Forwarded from N С К У С С Т В О
На съемках фильма «Вечное сияние чистого разума».
Бахчисарайские гвоздики
Photo
У Уильяма Сомерсета Моэма была крайне насыщенная жизнь. Про неё в рубрике #Лонгриды
Хочется вспомнить его не в контексте написанных им произведений (про них все вдоль и поперек понятно), а в связи с его бисексуальностью. Вернее, гомосексуальностью: отношения с мужчинами занимали в жизни Моэма куда большее место, чем отношения с женщинами. В старости он признается: «Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности всё было наоборот».
В некотором смысле острота гомосексуальных отношений была обусловлена риском. С одной стороны, в то время гомосексуальные практики были довольно распространены в высшей элите европейских империй (в сношениях с мужчинами подозревали даже Виктора Альберта, внука королевы Виктории и возможного наследника трона Британии). С другой, гомосексуализм считался официально уголовно наказуемым преступлением (так, в 1895 году за организацию «центра развращения молодых людей» был осужден Оскар Уайльд).
Моэму удалось избежать проблем с законом, хотя он буквально ходил по краю: писатель пытался судиться за право усыновить своего любовника и секретаря, чтобы сделать его наследником.
Но, интереснее то, что жизнь Сомерсета Моэма причудливым образом оказалась связана с Россией. Причем отношения писателя с ней в каком-то смысле стали проекцией его отношений с одной русской женщиной. Звали её Александра Кропоткина, она была дочерью того самого анархиста Петра Алексеевича Кропоткин. С Моэмом она (будучи замужем) познакомилась в 1912 году. Их отношения описаны писателем, в частности, в рассказе «Белье мистера Харрингтона». «У Анастасии Александровны /героини рассказа/ были прекрасные глаза и хорошая, хотя по нынешним временам и несколько пышноватая фигура, высокие скулы, курносый нос (такой, такой — татарский!), широкий рот , полный крупных квадратных зубов, и бледная кожа. Одевалась она ярко. В ее темных меланхоличных глазах Эшенден видел необъятные русские степи, и Кремль в перезвоне колоколов».
Роман был ярким, но коротким. Перспектива долгих отношений с женщинами всегда пугала Моэма, брак для него ассоциировался не со счастьем, а с тоской и обязательствами. Яйца всмятку каждое утро из «Белья мистера Харрингтона» — выраженный образ этой пугающей рутины. Расставание сильно ранило Александру. В одном из писем она писала: «…Судьба моя злосчастная. Там, где я предлагаю свою любовь, она не нужна… Должно быть, я урод…». Девушка осталась с мужем и ушла в развитие журналистской карьеры.
Но в августе 1917 года судьба снова сводит Кропоткину с Моэмом — в революционном Петрограде, куда она вернулась со своим отцом. В столицу первой российской республики писателя отправили с секретной миссией: завербованный разведслужбой МИ-5, он должен был уговорить Керенского, главу Временного правительства, не выводить Россию из войны. Моэм, до того ничего не знавший о России, обратился к Александре за помощью. Она представила его Керенскому.
Впрочем, секретная миссия писателя изначально была обречена на провал: Моэм банально не располагал какими-либо ресурсами, а потому мог давать Керенскому, находившемуся в критической ситуации, лишь обещания. 31 октября 1917 года Керенский вручил Моэму секретную записку для премьер-министра Великобритании Ллойда-Джорджа. Председатель Временного правительства умолял отправить оружие и амуницию, в которых отчаянно нуждалась армия. Всё это, по его словам, было необходимо, чтобы продолжить войну с Германией и отразить атаку большевиков, которая ожидалась со дня на день. Моэм доставил послание в Лондон, но Ллойд-Джордж ответил коротко: «Я не могу этого сделать». Вскоре Временное правительство пало, а Керенский бежал за границу.
Александра Кропоткина оставалась в советской России до смерти отца в 1921 году. С начала 30-х жила в США. Там же часто бывал и Моэм — писал сценарии для Голливуда. Но общения они уже не поддерживали. Умерла Александра Кропоткина в Нью-Йорке в 1966 году. Моэма она пережила всего на один год.
