на Петровке разделена на две части. Одна посвящена периоду работы дуэта в СССР, а другая — жизни в эмиграции (с 1978 года художники живут в США). Художники познакомились в морге Института физкультуры в 1963-м, а затем, работая художниками-оформителями в пионерском лагере, они разрабатывают свой «Манифест соц-арта». Политическая пародия (превращение в посмешище советских идеологически сакральных объектов), смешение стилей (в картине «Встреча Солженицына и Белля на даче у Ростроповича» и кубизм, и что-то от Сезанна, и от русских икон), китч (поджаренные котлетки из фарша, сделанного из страниц «Комсомольской Правды»), аукцион русской духовности и аренда души ( кстати свою душу Уорхол сдал художникам в аренду абсолютно бесплатно), - всё это вы найдёте на выставке.
Так что не будьте ханжами и загляните в эту школу непослушания, ведь и для нас уже настало время нарушать правила социального и гражданского поведения. Без горечи и с юмором.
Экспозиция на Петровке разделена на две части. Одна посвящена периоду работы дуэта в СССР, а другая — жизни в эмиграции (с 1978 года художники живут в США). Художники познакомились в морге Института физкультуры в 1963-м, а затем, работая художниками-оформителями в пионерском лагере, они разрабатывают свой «Манифест соц-арта». Политическая пародия (превращение в посмешище советских идеологически сакральных объектов), смешение стилей (в картине «Встреча Солженицына и Белля на даче у Ростроповича» и кубизм, и что-то от Сезанна, и от русских икон), китч (поджаренные котлетки из фарша, сделанного из страниц «Комсомольской Правды»), аукцион русской духовности и аренда души ( кстати свою душу Уорхол сдал художникам в аренду абсолютно бесплатно), - всё это вы найдёте на выставке.
Так что не будьте ханжами и загляните в эту школу непослушания, ведь и для нас уже настало время нарушать правила социального и гражданского поведения. Без горечи и с юмором.