Погадай мне, цыганка, на медный грош,
растолкуй, отчего умру.
Отвечает цыганка, мол, ты умрешь,
не живут такие в миру.

Станет сын чужим и чужой жена,
отвернутся друзья-враги.
Что убьет тебя, молодой? Вина.
Но вину свою береги.

Перед кем вина? Перед тем, что жив.
И смеется, глядит в глаза.
И звучит с базара блатной мотив,
проясняются небеса.

#Рыжий

Красивая иллюстрация к нарциссической функции при депрессии. Грандиозная вина перед всем сущим наделяется предельной ценностью как последнее средство интеграции расползающейся психики.

В последние дни в связи со смертью Петра Мамонова много вспоминали про питерских «Митьков», которые, конечно, не просто какая-то арт-группа, а целая субкультура, образ жизни, доставшийся нам от 80-х и длящийся в душе русского человека до сих пор. Без митьковского опыта не было бы современного российского протестного акционизма — вплоть до акций Петра Павленского и «Pussy Riot».

Питерское неофициальное искусство конца Совка было простодушным и лубочным. Если столичные лианозовцы наивным мазком передавали «всю скорбь народа», то Митьки наивно и весело воспевали городской фольклор — громкий, слезливый и насквозь пропитанный алкоголем.

Существует даже собственное «Евангелие от Митьков», где описывается «Житие великого митька Иисуса по кликухе Христос и о том, как он тащился, и как его замочили враги» (правда это уже отход от канонических Митьков, потому что вместо благословенной водки герои растаманят).

В группу входили десятки классных разбитных художников: Полисский, Сапего, Юрий Шевчук, ну и, конечно, сам Пётр Мамонов. Вся арт-тусовка Питера 80-х пересекалась с Митьками. Сегодняшнее влияние арт-группы очевидно в творчестве Васи Ложкина и в целом представителей галереи «Свиное рыло» в Питере (кстати, обязательно туда зайдите, если не были). Я вот сама такое почему-то очень люблю. Не судите строго — у всех свои гилтиплэжерс!