Хочется вспомнить его не в контексте написанных им произведений (про них все вдоль и поперек понятно), а в связи с его бисексуальностью. Вернее, гомосексуальностью: отношения с мужчинами занимали в жизни Моэма куда большее место, чем отношения с женщинами. В старости он признается: «Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности всё было наоборот».
В некотором смысле острота гомосексуальных отношений была обусловлена риском. С одной стороны, в то время гомосексуальные практики были довольно распространены в высшей элите европейских империй (в сношениях с мужчинами подозревали даже Виктора Альберта, внука королевы Виктории и возможного наследника трона Британии). С другой, гомосексуализм считался официально уголовно наказуемым преступлением (так, в 1895 году за организацию «центра развращения молодых людей» был осужден Оскар Уайльд).
Моэму удалось избежать проблем с законом, хотя он буквально ходил по краю: писатель пытался судиться за право усыновить своего любовника и секретаря, чтобы сделать его наследником.
Но, интереснее то, что жизнь Сомерсета Моэма причудливым образом оказалась связана с Россией. Причем отношения писателя с ней в каком-то смысле стали проекцией его отношений с одной русской женщиной. Звали её Александра Кропоткина, она была дочерью того самого анархиста Петра Алексеевича Кропоткин. С Моэмом она (будучи замужем) познакомилась в 1912 году. Их отношения описаны писателем, в частности, в рассказе «Белье мистера Харрингтона». «У Анастасии Александровны /героини рассказа/ были прекрасные глаза и хорошая, хотя по нынешним временам и несколько пышноватая фигура, высокие скулы, курносый нос (такой, такой — татарский!), широкий рот , полный крупных квадратных зубов, и бледная кожа. Одевалась она ярко. В ее темных меланхоличных глазах Эшенден видел необъятные русские степи, и Кремль в перезвоне колоколов».
Роман был ярким, но коротким. Перспектива долгих отношений с женщинами всегда пугала Моэма, брак для него ассоциировался не со счастьем, а с тоской и обязательствами. Яйца всмятку каждое утро из «Белья мистера Харрингтона» — выраженный образ этой пугающей рутины. Расставание сильно ранило Александру. В одном из писем она писала: «…Судьба моя злосчастная. Там, где я предлагаю свою любовь, она не нужна… Должно быть, я урод…». Девушка осталась с мужем и ушла в развитие журналистской карьеры.
Но в августе 1917 года судьба снова сводит Кропоткину с Моэмом — в революционном Петрограде, куда она вернулась со своим отцом. В столицу первой российской республики писателя отправили с секретной миссией: завербованный разведслужбой МИ-5, он должен был уговорить Керенского, главу Временного правительства, не выводить Россию из войны. Моэм, до того ничего не знавший о России, обратился к Александре за помощью. Она представила его Керенскому.
Впрочем, секретная миссия писателя изначально была обречена на провал: Моэм банально не располагал какими-либо ресурсами, а потому мог давать Керенскому, находившемуся в критической ситуации, лишь обещания. 31 октября 1917 года Керенский вручил Моэму секретную записку для премьер-министра Великобритании Ллойда-Джорджа. Председатель Временного правительства умолял отправить оружие и амуницию, в которых отчаянно нуждалась армия. Всё это, по его словам, было необходимо, чтобы продолжить войну с Германией и отразить атаку большевиков, которая ожидалась со дня на день. Моэм доставил послание в Лондон, но Ллойд-Джордж ответил коротко: «Я не могу этого сделать». Вскоре Временное правительство пало, а Керенский бежал за границу.
Александра Кропоткина оставалась в советской России до смерти отца в 1921 году. С начала 30-х жила в США. Там же часто бывал и Моэм — писал сценарии для Голливуда. Но общения они уже не поддерживали. Умерла Александра Кропоткина в Нью-Йорке в 1966 году. Моэма она пережила всего на один год.
