„Стихи живут по закону Дарвина. Закон Дарвина справедлив не только для животных, но и для стихов. Самые сильные стихи живут столетия, а слабые вымирают.“


В четверг 30 мая в 20.00 в Еврейском музее джазовая музыка вперемешку с диджей-сетом, фортепиано и минималистичным звукорядом в виде 12 композиций основанных на поэзии, статьях, очерках и философско-числовых теориях поэта-авангардиста Велимира Хлебникова. А авангард он как раз всегда на грани музыки и поэзии, живописи и танца, за что мы его и любим.


Вход свободный, регистрация по ссылке:

https://www.jewish-museum.ru/education-center/events/proekt-khlebnikov/

Добрый день

сейчас бы в 2к19 пост про толерантность написать

https://esquire.ru/editorial-blog/102682-pismo-glavnogo-redaktora-sergey-minaev-o-gendere-i-tolerantnosti-a-na-samom-dele-o-tom-chto-mir-vokrug-nas-izmenilsya/

гонзо журналистика от Екатерины Винокурвой

t.me/ekvinokurova/8835

Из воспоминаний Егора Летова об Александре Дугине, 1998

…жили мы как-то у Курёхина — Дугин, я и Нюрыч (жена Летова). Мы просыпаемся, я открываю форточку, Дугин задумчиво лежит на кровати, спрашивает: «А вот где у нас Омск находится?» Я говорю: «Ну, где: на югах Сибири. Рядом с Казахстаном». — «Казахстан рядом у вас? А что если казахи ветер отравили? Они же могут ветер отравить! Ну-ка, срочно форточку закрой: ветер отравленный!» Причем, на полном серьезе: испугался страшно, начал по комнате ходить. «Казахи, блин, ветер отравили — как же я пойду? Так оно и есть, точно. Я знаю, у них есть камышовые люди. У них есть озеро Балхаш, и там в больших количествах растет тростник, камыш. И там живут тростниковые, камышовые люди, которые никогда не высовываются, только через трубочку дышат». Потом еще подумал, подумал и говорит: «А посередине Балхаша есть огромный остров, где живет гигантский, исполинский кот, которому все они поклоняются». (…) Говорит: «Блин, камыш! Камышовые люди кругом, что же делать? Они же нашествие могут устроить! Это ведь все — нам тогда конец! Если камышовые люди вылезут — и на нас полезут со своим котом! А кот огромный, три метра ростом!»

"Когда ты делаешь постмодерн, ты используешь все семь нот, а не одну"



Великий режиссер Рустам Хамдамов о постмодерне на примере Бродского, Параджанова и Верди:

"Слово «постмодерн», которое сейчас стало ходовым, на самом деле существует уже давно. Это качество, прежде всего, большой внутренней культуры человека.
Если ты за собой не несёшь этот шлейф, то немножко выглядишь смешным, потому что изобретаешь то, что уже сделано. В своё время Верди сказал: «Мелодии закончились, мелодий больше нет». Он как знаток мелодий, он их действительно изучал, так вот он сказал, что больше нет мелодий, Пуччини последние сделает. И когда появился Шостакович, естественно, это талантливейший человек, он не мог сочинять мелодии, он пользовался чужими мелодиями, даже структурами, но поскольку он человек был великий, всё старое преображалось в его руках. Если вы внимательно послушаете его седьмую симфонию, это, конечно же, «Болеро» Равеля. Он взял структуру «Болеро» Равеля. Но он улучшил эту музыку, и мы её не узнаём, она более трагичная. Вот что такое постмодерн. Постмодерн включает в себя, прежде всего, огромное количество разной культуры. Когда снимал фильм Параджанов или, предположим, Пазолини, они же не только делали абстракцию, но это была абстракция с соотношениями разных стран. Сказка, которая снята в Грузии Параджановым, это и Персия, и Грузия, и Пазолини, и примитивное искусство. Сейчас, когда в Москве ставят оперные спектакли, они очень хилые, потому что режиссёры, могу смело сказать, это новоявленные люди, они совершенно не обращаются к старой культуре. В конце концов, можно даже из Таганки взять, 40 лет назад, 30 лет назад уже были найдены вещи брехтовские, сколько можно было всего почерпнуть. Постмодерн – это, прежде всего, старые, величественные руины, из которых ты берёшь по кирпичику и строишь своё здание. Оно многослойное, оно многозначное. Когда читаешь, предположим, прозу Бродского, я вижу, что он читал, я вижу те же самые истоки, я читал эти же книги, и мне это приятно. Это и есть воздушные пути.
Люди должны знать, откуда они пришли. Конечно же, Тарковский – это тоже не пустое место. Это, прежде всего, Карл Дрейер, датский режиссёр двадцатых годов, это, наверное, в какой-то степени Бергман. Это, может быть, больше всех Картье Брессон – не фотограф, а режиссёр. Это всё вместе, там столько намешано внутри знаний, плюс его метафоричность, которую он черпал из японской поэзии, а потому что он был японистом, он был востоковедом по образованию, хокку, танки – они иногда настолько изобразительные, что это кадры. Но и конечно, это его учитель Довженко. Если посмотреть на Вайду – огромное количество Довженко в нём присутствует. Вот эти удивительные вещи нынешнее поколение, к сожалению, забыло. Нужно возвращаться назад и брать.

Когда ты делаешь постмодерн, ты используешь все семь нот, а не одну".

Братья Давид (будущий Дзига Вертов) и Михаил Кауфманы

Владимир Сорокин, «Норма»

о тебе и обо мне:

нормальное ПТУ
нормальные занятия
нормальный станок
нормальная резьба
нормальные фаски
нормальная расточка
нормальный резец
нормальный патрон
нормальные танцы
нормальный ансамбль
нормальный ударник
нормальный вермут
нормальная герла
нормальная подруга
нормальный Рудик
нормальный дом
нормальная квартирка
нормальные кудряшки
нормальное сухое
нормальные бокалы
нормальные шторы
нормальный блюз
нормальный лифчик
нормальная грудь
нормальные трусы
нормальные руки
нормальные слезы
нормальные уговоры
нормальный поцелуй

Как большой украинофил и хореограф, хочу поделиться с вами творчеством крутейшей команды танцоров из Киева APACHE CREW

Одно из моих любимых видео сделанное в Нью-Йорке под «Бездельника» Цоя:

https://www.youtube.com/watch?v=EMfRSmN8Zhg

немного о том, как переборщить с выработкой национальной идентичности

Эксклюзив: только в последней серии «Кукол» лицо старого Путина без ботокса

Из эссе Виктора Пелевина «Икстлан - Петушки» 1993 года:

Русский способ вечного возвращения отличается от мексиканского в основном названиями населенных пунктов, мимо которых судьба проносит героев, и теми психотропными средствами, с помощью которых они выходят за границу обыденного мира. Для мексиканских магов и их учеников это галлюциногенный кактус пейот, грибы псилоцибы и сложные микстуры, приготовляемые из дурмана. Для Венечки Ерофеева и многих тысяч адептов его учения это водка «Кубанская», розовое крепкое и сложные коктейли, из лака для ногтей и средства от потливости ног. Кстати, в полном соответствии с практикой колдунов, каждая из этих смесей служит для изучения особого аспекта реальности. Мексиканские маги имеют дело с разнообразными духами, а Венечке Ерофееву являются какой-то подозрительный господь, весь в синих молниях, смешливые ангелы и застенчивый железнодорожный сатана. Видимо, дело здесь в том, что речь идет не столько о разных духовных сущностях, сколько о различных традициях восприятия сверхъестественного в разных культурах.