Гонзо-трип Михаила Круга с братьями Жемчужными по Америке в 1999 году. Тверской шансон в гостях у демократии. «Страх и ненависть» в целом покуривают в стороне. Набрал бы Джонни Депп вес ради такой роли?
OK.RU
Михаил Круг и Братья Жемчужные Гастроли в Америке 1999
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Знаете ли вы что такое тепловой аэростат? Это официальное название воздушного шара, немногим счастливчикам удалось на таком покататься. В Нижнем Новгороде на днях прошёл фестиваль воздухоплавания «Приволжская фиеста» — он проходит тут с 2017 года, а его история начинается аж с конца 90-х. Первая «фиеста» была в Семенове, а с 2019 года воздушные шары ежегодно пролетают над небом Нижнего Новгорода.
Благодаря энтузиазму участников событие масштабировалось до всероссийского и в этом году на фестиваль уже приезжали из 13 регионов, а также из Беларуси и ближнего зарубежья. А ещё в небо поднялись воздушные шары от VK, компания решила поздравить своих пользователей с Днем флага. Как-нибудь обязательно посетите, это фантастически красиво.
Благодаря энтузиазму участников событие масштабировалось до всероссийского и в этом году на фестиваль уже приезжали из 13 регионов, а также из Беларуси и ближнего зарубежья. А ещё в небо поднялись воздушные шары от VK, компания решила поздравить своих пользователей с Днем флага. Как-нибудь обязательно посетите, это фантастически красиво.
В целом, странно, что заявлению Триера кто-то удивился. Он — с давних времён адепт взглядов о пресловутой многополярности. В общем, ничего нового. Ларс — наш! Прямо как Крым.
Telegram
Fyodor Bykov
«Опросник Пруста» — анкета знаменитого писателя, своими ответами прославившего подобного рода развлечение. Отрефлексировать его успели все: от Андре Моруа до Владимира Познера. В 1993 году американский журнал «Vanity Fair» на последней странице своих номеров начал публиковать ответы известных людей на «анкету Пруста». А в 2009 году опубликовал наиболее примечательные ответы в виде книги. Вот одни из них:
«Самое разрекламированное достоинство: 60 сантиметров в талии» (Лорен Бэколл, легенда Голливуда)
«Самое экстравагантное во мне: моя карта Visa» (Тони Беннетт, певец)
«Любимое путешествие: последняя миля до дома (Джонни Кэш, исполнитель музыки кантри) или «Отсюда до холодильника с пивом» (Пол Ньюмен, актер)
«В друзьях более всего ценю зарядное устройство для аккумулятора и буксирный трос» (Том Уэйтс, музыкант)
«Мой девиз: Крепость не сдавать, я иду!»— это в школьном возрасте, а теперь: Да пошли вы…» (Майк Уолесс, тележурналист)
«Когда и где я была счастлива: между двумя замужествами» (Хеди Ламмар, кинозвезда, изобретатель)
«Что меня больше всего пугает: пересчёт километров в мили» (Дэавид Боуи, музыкант)
«Самое разрекламированное достоинство: 60 сантиметров в талии» (Лорен Бэколл, легенда Голливуда)
«Самое экстравагантное во мне: моя карта Visa» (Тони Беннетт, певец)
«Любимое путешествие: последняя миля до дома (Джонни Кэш, исполнитель музыки кантри) или «Отсюда до холодильника с пивом» (Пол Ньюмен, актер)
«В друзьях более всего ценю зарядное устройство для аккумулятора и буксирный трос» (Том Уэйтс, музыкант)
«Мой девиз: Крепость не сдавать, я иду!»— это в школьном возрасте, а теперь: Да пошли вы…» (Майк Уолесс, тележурналист)
«Когда и где я была счастлива: между двумя замужествами» (Хеди Ламмар, кинозвезда, изобретатель)
«Что меня больше всего пугает: пересчёт километров в мили» (Дэавид Боуи, музыкант)
Идеальные модные образы на грядущую осень из шедевров нашего кино (и даже от одного Мастера)💔