Филонов «Две головы», 1925

Если перенести персонажей Платонова на полотно, то получится Филонов

настроение "Шелягова"

Пока вы там сидите за 60 ка в офисе

Только что картина Кузьмы Петрова-Водкина (1878-1939) "Натюрморт с сиренью" была продана на торгах в понедельник в Лондоне за £9,3 млн ($11,7 млн).

https://tass.ru/kultura/6502282

3 июня 1999 года

Через 3 дня весь мир и особенно Россия будут отмечать 200-летие со дня рождения А.С.Пушкина

Всю весну 99-го года страна живет в ожидании пушкинского юбилея - на государственном уровне идет отсчет времени до исторической даты - как будто и нет экономической разрухи, политической нестабильности, Чечни, дефолта и забастовок

В утро июньского дня

Полёт
Солнцецветением
Яснятся песницы
Где то на окнах
Волокнах-яснах
К звездам фиолятся
Алые лестницы
Где то в разливных
Качелях-веснах
Лунномерцанием
Волнятся волны
Поляна любви на устах
Где то плёско плескаются
Лунные чолны
В прибрежных кустах
И я — высоко.
Раскатился как мячик
И от счастья не знаю
Куда песнебойца везут
Где то маячит
Алмазный маячик
И светляки по небу ползут
Я люблю бесшабашиться
В песнескитаниях
Утрокрылятся
Песни-нечайки
Встречают и провожают
Жизнь мою.
За пароходом сном тают
Утрами-маями
Стаями чайки.
Им — последним друзьям
Я кричу и пою:
Где то пути неразстальные
У не здесь берегов
Где то шолковшум облаков
И ветры хрустальные
Встречайте
Венчайте.

Давид Бурлюк

Я, конечно, (с теми известными ребятами-футуристами) еще давно ратую за то, чтобы сбросить Пушкина с парохода современности, но вдруг у кого четверг свободный и он соскучился по четырехстопному ямбу? Да, и оперу с балетом под сенью липовых аллей на празднике обещают!

https://riamo.ru/article/361541/pushkinskij-teatralnyj-karnaval-projdet-6-iyunya-v-podmoskove.xl

Недавно перечитывала битников Дмитрия Хаустова и подумала, что нынешний состав Гоголь-центра @gogolcenter - полноценный косплей на нашумевшую битниковскую тусовку 60-х, некогда подарившую миру «Вопль», «В дороге» и «Голый завтрак».

Посудите сами, Филипп Авдеев - дистиллированный Джек Керуак, интеллектуал с глубоким взглядом.
Горчилин - точь-в-точь Люсьен Карр, идейный вдохновитель с растрёпанной причёской.
Кукушкин - Гинзберг. Та же сексуальная экспрессия чрез призму экстатического безумия. Ну, мы все знаем его танцы с голым торсом под барабанную дробь.
Берроуз - Хаски. Полагаю, комментарии излишни. Родись Хаски в начале прошлого века, однозначно бы выступил соавтором «И бегемоты сварились в своих бассейнах».
Долго думала, с кем всё-таки сопоставить Кирилла Семёновича? Остановилась на Грегори Корсо. Безусловно, Кириллу не присуще столь всепоглощающее безумие, помноженное не перманентное поглощение психотропных веществ, однако степень интеллектуальной экспансии, проводимой Корсо на представителей бит-поколения, сравнима лишь с Кириллом Семеновичем.
Ян Гэ - Дайана Ди Прима. За любовь последней к восточной философии, что особенно заметно в поздних творениях поэтессы.

Безусловно, есть ещё Ферлингетти, Макклур, Ламантиа, Снайдер, Немов, Ауг, Еленев. Но общая идея очевидна: что Гоголь-центр, что бит-поколение - самые обсуждаемые творческие течения своего времени. Одни записывают их в стан аморальных безумцев, расшатывающих скрепы и нравственные основы, иные - в выдающееся нон-конформистское объединение, способное перевернуть классическое искусство с ног на голову и тем самым преобразить.